Небо Северной столицы

      Когда мы вышли из аэропорта Пекина, который сами китайцы называют Běijīng (Бэйцзин), Северная столица, над нами раскинулось яркое Небо без единого облачка. Я подставила лицо солнцу, вспоминая, как в Москве меня провожали свинцовые тучи, из которых сыпался снег вперемешку с дождём. У нас не бывает такого неба, тем более, в начале марта.       Но если не смотреть вверх и не обращать внимания на элементы традиционной китайской архитектуры, которые то и дело проглядывают сквозь толстый слой современности, то Пекин очень похож на Москву. Здесь есть свои районы с «хрущёвками», правда, выглядят они поприличнее, чем у нас, есть огромные «человейники», бизнес-центры, широкие проспекты. Мне кажется, лет через десять Москва будет именно такой.       Хотя есть вещи, даже за пределами туристических зон, которые не встретишь в России. На фоне огромных стеклянных зданий могут стоять старые кварталы серых одноэтажных домиков с загнутыми коньками крыш. Заглядывая в узкие переулки между ними, легко представить, что где-то там есть портал, ведущий прямиков во времена династии Мин или Цин. А когда перед тобой под ярким Небом сверкают золотом крыши Императорского дворца, кажется, что порог реальности уже остался позади.       Я видела Запретный город, залитый солнечным светом. Когда я шла от ворот к Залу Высшей Гармонии, где ещё совсем недавно по историческим меркам император Китая вершил государственные дела, то чувствовала каждой клеточкой своего тела то величие, которое олицетворяет собой это место. Запретный город — это нечто особое, его атмосферу не передать словами. Я шла навстречу пылающему золоту и думала о людях, которые прежде проделывали этот путь. Каждый из них чувствовал это. Все, кто входил во дворец: чиновники, слуги, наложницы, даже сам император… Я уверена, что их сердца замирали также, как и моё.       Когда мы покинула дворец с противоположной стороны, над нами вдруг выросла гора, покрытая хвойным лесом и увенчанная, словно драгоценным гуанем, прекрасным павильоном. Мы поднялись на эту гору в другой день, чтобы увидеть Запретный город в рассеянной дымке пасмурного утра. Только глядя с высоты, можно по-настоящему оценить масштабы Императорского дворца. Сколько там строений, дворов, галерей и проходов… Сколько человеческих судеб были неразрывно связаны с Запретным городом. Сколько жизней прожито в пределах его стен. Сколько душ навсегда заблудились среди золота и великолепия, ставшего для них ненавистной тюрьмой.       На Цзиншань, где я стояла, когда-то покончил с собой последний император династии Мин. Когда он понял, что всё кончено, то поднялся туда и с высоты смотрел, как маньчжуры захватывают его город, а потом повесился на дереве. Я попыталась представить, какой вид предстал его глазам, когда он стоял на этом самом месте, о чём он думал, о чём сожалел… Мне стало не по себе, особенно, когда я спускалась с горы по лестнице среди леса. В тот день было пасмурно, всё вокруг выглядело таинственным и потусторонним. Возможно, он наблюдал за мной, тот император. Возможно, почувствовал мой взгляд, когда я в последний раз обернулась.       Подняться на две горы за один день? В любом другом месте я бы не решилась. Нет, я бы пошла в отель отдыхать. Но я была в Пекине, поэтому пошла на соседнюю гору, вершину которой венчает белоснежная ступа — буддистская святыня. Храм Мяоин очаровал меня царящим в его стенах покоем. Поднявшись к ступе, мы потом спустились с горы через дворики храма, каждый их которых был прекрасен по-своему. Я помню, как присела отдохнуть в беседке и смотрела вверх, на крыши храмовых построек. Всё вокруг меня дышало спокойствием, будто со времён династии Юань ни одна трагедия смертного мира не затронула это место. Все тревоги остались под горой, а здесь… Здесь Будда.       До Летнего дворца можно добраться за полтора часа на метро или за час на машине. Когда-то на дорогу в один конец уходило как минимум четыре часа в лодке или в карете. Сердцем и телом прекрасного парка является озеро. Его пересекают дамбы с беседками и павильонами, над водой изогнулись, словно спины водных драконов, мостики. А на склоне горы над озером находится храм. Кажется, что он не был построен руками человека, я прямо вырос на этой горе. Вся китайская архитектура такая, храмы и дворцы, павильоны и мосты идеально вписываются в пейзаж, становясь частью окружающей природы.       За эти дни я уже привыкла ходить по лестницам, поэтому смело начала восхождение. Хотя я бы не отказалась, чтобы меня, как императрицу, несли в паланкине. Там, наверху, от вида на озеро захватывает дух. Под лучами солнца вода сверкает бриллиантовой россыпью. С одной стороны виден Пекин с его небоскрёбами, а с другой… Если я ещё дышала, когда увидела контуры гор, что едва угадывались вдалеке, то перестала дышать, заметив на вершине горы пагоду. Так далеко и так близко от меня, так далеко и так невыразимо близко к Небесам. Я смотрела на этот пейзаж, когда стояла у ворот храма и потом, когда гуляла вокруг озера. Я шепнула, что однажды побываю там. Поднимусь на гору к этой пагоде и оттуда до Небес будет рукой подать.       Но есть и другое место, которое находится очень близко к тому, что мы способны лишь почувствовать в глубине своего сердца, и я была там. Храм Неба, в отличие от Императорского дворца, покрыт синей черепицей. Этот насыщенно-синий цвет под лучами яркого солнца напомнил мне о море. Храм стремится к Небесам, прочно стоя на Земле, он тянется к солнцу и бесконечной лазури. Рядом с Храмом Неба находится Камень Воли Небес — круглая каменная плита, встав на которую нужно помолиться, и Небеса обязательно услышат. Скажу честно, мне не хотелось стоять в очереди, поэтому я пропустила прямую линию с Небом… или же нет…       Когда мы спустились от Храма в окружающий его парк, я глубоко вдохнула запах хвои. Запрокинув голову, я увидела яркое Небо в объятиях ветвей кипарисов. Тогда я попросила, чтобы все были здоровы. Не в Храме, не возле круглого камня, а именно здесь, среди леса, я почувствовала связь с Небесами. Между мной и Небом в этот миг были только ветви кипарисов, больше ничего.       В новеллах и дорамах персонажи часто плачут от переизбытка чувств. Пока что я лишь один раз в своей жизни плакала от восторга. В тот день, когда мы поехали к Великой стене. Городская застройка прекратилась очень резко, но ещё более неожиданно плоская равнина сменилась горами. Сначала я даже не поняла, что именно я вижу. Горы утопали в утренней дымке, и казалось, что их вершины парят в Небесах. Я видела Столицу Бессмертных, а когда моргнула, передо мной остались только плавные линии гор.       На том участке Великой стены, где мы были, есть большой перепад высоты. Стена повторяет форму горного хребта, на котором стоит, и можно подняться наверх, к ближайшей башне. Некоторые из неровных ступеней были мне по колено, я задыхалась одновременно от радости и от усталости, но когда смотрела вверх, мне казалось, что я лечу туда, к башне под Небом, к пустоте и бесконечности, что открылась передо мной. А оглянувшись, я утонула в невероятной красоте гор, по которым змеёй вьётся Великая стена.       Когда я стояла там, наверху, и смотрела на горы, то подумала о людях, что стояли здесь до меня. Сейчас до Великой стены можно за час доехать от столицы, но для них это был край мира. Там, за горным хребтом начинался хаос, что всё время ждёт удобного случая, чтобы поглотить их мир. Они не отворачивались от хаоса, закрывая глаза, они встречали его оружием и светом сигнальных огней на стене. Наверное, им казалось, что они стоят на краю обрыва над бушующим морем. Волны яростно бросаются на скалы, но им не преодолеть эту преграду. Великая стена простояла сотни лет, сдерживая хаос, а теперь только храня воспоминания о разбившихся об неё волнах.       Когда самолёт оторвался от земли, я прильнула к стеклу, надеясь в последний раз увидеть горы, окружающие Пекин, но мы тут же нырнули в низкие облака. Прорвавшись сквозь завесу, самолёт ринулся в объятия невыносимо-яркого Неба. В моих глазах стояли слёзы… от света, который я не могла вынести, а не оттого, что часть моего сердца осталась на земле под этим Небом.