It's spring, bae

Сколько Чимин себя помнит, он с самого детства больше любил общаться с девчонками. С ними ему было как-то проще. Они всегда были рады его у себя видеть: и напоить невидимым чаем из игрушечных пластмассовых кружечек, и в дочках-матерях дать ему роль папы, и даже играть единственным Кеном, ведь он тоже был единственным мальчишкой среди других девочек-Барби. Девчонки милые. Они не дерутся, не царапаются и не кусаются, вместо этого играют в феечек и делают вид, что умеют летать. Они красят ногти, жуют фруктовую жвачку и нацепляют клипсы себе на уши. С ними Паку было так спокойно и интересно. С ними он почему-то всегда был своим, но при этом знал, что отличается. Его принимали таким какой он есть — мальчиком, который любит играть в куклы и который с удовольствием примеряет им наряды. Который придумывает истории, где сюжеты закручены сильнее чем в Санта-Барбаре. Который, в конце концов, спрашивает: «А что это вы делаете?», но чтобы присоединиться, а не напакостить. И, надо сказать, девочкам тоже нравился такой друг. С возрастом это выглядело всё страннее. Мальчишки в начальной школе ходили своими группками, дёргали девочек за косички, а Чимин ходил с этими самыми девочками. Он не мог их как следует защитить, но не потому что он был слабым. Нет, совсем нет. Просто у людей бывает такой характер — мягкий очень. Вот и Пак считал, что любой спор можно решить мирно и дружно. Леопольд, только в человеческом обличии. Но когда одноклассникам стало всё равно на девчонок, когда дело дошло до него, ему пришлось не сладко. Тогда Чимин впервые услышал и узнал, что такое «гей». Конечно, обидчики преподносили это слово как что-то невероятно обидное и плохое, отчего Пак много раз плакал. Только когда ему исполнилось шестнадцать, когда он стал много-много думать и рефлексировать, парень наконец осознал, что действительно отличается. И нет, не тем, что с ним что-то не так. А тем, что начинает себя понимать. Издевательства одноклассников заставили его разобраться в себе и принять свою ориентацию. Они были правы только в том, что он гей, в остальном же — нисколько нет. Парень вовсе не женоподобный слабак, каким его описывали одноклассники, а довольно маскулинный, мускулистый и сильный. И даже будучи типичным стереотипным натуралом внешне, он продолжает общаться с девчонками, просто потому, что им на ум не приходит высмеять его за то, что он никогда не выбирал. Сейчас Чимину двадцать один. У него есть учёба, работа, парень и две подружки, с которыми он любит ходить в кафе и разговаривать о жизни. Парню его, кстати, тяжело принять такую дружбу, он считает, что чиминовы подружки не относятся к нему как к просто другу. — Юнги, я же тебе уже говорил, между нами ничего нет. Разве ты не веришь мне? — произносит Пак, присаживаясь за стол напротив своего парня. Тот играет в игру у себя на телефоне. Из динамиков раздаётся мычание коров, хрюканье свиней и кукарение петухов и куриц — он играет в ферму. — Тебе я доверяю, я не доверяю им. Чимин, посмотри на себя, — говоря это, Мин даже быстро поднимает взгляд на своего парня. — Ты очень сексуальный. Любая девушка хотела бы с тобой встречаться. — Ну и? Но я ясно дал им понять, что я гей, ещё в самом начале нашего общения, — отвечает парень, поправляя рыжие волосы. — Я думаю, они верят, что смогут сделать из тебя обратно натурала. Да погоди же ты! Не готов твой творог! Коровы не дали достаточно молока! — возмущается Юнги, быстро тыкая в экран пальцем. — Думаю, девчонки прекрасно понимают, что это так не работает. Никакого «натурала» они из меня никогда сделать не смогут, — спокойно говорит Пак. — Тем более обратно. Мне никогда не нравились девушки. Мин тяжело вздыхает. Непонятно, чем он расстроен больше: тем, что у них с их парнем снова возникло недопонимание, или же тем, что он всё-таки не смог продать творог в необходимый срок и потерял одного клиента в игре. — Иногда мне кажется, что ты говоришь так, потому что ты бисексуал, — произносит Чимин. — Для тебя и девушки, и парни привлекательные. Поэтому и к тем, и к тем ты можешь относиться как к возможным партнёрам. Даже если и всего лишь гипотетически. — Нет, это не так работает, — отрицательно мотает головой Юнги. — Я просто боюсь тебя потерять. — Нет, ты просто ревнуешь. Ты прекрасно знаешь, что не потеряешь меня! — фыркает Пак. — Просто зачем-то снова включаешь эту свою старую песню, хотя знаешь, что ничего не изменится. Я не перестану с ними общаться. — Что ж, тогда я тоже начну общаться с девушками. Буду делать с ними то же самое, что делаешь ты. — Общайся, — пожимает плечами Чимин. — Буду ходить с ними по кафе, смотреть фильмы в кино, буду устраивать с ними ночёвки. Буду постоянно обнимать их и целовать при встрече. — Юнги, ты перегибаешь… — Пак мотает головой. — Да? Где же это? — играет удивление Мин. — Тебе нравятся девушки! — Но сейчас я встречаюсь с тобой! Поэтому это не имеет никакого значения. — Хорошо, если не имеет, тогда можешь делать то же самое с парнями! Давай, обнимай их, целуй, ходи с ними по кафе! Думаешь, это всё ещё не имеет никакого значения? — Чимин начинает злиться. Его раздражает, что его парень совсем не понимает его и не пытается. — Я могу, ведь ты уже и есть человек, с которым я встречаюсь, а значит никто из них: ни девушки, ни парни не могут стать моими потенциальными партнёрами. Чимин, мне всё равно, какой у тебя гендер, сам факт моих чувств к тебе обязует меня относиться и к девушкам, и к парням только как к друзьям. — Да, но если ты будешь общаться с кем-то настолько близко, рано или поздно твои чувства могут измениться. Ты можешь влюбиться в кого-то из них. — Значит ты теперь и в чувствах моих сомневаешься? — Юнги хмыкает. — Тогда я тебе скажу вот что: а что, если ты тоже никакой не гей, а бисексуал или пан? Вдруг ты просто ещё не понял этого? Ведь никогда нельзя быть на сто процентов уверенным в своей ориентации. И если в какой-то момент ты осознаешь это просто потому, что влюбишься в одну из своих подруг? — Ты сейчас пытаешься обвинить меня в том, чего ещё не произошло? — Пак внимательно смотрит перед собой. — Всякое может случиться. Я не могу пообещать тебе, что такого никогда не произойдёт. Но сейчас, находясь в сегодняшнем дне и говоря о своих сегодняшних чувствах и предпочтениях, я могу тебя уверить в том, что никто из моих подруг не нравится мне романтически. — Влюблённость может прийти гораздо быстрее и незаметнее, чем ты можешь подумать. А гарантий ты мне никаких дать не можешь. Поэтому да, я обвиняю тебя в том, чего ещё не произошло, потому что если это произойдёт, это будет твой выбор и только твой. — Знаешь, гарантий тебе я не могу дать даже на то, что мы долго пробудем в этих отношениях, если уж на то пошло. — Ах вот ты как заговорил, — выдыхает Юнги, болезненно ухмыляясь. — Но позволь напомнить, что твоя ко мне любовь — это твоё осознанное решение. И тебя никто не заставляет любить меня всю жизнь, если только это не будет твоим собственным выбором. Видно, что разговоры об этом только рассоривают их сильнее. Мин встаёт со своего места, а после, оказавшись возле двери, оборачивается и кидает: — Пойду прогуляюсь.

***

Юнги возвращается домой поздно вечером. Чимин не стал ложиться спать без него, старший ещё никогда не уходил из дома так надолго и он переживал. Пак сидел на диване, в гостиной, когда услышал какое-то копошение со стороны коридора. Оказывается Мин не мог открыть дверь ключом снаружи, поэтому Чимину пришлось встать и сделать это для него. Младший открывает дверь, видя перед собой пьяного парня. — Ну и зачем ты напился? — спрашивает Пак, скрещивая руки на груди. — А что мне оставалось делать? — Это не оправдание и ты прекрасно это знаешь. Юнги заходит в квартиру, задевая плечо Чимина своим, потому что тот стоит у него на пути. Младший улавливает едкий запах алкоголя и тяжело вздыхает. — Вместо того чтобы нормально поговорить, ты пошёл и напился, — произносит он. — А какой смысл в этих разговорах? — облокачиваясь на стену произносит Юнги и без рук стягивает с себя обувь. — Мы всё равно не до чего не договоримся. Парень направляется в спальню, а младший по пятам идёт за ним. Неизвестно, сколько сейчас вообще времени. У них в комнате темно, Пак включает свет. — Где ты был? — спрашивает Чимин. — В баре, — Мин морщится и сощуривается, стягивая с себя футболку. Младший вдруг замечает след от губной помады у него на шее. — Юнги, — холодно произносит он и старший поднимает на него свой взгляд. — Что это у тебя на шее? — Что? — удивлённо выглядит Мин. — След от чьих-то губ. Ты что… Ты… — Пак не может договорить это предложение до конца, потому что даже мысль о возможной измене вселяет в него сильный страх. Юнги прикладывает ладонь к тому месту, потирает его, а потом смотрит себе на руку. Там видит красную помаду. — Какая-то девушка пыталась меня поцеловать, но я сказал, что у меня есть парень. Она настырная оказалась и не поверила, а потом я сбежал оттуда, — отвечает Мин, а после снимает с себя джинсы, кидает те на пол и ложится в кровать. — Я тебе не верю! — кричит Чимин и у него начинают слезиться глаза. — Но тебе придётся. Мы же вроде как доверяем друг другу. Ты просишь меня верить тебе, а я прошу верить мне. Юнги укрывается одеялом по шею и закрывает глаза. Пак же остаётся в состоянии недоумения, непонимания и даже страха. C одной стороны, он понимает, что его парень прав: они должны доверять друг другу, с другой стороны — как можно доверять, если доказательства измены налицо? Тяжело выдохнув, парень берёт телефон и звонит подруге. Да, сейчас три часа ночи, но оно должна понять. Парню обязательно надо выговориться, иначе он сойдёт с ума.

***

Чимин сидит на кухне и ест овсяную кашу, которую сам себе и приготовил. Он вдруг слышит звук шагов и замирает. Это Юнги и он шаркает ногами, идя к Паку. — У нас ничего от головы нет? Я сейчас коньки отброшу, — произносит Мин вместо пожелания доброго утра. — Там в ящике есть аспирин, — отвечает Чимин и сглатывает. Он молча наблюдает за тем, как его парень достает стакан, наливает в него воду из-под крана, а потом берёт блистер из ящика. Юнги кладёт таблетку на язык, проглатывает её, его кадык дёргается при этом. Мин присаживается напротив Пака и вдруг говорит: — Прости меня за вчерашнее. Пак напрягается, но слушает дальше. — Я понял, что если по-настоящему любишь человека, то тебе всё равно на остальных, даже если они проявляют к тебе симпатию. — Ты это понял когда та девушка полезла к тебе целоваться? — с ужасном спрашивает Чимин. — Раньше, когда только пришёл в бар. Я не буду врать, я пошёл туда с целью познакомиться с кем-то, чтобы проверить… Пак, слушая это, шокированно открывает рот. — Проверить, привлекут ли меня девушки или парни, несмотря на то, что я в отношениях, — говорит Мин. — Не привлекли. Ни к кому из них я не почувствовал ни малейшей симпатии и знаешь, что понял? — Я сейчас пытаюсь переварить информацию, которую слышу… — озадаченно выдыхает Чимин. — Я понял, что тебя не привлекают твои подруги не только потому, что они женщины, а ты к женщинам равнодушен. Общайся ты так же близко с мужчинами, чей гендер тебя привлекает, ты бы всё равно не стал с ними целоваться или спать… Младший хмурится, с одной стороны понимая своего парня, с другой же стороны — совершенно не зная, что тот имеет в виду. — Ты любишь меня и ты остаёшься мне верен, — заканчивает Юнги. — Вот, что важно. Ты делаешь это осознанно, поэтому никакого «вдруг» не случится. — А ты? — шепчет Чимин. — И я. Поэтому общаться мы можем с кем угодно, в конце дня мы всё равно будем друг с другом. Мы любим друг друга. Это наш собственный выбор.