Как совратить старшего брата.

      — Он меня заебал уже. Сил больше нет, — жалуется полупьяный Агуст своему близкому другу и по совместительству маннэ их музыкальной K-поп группы. — Вот за что мне такой брат-тугодум достался?       — Что, опять не получается его соблазнить? — хмыкает в стакан с виски тот самый друг, Чан Ичжон. — А может, тебе показалось просто, что у него есть к тебе иные чувства, кроме братских?       — Протестую! — раздаётся с другого конца студии громкий возглас.       — О, пьянь наша проснулась, — смеётся Чан.       — Эй, как ты со своим хёном разговариваешь, мелочь? — возмущается «пьянь». — Тебе напомнить, сколько ты нашему лидеру мозг ебал, прежде чем с ним замутить?       — Джехо-хён, там было дело совсем в другом, — отнекивается маннэ. — Тебе ли не знать, сваха.       — Но ситуация почти один в один, — отвечает ему Джехо. — В общем, я хочу, чтобы «мамочка» нашей группы уже наконец оседлала своего ковбоя. Ну, камон, я не понимаю, Агуст, почему он до сих пор не сделал шаг навстречу. Ведь ясно, блять, что Юнги любит тебя не как своего брата или подопечного. Он тебя постоянно глазами жрёт, неважно где и при каких обстоятельствах это происходит, и каждый раз случайно оказывается там же, где и ты. А ещё втихаря от стаффа передаёт тебе всякие вкусняшки, когда мы все сидим на жёсткой диете.       — Так делают все заботливые братья и сёстры, — не соглашается Ичжон.       — Здесь ты не совсем прав, — качает головой Агуст, откинувшись на спинку кресла и потянувшись к своей бас-гитаре — подарку от Юнги в честь дебюта группы. — Я тут случайно услышал, что изначально нам должны были дать другого менеджера. Не знаю, что такого сказал Юнги, что нас решили ему отдать. Я был занят очередной попыткой соблазнить его и пробрался в кабинет. На столе лежал контракт, который, видимо, брат забыл убрать в сейф.       — И ты туда сунул свой любопытный нос, — дверь открывается, и в студию заходит лидер группы Сон Кёниль.       Их четвёрка — одна из самых популярных групп в K-поп индустрии. Название выбирали все вместе и, перепробовав не один вариант, сошлись на Kings of HISTORY и стали одной из первых групп, которая параллельно играет на музыкальных инструментах. Сон Кёниль — лидер, главный вокалист и электрогитарист. Ким Джехо — вокалист, ведущий рэпер и барабанщик. Чан Ичжон — ведущий вокалист, саб-рэпер, клавишник и маннэ группы. И Мин Агуст, собственно, из-за которого и появился их коллектив, — главный рэпер, саб-вокалист и бас-гитарист. Его старший брат, Мин Юнги, — весьма успешный и популярный продюсер, с ним хотят сотрудничать многие айдолы и иностранные артисты. Они близнецы и с детства всегда были неразлучны. Вот только Агуст по уши втрескался в него со дня дебюта группы и уже долгое время пытается добиться желанного внимания от брата. А Юнги, в свою очередь, пытается сбежать от своих «неправильных» чувств к нему, и пока что ему это успешно удаётся. Но с каждым разом младший брат становится всё настойчивее и изощрённее в своих методах воздействия, а желание Юнги трахнуть этого чертёнка как можно грубее и глубже возрастает в геометрической прогрессии.       И в последний раз он почти сдался.       — Естественно, Кёниль-хён, — хмыкает Агуст, с львиной долей зависти наблюдая за целующимися лидером и маннэ. — В общем, там жирным шрифтом был выделен пункт, в котором прописано, что наши с братом отношения должны быть сугубо деловыми.       — И вы оба вертели это правило на хую, — лыбится Джехо, громко икнув. Ичжон с Кёнилем неодобрительно смотрят в его сторону, а Агуст смеётся. — Эх, вот бы мой за мной так же увивался, как ты за своим, — мечтательно вздыхает он.       — В этом нет нихуя хорошего, если все попытки идут по одному месту. Я уже не знаю, что делать, — вздыхает бас-гитарист. — Я ведь почти его прижал, сука, но Юнги всё равно от меня сбежал. Снова.       — Боюсь представить, что ты на этот раз выкинул, чтобы он тебя наконец трахнул, — Ичжон несильно бьёт по рукам Кёниля, который так и норовит облапать маннэ, совершенно не стесняясь своих одногруппников.       — Если я это озвучу вслух, то Джехо-хёну придётся вызывать скорую.       — Зачем это? Со мной всё ништяк.       — Я умру со стыда, придурок, — ворчит Агуст.       — Ой, да нихуя с тобой не будет. Тем более тут все свои. Всё, что ты рассказываешь, остаётся только между нами четырьмя, сам прекрасно знаешь, — подбадривает его Ким. — Давай, говори, интересно же, — Кёниль с Ичжоном тоже хором поддерживают барабанщика. Маннэ вообще решает применить самое действенное оружие в своём арсенале. Он садится на пол рядом с другом и, слегка запрокинув голову, делает жалобную моську, как можно больше округлив свои красивые лисьи глаза. И губки дует для большего эффекта.       — Ладно-ладно, угомонитесь вы уже все, — сдаётся наконец Мин. После победного клича троицы, он, тяжело вздохнув, начинает рассказ. — Короче, вы знаете, что иногда я не ночую в общежитии…       — Ну да, ты обычно здесь, в студии торчишь. Можешь так на неделю, а то и на две пропасть, — перебивает его Ичжон. — Нам приходится чуть ли не силком тебя отсюда вытаскивать, под белы рученьки.       — Да, да, малыш Ичжон-и, а теперь можешь заткнуться на несколько минут, пожалуйста? Спасибо. Так вот, в последнее время я тайком от вас ездил к брату домой и частенько оставался там на ночь.       — Думаю, вопрос, чем ты там занимался, здесь лишний, — усмехается Кёниль.       — Угу. Самое забавное в том, что Юнги никогда не говорит мне: «Прекрати», «Хватит», «Ты в своём уме вообще?» и ещё всякую подобную чушь. Как только он понимает, что я переступаю границы дозволенного, сбегает к себе в комнату и запирается. И так каждый раз. Я сбился со счёта, сколько уже способов испробовал, чтобы брат перестал отрицать свои чувства ко мне. Я устал. Наверное, проще всё пустить на самотёк, чем переубедить его.       — А вот и решение проблемы, — восклицает Джехо. — Отступи, прекрати эти жалкие попытки. Юнги сам за тобой будет бегать, клянусь.       — Или… — Агуст хитро улыбается, смотря в сторону Ичжона, — можно сделать двойное комбо. На этот раз я своего точно добьюсь.       — А что было в прошлый? — спрашивает Кëниль.       — Всего лишь кружевное бельё и чулки на мне, — у них с Джехо, кажется, челюсти засосались с полом. Никто из старших даже и мысли не допускал, что всегда хладнокровный, спокойный и рассудительный Агуст способен на такие вещи.       — А есть фотки? — вырывается из уст лидера.       — Ты ахуел? — тут же прилетает ему вдогонку лечебный подзатыльник от Ичжона, который, как и положено самому близкому другу, прекрасно знает об этой информации, просто умеет прикидываться дурачком. И, разумеется, именно он посоветовал Агусту купить всё вышеперечисленное и предпринять ещё одну попытку соблазнить Юнги.       — Ну, Ичжон-и, солнышко, мне просто интересно…       — Сон Кёниль, иди к чёрту, — огрызается маннэ. — Ещё раз повторить или всё понятно?       — А мне…       — Ты тоже сейчас получишь, Джехо-хён. Бесстыдники. У вас есть парни, а вы на чужого слюни пускаете.       — Вообще-то, — наклоняется к уху младшего Агуст, — ты сам сказал, что на месте моего брата ты бы уже на коленях передо мной стоял.       — Им это знать не нужно, — хихикает Ичжон вполголоса. — То есть ты хочешь сказать, что Юнги не клюнул и на это? — вопрос он уже озвучивает вслух.       — Я же говорю, почти получилось, — лицо Агуста принимает задумчивое выражение, когда он начинает перебирать пальцами струны гитары. — Я даже поверил, что Юнги накинется на меня. Видели бы вы, каким взглядом он смотрел на меня в тот момент.       — Мне даже видеть не надо, я это представляю, — фыркает Джехо, потягиваясь. — Я же говорю, Агуст, он буквально пожирает тебя глазами, даже запивать не надо. А если ты прекратишь соблазнять его, то постепенно Юнги сам начнёт за тобой увиваться.       — А если его заставить ревновать? — вдруг предлагает Кёниль, и все участники группы разом поворачиваются в его сторону. — Я же правильно понимаю, наш менеджер тоже испытывает к тебе совсем не братские чувства, только не хочет это признавать? — Мин кивает, что-то записывая в своём блокноте. Помимо основных позиций в группе, он является автором песен и композитором. — Тогда это определённо должно сработать. Любовь и ревность ведь идут бок о бок.       — Найти бы ещё того, к кому Юнги ревновать будет, — скептически хмыкает Ичжон, параллельно тихонько подсказывая Мину нужную рифму к первым строчкам будущей песни, ибо сидит с ним рядом. Да ещё и голова на чужом плече лежит, чтобы удобней было смотреть за процессом. Маннэ тоже занимается музыкой, и из-под лёгкой руки 93-лайна вышло немало популярных хитов группы.       — А я уже нашёл, — Агуст с хитрой улыбкой смотрит на так удобно примостившегося рядышком друга. По потемневшему взгляду лидера он понимает, что тому не нравится его идея, но Мин знает, что Кёниль не рискнёт вмешаться.       — Я в деле, — кивает маннэ, улыбаясь точно так же. — Может, наконец, ты перестанешь выносить мозг мне и хёнам со своими любовными неудачами.       — К тому же, не думаю, что Юнги знает, ну или догадывается, по крайней мере, о твоих мутках с Кёниль-хёном. Тем более ты знаешь меня лучше, чем эти двое, так что это просто идеальный вариант. Согласен?       — Это будет интересно, — Джехо толкается языком в щёку, улыбаясь как чеширский кот.

***

      Юнги вне себя от злости.       Что этот мелкий засранец себе позволяет?       Неужели так быстро сдался и нашёл себе новую игрушку?       Иначе какого хрена Агуст так резко изменил своё отношение к нему? В гости не приезжает уже месяц, в общении между ними даже вне работы с лёгкой руки младшего присутствует исключительно холодный и деловой тон. И теперь уже Агуст избегает встреч со своим братом, заставляя старшего из близнецов сильно нервничать и ловить кого-то из других мемберов Kings of HISTORY, чтобы выяснить причину такой резкой перемены в своём близнеце.       — Менеджер Мин, — сказал в их крайнюю встречу Агуст, даже не удосужившись посмотреть в сторону старшего брата, — вы хотели, чтобы я оставил вас в покое, хоть и не говорили мне об этом напрямую. Я сделал. Теперь между нами всегда будет пропасть. Теперь между нами сугубо деловые отношения, как и прописано в контракте.       — Ты рылся в моём кабинете? Какого хрена, братик?       Агуст посмотрел на него так, что у Юнги внутри всё покрылось льдом.       — Доброй ночи, менеджер, — он ушёл, оставив вопросы Юнги без ответа…       Кое-как выловив одного из старших участников группы, Ким Джехо, кажется, Юнги выяснил, что младший брат всё своё свободное время проводит в компании Ичжона. Да и сам пару раз натыкался на 93-лайн в коридорах агентства. Поначалу он особо не обращал внимания на маннэшек. Ну, ходят они вместе, ну и что? Пока сегодня случайно не услышал их разговор, который явно не походил на дружескую беседу.       — Не верится, что мы наконец-то вместе, — Ичжон говорит очень тихо, словно боясь, что его услышат (на самом деле эти засранцы специально проследили путь менеджера и обогнали его, чтобы приступить к исполнению второй части плана). — Я думал, ты ещё долго будешь игнорировать меня и мои чувства.       — Мне жаль, что я только недавно осознал то, что ты мне небезразличен, Ичжон-а, — Агуст говорит так же тихо, собрав в кулак всю свою силу воли, чтобы удержать смех. «Слушай, слушай, братик. Может, наконец, до тебя дойдёт», — думает он про себя.       — Это уже неважно. Теперь ты мой. А я твой. Кстати, как насчёт того, чтобы сегодня повторить вчерашнее свидание? И я хочу увидеть на тебе то самое кружевное бельё. Оно просто изумительно контрастирует с твоей кожей…       — Я ещё не свыкся с мыслью, что в постели доминируешь ты, — кажется, его брат смущён, это Юнги видит по заалевшим щекам и ушным раковинам, наполовину высунувшись из-за угла, где стоял и внаглую подслушивал, медленно закипая от ревности, как стоящий на плите чайник. Вопрос о том, откуда Ичжон знает про то блядское чёрное кружевное нижнее бельё, в котором Юнги довелось увидеть брата, почему-то не возник. Зато возник план, наконец, поймать неуловимого младшего.       — Тебе это нравится, правда? Агуст-хён, — Ичжон делает шаг вперёд и вжимает старшего в стену. — Жаль, что здесь мало мест, где можно скрыться от любопытных глаз. Потому что я хочу взять тебя прямо сейчас.       — Не переигрывай, — шепотом говорит ему Агуст, краем глаза наблюдая за пунцовым от бешенства братом. Но этого мало, нужно ещё сильнее его позлить, поэтому Мин без всякого стеснения берёт руку маннэ и прижимает к своему паху. Ичжон мысленно ахуевает с его действий, мысленно просит прощения у Кëниля, но это игра, нужно продолжать. И как у Агуста получается так естественно стонать от мнимых движений чужой руки на своём паху?       — А-ах… Ичжон-а, ты сошёл с ума… А если нас увидят?       Чан как будто бы случайно оборачивается в сторону, где стоял Юнги, но там уже никого нет.       — Ты прав, — произносит нарочито громко. — Побежали в кабинет менеджера. Он уехал на целый день, там нас никто не додумается искать, — с весёлым смехом маннэшки убегают в нужном направлении, а злой до чëртиков Юнги выходит из своего укрытия и с дьявольской ухмылкой смотрит им вслед.       «Зачем ждать, когда я могу получить своё прямо сейчас?»       — Удачи тебе, — говорит Ичжон, обнимая друга. — Похоже, мы его сильно разозлили.       — Не волнуйся, максимум, что у меня будет болеть — это задница, — смеётся Агуст. — А ты иди к Кëниль-хёну. Можете остаться в моей студии и развлечься, только если что-нибудь сломаете — обоих придушу, — строго говорит он напоследок и, подождав, пока силуэт маннэ исчезнет за поворотом, заходит в кабинет к брату. И тихо смеётся, услышав за спиной щелчок замка.       Юнги здесь. И он ждал его.       — Поговорим? — как можно сдержаннее произносит старший. Ревность кипит в его крови, ядом по венам растекается.       — Понравилось наше маленькое представление? — Агуст отвечает вопросом на вопрос. — Ты так завёлся, что мне кажется, сейчас у тебя дым из ушей повалит.       — Что у тебя с Ичжоном? — грозно спрашивает Юнги.       — А ты разве не видел? Мы любим друг друга. Мне надоело тебя ждать, пока ты созреешь и перестанешь строить из себя недотрогу.       — Ты не понимаешь…       — Ах, это я не понимаю? Тогда объясни мне, какого хуя ты постоянно сбегал от меня? Я же ведь знаю, что ты тоже любишь меня, почему? Почему ты так со мной, Юнги? Контракт тебе важнее, чем я, да? — убитым голосом произносит младший, садясь в кресло напротив рабочего стола.       — Нет, братик. Для меня нет ничего важнее тебя, — злость Юнги как ветром сдуло. — Я сам во всём виноват, оттолкнул тебя своим поведением, когда должен был сделать иначе — вцепиться как можно крепче и не отпускать тебя. Да, я люблю тебя. Да, совсем не той любовью, какой любят друг друга братья и сёстры. Да, я долго не мог принять эти чувства, боролся с ними, как умел. Но ты, маленький чертёнок, раз за разом мешал мне, вызывал дикое и необузданное желание трахнуть тебя до срыва голосовых связок, — в глазах Юнги загорается хитрый блеск, а его руки тянутся к брату. — Ах, то проклятое кружевное бельё… Когда я увидел тебя в нём, думал, что сорвусь. Думал, что причиню тебе боль, если не смогу сдержаться. Я так хочу снова увидеть тебя в нём. Хочу зубами сорвать с тебя эти кружевные чулочки, что ты так идеально подобрал к трусикам. Хочу трогать тебя везде, хочу слышать, как ты стонешь и просишь больше…       Агуст усмехается по-доброму, вплетая пальцы в густую шевелюру старшего.       — Ахуеть, ради того, чтобы я, наконец, услышал от тебя признание, мне столько пришлось мучиться.       — То есть… — до Юнги начинает доходить.       — Да. Мы с маннэ тебя разыграли. Видишь, до чего ты меня довёл, что мне своих мемберов в это пришлось втянуть, — с упрёком произносит младший.       — Поделом мне, — бубнит старший в шею близнеца. — Что я должен сделать, чтобы ты простил меня, Агуст-и?       — Ты знаешь, чего я хочу, хён-и. И кстати, то бельё… оно сейчас на мне.       Блятьблятьблятьблятьблять.       Тормоза отказали.       Сдерживаться больше нет сил.       Звуки жадных и мокрых поцелуев разом заполняют воцарившуюся на несколько секунд тишину в кабинете менеджера. Одежда летит во все стороны, как и всякие мелкие безделушки, что встречаются на пути у изголодавшихся друг по другу близнецов Мин.       Юнги в узких чёрных джинсах сидит на диване, а Агуст с победной ухмылкой восседает на его бёдрах, активно елозя задницей в чёрных кружевных трусиках по чужому возбуждению, слыша в ответ нетерпеливое рычание.       — Не провоцируй, братик. Я не хочу кончить в трусы, как девственник какой-то.       — Тогда кончи в меня, Юнги-я, — и снова старшему дают зелёный свет. Агуст тихо ойкает, когда Юнги всем весом вжимает его в диван, закинув ногу в блядском чулке себе на талию. Он резко двигает бëдрами, имитируя толчки, кусает и лижет шею любимого гитариста, оставляя отметины принадлежности.       — Тихо-тихо, Агуст-и. Доверься мне, — один палец аккуратно массирует сжимающееся колечко мышц. — Расслабься, мой маленький. Не бойся. Впусти меня, — мурлычащий полухриплый шёпот старшего на ухо успокаивает. Юнги, почувствовав, что близнец расслабился, входит в него пальцем. Смазкой послужил тюбик лубриканта, поначалу лежавший в самом нижнем ящике письменного стола, а затем перекочевавший в карман джинсов Юнги. Агуст тихо постанывает, ластится к брату как большой довольный кот, просит ещё. Старший не отказывает, постепенно растягивая брата двумя, а уже после и тремя пальцами, внимательно следя за эмоциями на любимом лице. И чëрт, прекраснее картины он не видел в своей жизни ни разу. Искусанные губы, шальной взгляд, пылающие щёки… На краю сознания мелькает мысль о том, что Ичжон был прав, когда сказал, что чëрное бельё отлично контрастирует с бледной кожей Агуста. Прекрасное, возбуждающее зрелище… Юнги злит тот факт, что он, возможно, не единственный, кто видел брата в этом белье, но теперь всё изменится. Теперь только он будет видеть эту красоту каждый день рядом с собой.       Юнги выходит на секунду, слыша недовольное шипение, и быстро избавляется от остатков одежды. Вновь нависает над братом, игриво улыбаясь.       — Готов, Агуст-и?       Младший притягивает его к себе, целует жадно, неистово и горячо. От этой ласки у старшего аж голова кружится и колени подгибаются. А когда Агуст снова оказывается сверху… В его глазах черти танцуют победную румбу, а на лице светится озорная улыбка.       — По-прежнему хочешь снять с меня эти кружева? — младший поддевает пальцем резинку трусиков. Он чувствует, как в Юнги закипает кровь.       — Я хочу вдоволь насладиться этим прекрасным видом, — его пальцы нежно гладят обтянутое чулком бедро. — Это бельё тебе очень идёт, малыш. Я обязательно куплю тебе ещё пару комплектов, чтобы ты носил и отправлял мне самые вкусные снимки своего прекрасного тела в этих кружевах.       — Хорошо, — мурлычет младший, размеренно и плавно двигаясь на нём. — А ещё я буду периодически надевать его сюда, чтобы отвлечь тебя от работы, и ты будешь наказывать меня за это, — томно вздыхает он, наклоняясь к уху старшего. — Как сейчас.       И Юнги покорён. Повержен, побеждён.       Безвозвратно.       Где-то в ворохе одежды звонит сначала телефон старшего из близнецов, потом младшего. Но братья слишком увлечены друг другом и не обращают внимание ни на что. Им всё равно. Сейчас, в приятном полумраке кабинета весь окружающий мир сузился до одной крошечной точки, где есть только они вдвоём. Пошлые шлепки, громкие стоны, неразборчивый и местами сопливый бред друг другу на ухо, сплетение двух тел, утопающих в экстазе. Яркая оргазменная вспышка и полёт в страну грёз…       — Как же хорошо… — тихо говорит Агуст, лёжа на груди старшего.       Юнги улыбается, мягко целуя брата в висок.       — Я люблю тебя, Агуст-и.       — Я тебя тоже, Юнги-я. Надеюсь, ты усвоил урок.       — Никаким Чан Ичжонам я тебя не отдам, — серьёзно говорит старший. — Теперь ты только мой.