Guilt tripping

Once upon a midnight dreary, while I pondered, weak and weary,

Over many a quaint and curious volume of forgotten lore—

While I nodded, nearly napping, suddenly there came a tapping,

As of someone gently rapping, rapping at my chamber door.

«'Tis some visiter,» I muttered, «tapping at my chamber door—

            Only this and nothing more.»*

***

Прошло несколько дней. Через Рэя Фрэнк узнавал о состоянии Джи. Рэй передал, что Джи сам с ним свяжется, когда придёт время. И Фрэнк не давил на парня. Пару раз видел его в университете, но как только Джерард замечал знакомую до боли чёлку, убегал в противоположную сторону. В холодный вечер четверга Айеро сидел на кухне и выполнял задание по гендерной психологии. Он вспоминал сегодняшнюю лекцию, и ему на ум пришла фраза преподавателя: «Почему нельзя отловить нормальных людей и изучить, почему они нормальные?**» Вопрос был интересный, но не по теме домашней работы. Тяжело вздохнув, он продолжил писать. Вдруг лежащий рядом мобильник завибрировал. Посмотрев на экранчик и узнав номер Джерарда, Фрэнк радостно ответил. –Алло? Джи? Как ты? Я волн…– –Фрэнки…– Голос парня был очень тихий и слабый. Айеро не на шутку испугался. – Приди ко мне, пожалуйста… –Где ты?! Что с тобой? Фрэнк сорвался с места, выбегая в коридор. –В общежитии… Фрэнки, я тебя очень люблю. –Ты выпил? Что случилось? –Приди, прошу… –Джерард?! – Парень сбросил. – Чёрт… Обувшись, Айеро пулей выбежал из квартиры.

***

Фрэнк вломился в знакомую комнату общежития, практически срывая дверь с петель. Она врезалась в стену, издавая отвратительный звук. Открывшееся взору парня, разбило его сердце. С каждым ударом оно будто замедлялось всё больше. –Джерард!.. – Он кричит в отчаянии и падает рядом с побледневшим черноволосым парнем, больно ударяясь коленями о пол. Жгучие слёзы потекли по лицу, он не в силах сдерживать всхлипы. Уэй сидел, опершись спиной о стену. Его лицо выражало спокойствие, которого ему так давно не хватало. Он сидел в луже своей собственной крови, сжимая в одной руке телефон, а вторая со страшным и глубоким порезом на всё предплечье безвольно опустилась на пол. –Джерард?.. Джерард… Открой глаза… Он взял парня за щеки, пытаясь привести в чувство. –Джи, что ты наделал… Отпустил парня, словно обжёгся, он отошёл, совершенно не понимая, за что ему это и что нужно делать. Вдруг Фрэнк увидел на столе письмо. Взяв его в руки, он жадно вчитался в неровные буквы.

«Мой дорогой Фрэнки,

Не вини себя и не обижайся на меня, как и обещал. Я устал от жизни. Она жестока и несправедлива. Всё давило на меня, и мне стало уже так не выносимо. С каждым днём становилось всё только хуже и хуже. Ничто не смогло бы улучшить моё состояние. Поэтому я принял решение. Исход лучший для всех. Прошу, передай Майки мои извинения за несдержанное обещание и за то, что я такой никчёмный брат.

Не забывай меня, и мы обязательно встретимся на той стороне.

Всегда твой,

Джи»

Под этим письмом лежал ещё один лист бумаги, на котором была написана последняя песня Джерарда. Более ровными буквами вверху посередине было выведено её название: «Demolition Lovers».

***

«On the morrow he will leave me, as my hopes have flown before.»

                                         Then the bird said, «Nevermore.»*