It's spring, bae

Окей, Чимину не нужна была никакая романтика, просто ему очень не хватало обычных подростковых страстей. Его жизнь, сама по себе, является среднестатистической. В ней не происходит ничего особенного: школа, дом, зубрежка, пять минут времени на то, чтобы отдохнуть, а после сон, школа, дом, зубрежка… Этот нескончаемый водоворот скукотищи в его повседневности начал немало так надоедать. Может быть, такая жизнь у всех? Ну уж нет. Пак не переставал слышать в школе, что кто-то с кем-то расстался, кому-то разбили сердце, кто-то сошёлся, кто-то кому-то изменил. По своей природе люди очень склонны к драме, а разного рода события отвлекают их от того, что существование человеческое, на самом деле, бессмысленно. Конечно, иногда у парня все же было время подумать об этом. Опять же, в перерывах между школой и… Школой? Закрывшись чёрной чёлкой от одноклассников и ненавидя все вокруг, Чимин смотрит вперёд, на доску. Там ненавистные ему интегралы, об одном упоминании которых у него бегут противные мурашки по всему телу. Ничего интересного на математике не предвидится, но разве кто-то удивлён? Это же математика. Пак никогда не считал себя склонным к каким-либо наукам, а потому просто просиживал штаны на этом предмете. Если повезёт, то он понимал самую малость из всего того, что говорила им учительница, а если нет — то приносил домой ещё один неуд за тест. В отличники он тоже никогда не стремился… — Итак, чем отличается определённый интеграл от неопределённого, — злая учительница хищно высматривает кого-то, кто сможет ответить на её вопрос. Тут её взгляд падает на явно о чем-то задумавшегося Чимина, — Пак Чимин. — Что? — переспрашивает брюнет, смотря на женщину абсолютно равнодушно. — Определённый интеграл от неопределённого чем отличается? — Приставкой «не», — уверенно в себе на сто процентов отвечает Пак. В классе раздаётся ржач и непонятно от чего именно: им понравилась шутка или им смешно от того, что Чимин тупой? — Мгм, как остроумно, — кивает математичка, — с «не» начнётся Ваша оценка за тест в следующий раз. Неуд. Чимин растягивает губы в полоску, сощуривается и кивает, а после тяжело вздыхает, закатывая глаза. Следующие несколько минут женщина все же не трогает брюнета, видимо потому, что не хочет тратить на него свои нервы. Ей ведь по-любому пару лет до пенсии ещё работать надо, а потому время это для неё является особенно тяжёлым. Чего уж говорить об учениках, мотивация которых находится уже даже в минусе, а не в среднем диапазоне. Просидев ещё на нескольких уроках, парнишка идёт в столовую. Мысли о еде, несомненно, радуют. Это своего рода перерождение. Приходишь в столовку никаким, а возвращаешься с новыми силами, чтобы вновь овощем присутствовать на занятиях и не отвечая ни разу, а больше надеясь на отличников. Парень идёт к столику, где привык сидеть. Его там ожидает дружбан, внимательно рассматривая рис на наличие в нем волоса какой-нибудь из поварих. — Просто прибей меня, — говорит темноволосый, глядя на своего друга-блондина. — Спрашивать, как дела, не буду, — отвечает Чонгук, осмеливаясь все же зачерпнуть немного еды в ложку. — Терпеть не могу старшую школу. Ненавижу здесь каждого, — тяжело вздыхает Чимин, головой опираясь на руки. Его локти стоят на столе, что по этикетку является дурным тоном, но на это как-то плевать именно сейчас. — Даже меня? — Ты здесь не причём. Если бы мы не общались, то я бы вообще не ходил сюда. — Буду считать это комплиментом, — хмыкает Чонгук. — Какого мы должны все это учить? — ноет Пак, все ещё не приступив к еде, — У меня башка скоро лопнет. — Хотел бы я тебе ответить на этот вопрос, однако не могу, — блондин пожимает плечами, — надо потерпеть. Остался всего год. — Всего год… — огрызается Чимин, начиная мычать, словно сумасшедший. — Кушай, брат, набирайся сил, тебе ещё на английский идти, — пытается приободрить друга Чонгук, но делает только хуже. Пак берет в руки пачку сока, со злостью отрывает трубочку от картона, пихает её в нужное место и начинает громко прихлебывать этим сладким напитком. — Не хочешь свалить домой? — предлагает брюнет, — Четыре урока отсидели — хватит. Чонгук задумывается на некоторое время. Чимин, начиная растягивать губы в улыбке, понимает, что друг его хотя бы допускает возможность уйти со школы. Пак начинает сильнее его науськивать: — У меня мелочи в кармане куча. Зайдём в магазин, купим замороженную пиццу. — В при-инципе, — растягивает Чон, — оставшиеся предметы у меня идут более-менее неплохо. Можно прогулять. — С ума сойти, тогда пошли быстрее, хорош рисом давиться. Несоленым. Чимин встаёт из-за стола, хватая блондина под руку, и они вот прямо так выходят из помещения столовой, вешая на себя рюкзаки и сменку для физкультуры, а затем направляясь в сторону выхода. Школа большая, людей тут больше тысячи и все они шныряют кто где, а потому выбраться отсюда довольно просто. Если кто спросит, скажут, мол, отменили урок и сейчас в расписании окно. Опасность заключается лишь в том, чтобы не встретить одного из учителей, которые сегодня ещё будут что-то вести у их класса. К счастью, хвоста за ними нет, а потому радостные парни бегут в супермаркет прямо рядом со школой. Там тоже куча их учеников. Кто-то в столовую не ходит, покупая себе что-то в магазине. Учителя тут тоже, кстати, бывают, но сегодня этим двум балбесам очень повезло. Чимин берет пиццу салями, улыбаясь во все 32, а Чонгук, роясь по карманам, обнаруживает у себя ещё немного денег. Им хватает даже на колу. А стоя у кассы, парни уже предвкушают сегодняшний классный день, ведь на часах времени только половина двенадцатого. Почти вприпрыжку, с невероятным, неподдельным счастьем они идут к Чимину, который живёт в десяти минутах от школы. Ну красота же: родителей дома нет, сестрёнка в садике, а это значит, что квартира в их полном распоряжении. Пак раздевается уже с порога, кидая ненавистную школьную форму прямо на пол. Доходит до своей комнаты в одних трусах, там одевается во все домашнее, прихватывает Чонгуку футболку и шорты побольше (потому что его друг крупнее его самого). Возвращаясь в зал, Пак замечает дорожку из вещей, которую оставил после себя, а потому все же поднимает одежду и несёт в машинку. Сегодня все равно пятница, завтра в школу не надо. Чонгук уже вовсю хозяйничает, ища фильмы на Нетфликсе прямо с телевизора. — Что смотреть будем? — спрашивает он, окликая Чимина, что пытается настроить стиральную машинку в ванной. — Ужастики! — кричит Пак. После слышится как захлопывется дверь и этот парень уже тут как тут. Садится, скрестив ноги по-турецки. — Ужастики… Ладно, — кивает Чон, а после тоже быстро переодевается в одежду, которую ему дали. Они друг друга совершенно не стесняются, ведь знакомы ещё с первого класса. Одиннадцать лет, получается. Парни друг друга успели повидать в самых разных состояниях: и пьяными, обнимающими унитаз после вечеринки; и избитыми местными хулиганами, прикладывающими лёд к фингалам под глазами; и счастливыми, когда получали хорошие оценки или когда им сообщали, что они перешли в следующий класс (иногда в это действительно было трудно поверить). Чимин уходит ставить пиццу в микроволновку, чтобы её разогреть, а Чонгук пока наливает им колу в стеклянные стаканы. У Пака стакан особенно классный, там миньоны изображены. Чон ему на двенадцать лет дарил, сам выбирал долго-долго, а мама купила. Вот воспоминания, конечно. — Пахнет совершенно потрясающе, — стонет Чимин, пока несёт пиццу в тарелках. Он её уже разделил на равные кусочки. — Ага, и гастритом тоже, — усмехается блондин. Пак ставит тарелки прямо на пол, а после тянется за пиццей друга, проговаривая: — Ой, не нравится — не ешь. — Но-но-но! Руки! — Чонгук не позволяет забрать у него его же еду, — Что, шуток не понимаешь? Чимин ставит ему щелбан, громко смеясь и начиная есть свой кусок. Обиженный Чонгук включает кино про какого-то маньяка. Фильм неплохой, моментами страшный. Хорошо, что парни положили к себе на пол подушки с дивана, потому что ими можно было прикрывать лицо в особенно жуткие моменты. Пицца съелась ещё в самом начале, а сейчас снова хочется есть, а потому, дождавшись финальных титров, Чимин поднимается на ногах и идёт к холодильнику. Чонгук лежит на полу. Слава Богу, не на голом, там под ним ещё ковёр с жёстким ворсом. Ему лень подниматься, а потому он ждёт, пока Чимин приготовит ему что-нибудь пожевать. И Пак возвращается минут через десять, а в руках у него тарелка с яичницей с помидорами и ветчиной. — Что ещё поделаем? Родители придут только в шесть, — интересуется Чимин, подцепляя палочками еду. — Не знаю, — Чонгук пожимает плечами. Сейчас он сидит, держа горячую тарелку на скрещенных ногах, — можно поиграть в приставку. — Скучно, — тяжело выдыхает Пак. — А ты что предлагаешь? Брюнет отставляет тарелку от себя и ложится на пол. Он кладёт руки себе под голову и смотрит в потолок. После вдруг говорит ни с того ни с сего: — Чонгук, вот ты когда-нибудь задумывался об отношениях? Чон молчит какое-то время, не зная, видимо, что ответить. — Да ладно. Я все понял. Просто мы с тобой как будто ещё совсем дети? — продолжает Пак, — Ещё не повзрослели. — Ну и что? — фыркает блондин, — Разве это плохо? — Да не плохо, — Чимин мотает головой, — просто тебе не кажется, что пора уже повзрослеть? Найти себе кого-то. — Зачем? — спрашивает Чон. — Ну у всех есть девушки в нашем возрасте, — Пак жмёт плечами, — ну… Или парни. — Это происходит не по взмаху волшебной палочки: раз и все. Тебе человек должен понравиться. Вот тебе нравится кто-нибудь? — Нет. — Ну вот видишь. — Может быть, со мной что-то не так, — задумывается Чимин. — Ну и с чего ты вообще это взял? — усмехается Чонгук. — Потому что мне даже никто не нравится. Что уж тут говорить об отношениях. — Друг, ты просто себя накручиваешь. Дай себе время. Зачем торопиться расти и становиться скучным занудным взрослым? Кайфуй и получай удовольствие сейчас, пока на тебе не лежит столько ответственности. Тебе чего-то не хватает? — Ощущения того, что у меня есть молодость, — Пак садится обратно, спиной к блондину, — что я смогу вспомнить в старости? Школу? Может быть, ненавистные домашние задания. — Вообще-то, я думал — меня, — отвечает Чонгук немного обижено. — Ты — это другое. С тобой я не получаю никаких крышесносных эмоций, никакого драйва. — Чимин, — Чон уже хмурится, — что с тобой происходит? — Не знаю. Хочу быть как все. Хочу влюбиться. Просто для того, чтобы попробовать это хоть раз и потом было, что вспомнить. — Значит, одного меня тебе уже не хватает? — Пак спиной чувствует надломленность в голосе друга, а потому разворачивается. — Чонгук, ну ты правда очень замечательный, — кивает парень, — суперский друг, ну я не обманываю. Но… Это немного другое. — Наверное, тебе просто надоело общаться со мной, — догадывается Чонгук, он встаёт с места, начиная переодеваться обратно, — мог бы просто так и сказать. Не придумывать все это. — Эй, да ты не так все понял! — отвечает Чимин, смотря как его друг идёт к двери, начиная обуваться. Пак бежит к нему в прихожую. — Пока, — кидает Чонгук и уходит, громко хлопая дверью. Чимин ощущает укол обиды, боли, злости — всего вперемешку.

***

Эта их с Чонгуком недосказанность сильно давила. Чон не отвечает ни на звонки, ни на сообщения, а Пак за эти выходные теряет последние частички самообладания и идёт к другу домой. Только тот тоже не открывает, решая, кажется, разорвать все их контакты. На самом деле, Чимин вовсе не имел в виду, что Чонгук ему надоел. Просто одного лишь друга в его жизни становится немного недостаточно. Все их совместные посиделки похожи на предыдущие и они правда классные, но когда-то привыкаешь к ним и становится скучновато. Но даже так парень не собирается терять своего друга. Они вместе уже одиннадцать лет и это совсем не тот случай, когда Пак допустит что-то печальное в их истории, в конце концов. На выходных ему так и не удалось связаться с другом, но в понедельник утром Чимин даже встал пораньше, чтобы не упустить возможности поговорить с ним. Первым уроком была математика, Пак так переживал из-за их ссоры, что не сделал ни домашнего задания, ни подготовился к тесту. Хотя, наверное, все-таки он не стал бы этого делать в любом случае, но драматичности этой ситуации добавить охота. Итак, сев на свое место, Чимин уже выискивает друга глазами. Тот ещё не пришёл и стоит ему только появиться на горизонте, как брюнет соскакивает со стула и бежит к Чону. — Эй, Чонгук-а! Стой, кому говорят! — просит Пак, вставая у друга на пути. Тот выглядит грустным, но делает злое выражение лица, прося отстать, — Ну перестань, пожалуйста! — Мы обо всем поговорили в пятницу, извини, мне кажется, что я больше ничего не могу тебе сказать, — отвечает Чонгук, усаживаясь за свою парту и начиная доставать учебник и тетрадь из портфеля. — Нет, ты не дал мне договорить в прошлый раз! — возмущается Чимин, вероятно, слишком громко. На него оглядываются остальные ребята из класса. — Хорошо, давай продолжим на перемене, если тебе это настолько необходимо. Пак радостно подпрыгивает и быстро кивает, а после идёт к себе за парту. Весь урок он не сводит с блондина глаз, прокручивая их возможный диалог в своей голове. Чимин решительно настроен помириться с Чонгуком и другого варианта развития событий не приемлет. Он сделает все, чтобы оправдаться и объясниться. Стоит только звонку прозвенеть, как Чимин лишь парой шагов достигает парты Чона, садясь на свободное сидение. Он взволнован, не может сидеть спокойно, то и дело ерзая, но его друг поворачивается и выглядит совершенно равнодушным. — То, что произошло в пятницу, было ошибкой. Я не так выразился, ты не так понял, — говорит Пак, заламывая от нервов пальцы, — поэтому я бы хотел попросить второй шанс. — Ты же понимаешь, что просто так теперь не отделаешься? — хмурится Чонгук. — Ну я понимаю, — кивает Чимин, — что мне сделать, чтобы ты меня простил? — Ты делаешь за меня домашку по математике всю неделю. — Что? — шокированно открывает рот брюнет, а после видит взгляд своего друга и вздыхает, кивая. — Манипулятор хренов. — Вообще-то, я тоже могу на это обидеться. — Ладно, мой же ты обидчивый. Сделаю всё, что в моих силах. — Идёт, — кивает Чон, растягивая губы. Урок проходит спокойно. Пак искренне рад, что они помирились и даже перспектива всю неделю делать домашнее задание по своему самому нелюбому предмету его не пугала. На самом деле, Чимин и представить себе не мог, что Чонгук может обидеться на него из-за такого пустяка. Он ведь совсем не имел в виду прекращение их общения, а тот, видимо, приревновал его. И может это не так уж и плохо было — узнать о его чувствах, ведь они натолкнули парня на очень странную мысль. — Чонгук, ты же гей? — немного незаинтересованно спрашивает Чимин, пока они едят в столовой. — Да. — Давай встречаться? — предлагает Пак вот так вдруг. — Мы же друзья. — Сейчас да, а будем парой. Если Чонгук настолько против его потенциальных отношений, если для него это такая болезненная тема, то почему бы не встречаться с ним? Они станут ещё ближе. Чон рассказал ему о своей ориентации ещё в седьмом классе, боялся очень, а Чимин нисколько не удивился, отреагировал очень спокойно. О собственной ориентации парень не задумывался, но попробовать отношения с парнем был не против. Непонятно, то ли потому что его на это вдохновил друг, то ли где-то в глубине души он чувствовал интерес к своему гендеру. — Ты дурачок? — выдаёт Чонгук. — Ты думаешь, что я захочу с тобой встречаться? — А что, нет? — это прозвучало обидно. Так, словно Чон считает не привлекательным собственного друга. — Нет конечно! Я не хочу разрушить нашу дружбу такой глупостью! — То есть, ты не считаешь меня страшненьким? — Господи, да нет конечно! Ты очень привлекательный. И скажу сразу, я не влюблён в тебя и никогда не был! — Почему ты говоришь, что это глупость? — Потому что это глупость, — хмыкает Чон. — Мы с тобой практически на одном унитазе… Кхм, не к еде будет сказано, сидели. А теперь ты мне такое предлагаешь. Пара же це-лу-ет-ся, тра-ха-ет-ся, за руч-ки дер-жит-ся. Это не по-дружески, не по-братски. Не хочу я с тобой такого, ты с ума сошёл что ли? — А почему ревнуешь тогда? — Да потому что ты, балбес, всё время свое свободное проводишь со мной, а станешь с какой-нибудь девицей, хотя я уже не уверен. После твоего предложения встречаться, я теперь сомневаюсь, что ты по девочкам. — Не буду я всё свободное время проводить с девицей… Или с молодцем, — добавляет Чимин уже тихо. — Угу, гормонам скажешь своим, когда они у тебя разом с ума посходят, — ухмыляется Чонгук, а потом становится серьёзным: — На самом деле я тоже успел кое о чём подумать. — И о чём же? — Я о том, что я тоже был не прав. Если ты хочешь отношений, то тебе стоит попробовать. — Правда? — удивлённо поднимает глаза Чимин на друга. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Поэтому попробуй. — И с кем же мне, интересно, попробовать? — Можешь зарегистрироваться на сайте знакомств, а можешь просто присмотреться к кому-то из одноклассников, — Чон смотрит вокруг себя, на трапезничающих школьников и выдаёт: — О, например, Юнги. Как он тебе? Чимин смотрит на вечно тихого одноклассника. Мин ни с кем не общается, ходит всегда один и ест тоже один. Они никогда раньше не разговаривали, но Пак не относился к Юнги плохо. Он только в этом году перевёлся к ним в класс и, видимо, не очень переживал о знакомствах. — Ну во-первых, не факт, что он гей. Во-вторых, я не уверен, что он вообще захочет со мной общаться. В третьих… — Вместо того, чтобы гадать, подойди к нему и попробуй узнать его получше. Конечно если ты находишь его привлекательным. Я, например, нахожу. — А почему сам не подойдёшь к нему? — не понимает Чимин. — Я не ищу отношений, — отвечает Чонгук.

***

Легко сказать — подойди. Нужно же взять себя в руки, найти силы и сделать это. Чимин не знает, что чувствует. Наверное, стеснение и неуверенность в том, что ему действительно это нужно. Но ему хочется драмы, хочется всей этой подростковой неразберихи и он решается подойти на перемене, перед уроком. — Приветик, — говорит Пак, садясь рядом, на пустое место, рядом с Юнги. Тот странно смотрит на него в ответ, словно неверяще. — Можно я буду сидеть с тобой? — А как же твой друг Чонгук? — Он не против. — С чего вдруг ты решил подсесть именно ко мне? — Ты всегда ходишь один, ни с кем не общаешься. — И ты из жалости решил начать со мной общение? — хмыкает Мин. — Нет, из интереса, — отвечает Чимин, пожимая плечами. — Из интереса? — Юнги приподнимает брови. — Ты ещё скажи, что влюбился в меня. Пак широко раскрывает глаза, удивляясь такой самоуверенности. Он мог бы сказать «нет», что было бы правдой, но зачем-то ответил положительно. — Ты не шутишь сейчас? — на выдохе спрашивает Юнги и кажется, что в его глазах, появляется какая-то надежда. И теперь сознаться Чимину кажется вообще нереальным. Парень понимает, что, подойдя к этому человеку, попал в самое яблочко, потому что, кажется, он нравится Мину. И это так странно, потому что невозможно просто взять и угадать. И, что ещё страннее, именно Чонгук посоветовал ему обратить внимание на Юнги. — Не шучу, — говорит Пак и сглатывает. — Тогда… — Мин выглядит таким радостным и взволнованным. — Можем попробовать встречаться. Кажется, это и есть то, что Чимин хотел. Его изначальной целью было узнать как это — встречаться в старшей школе, но он хотел влюбиться. Юнги он не любит, но почему-то ему так нравится видеть эти глаза, полные счастья, стоит ему проявить к нему внимание. Пак не хочет пользоваться этим, он просто не верит, что действительно может быть любим. И мысль об этом греет сердце. Любовь приходит со временем, наверное. Нужно дать человеку шанс. Чимин решает сделать это и вдруг говорит: — Почему бы и нет?

***

— Ты знал, да? — спрашивает Чимин и получает кивок. — Как? — Видел как он на тебя смотрел. Ты никогда не замечал? — улыбается Чонгук. — Я испытываю к нему симпатию, потому что он очень осторожен со своими чувствами. Не навязывается, уважает твоё личное пространство. Если уж и встречаться с кем-то, думаю, это должен быть именно такой человек. — Я согласился, хотя я не люблю его, это нормально? — Думаю, что ничего настолько плохого в этом нет. Попробуй узнать его получше. — Чонгук, ты уверен, что это хорошая идея? — Есть человек, которому ты нравишься, есть ты, который хочет влюбиться. Я свёл вас вместе, хотя долго думал, стоит ли. И вот решил, что не хочу быть эгоистом. Хочу, чтобы ты был счастлив. Думаю, в этом нет ничего плохого.

***

Юнги оказывается совсем не скромным парнем. У него есть увлечения, чёткие планы на жизнь, он очень интересный парень. Чимин узнавал его с каждым разом всё больше. Сам соглашался на следующие встречи. Даже несмотря на то, что Мин «знал» о чувствах Паку к нему, он на него не наседал. И именно это очаровывало парня. Он не лез к нему целоваться и обниматься, был сдержанным, много шутил и смеялся. В какой-то момент Чимин осознал, что влюбился. Он был благодарен Чонгуку за правду, ведь теперь у него есть отношения. И они не похожи на драму, а на доверие и уважение, чувства, которые раскрывались постепенно. Пак хотел быть с Юнги честным и признался в том, что обманул его и что на момент их первого разговора даже не был в него влюблённым. И Мин понял его, не стал осуждать, а, узнав, что сейчас Чимин любит его по-настоящему, так обрадовался, что едва ли не расчувствовался, заплакав. Юнги с Чимином, схватившись за руки, бегут в ближайшую фотобудку. Пак толкает Мина на специальный стульчик, а сам садится к нему на колени. Юнги резко задвигает шторку и нажимает на кнопочку. Раздаётся звук, оповещающий о том, что сейчас начнут делаться фотографии. Они оба строят гримасы, смеясь и высовывая языки, закатывая глаза, по-смешному морщась. Вспышки, одна за другой, ослепляют. Из автомата выходит длинный гафрированный листок, а на нём горизонтально расположились четыре фотографии в ряд, находящиеся в квадратиках. На первых двух они дурачатся, а на третьей и четвёртой впервые целуют друг друга.