Рыжее счастье императора

Бесконечным лесом раскинулись хвойные великаны посреди могучей, обширной империи. На их мягких, словно совершенно пушистых и не колючих, лапах лежат комья лёгкого снега. Здесь пахнет свежестью, смолой и чем-то чистым, ясным — так пахнет покровитель этих свободолюбивых земель. Этот запах въелся куда-то на подкорку сознания омеги, иначе как объяснить то, что он научился угадывать императора по одному лишь запаху? Лисеныш хмурится на секунду, когда они въезжают в синюю темноту деревьев. После поля, серебрившегося под ярким солнцем, глаза не видят почти что ничего. К Чониновому удивлению, в Северной империи, ближе к столице — да даже в предгорье — уже лежали невообразимые сугробы. Вчера, при первой остановке после горного хребта, омега резко соскочил с Сириуса, дабы наконец размять затёкшие косточки, и тут же оказался в снегу по самую грудь. Кристоферу пришлось буквально вытаскивать, искренне сдерживая смех, за подмышки "похищёныша" (так Яна в последние дни называли все чаще и чаще). К ещё одному удивлению принца, императору это удалось сделать слишком легко, хотя, тоже глупость — он альфа, самый сильный на континенте, и удивляться его физическим способностям довольно странно. Ну чтож, зато Чонин теперь точно знает, что в империи ходить нужно только по узким тропинкам, и ни в коем случае не по сугробам, если не хочешь потом трястись в мокрой одежде перед костром, укутанный в плащ альфы. Лес был довольно гостеприимен к вернувшимся домой путникам — укрыл их от метели, что застала прямо в поле. Правда, то была не метель, ведь, как говорилось ранее, светило солнце. Сильный ветер подхватывал перистый снежок и беспрерывным потоком кидал его прямо в лица путников. Среди деревьев гораздо темнее из-за густоты их ветвей, словно за секунду наступила ночь — ни единого солнечного лучика не встретишь здесь. Зато иногда можно увидеть необыкновенную красоту: на тонких коричневых веточка горят алые, безумно сочные ягоды, покрытые узором инея. Кристофер наклонился за одной прямо на ходу, сорвал и протянул открытую ладонь Чонину. "Попробуй" — услышал юноша прямо в свой затылок и не смог удержаться от искушения. Ягода оказалась сладкой, хотя лис думал, что она горькая или кислая. Восторженно вздохнув, обрадовав там самым альфу, он с удивлением взглянул на куст ещё раз. — Раз они такие вкусные, почему их никто не ест? — Эта ягода называется волчья кровь. Для всех остальных существ они вкусные и даже лечебные, но у волков они вызывают аллергию, сопровождающуюся кашлем с кровью. Иронично, но растут они только на Севере. Эта информация расстроила омегу. Стало жаль Кристофера, который никогда не сможет насладиться этим чудесным вкусом, а ещё стало жалко всех волков, которые вынуждены мириться с настоящей отравой для них в своем государстве. — Раз они ядовиты для вас, почему от них не избавились? — Император на этот вопрос улыбнулся — Ян почувствовал это всеми фибрами души. Несмотря на то, что вопрос был глупым, старший терпеливо объяснил: — Ради торговли. В правильных дозах это является хорошим болеутоляющим для остальных видов, так что мы собираем ягоды и отправляем их на Восток и в Центр. Получив такое логичное обьяснение, Чонин вдруг смутился собственной глупости — первый наследник, называется! — и стал разглядывать красоты чужой природы. Примерно через полчаса это занятие надоело, а ещё через час они въехали в поселение лесных волков, что, как и рассказывал Кристофер, образовалось в могучих елях. Некоторые дома строились на ветках, и к ним были подвешены верёвочные лестницы, а некоторые были прямо внутри деревьев — об этом говорили деревянные двери посреди ствола. Маленькие волчата с визгом выбежали из своих домов, грохнувшись с толстых ветвей в сугробы (Чонин сначала испугался за детей, но император успокоил его тем, что все лесные волки — превосходные лазальщики и им не привыкать срываться в мягкий снег забавы ради), и, не слушая причитаний матерей, обклеили незнакомцев, словно мухи — мед. Они лаяли, махали хвостиками и игриво кусали копыта лошадей, на что лично Сириус недовольно фыркал, но не обижался — щенята едва ли осознают мир в таком возрасте, когда ещё даже клыки не прорезались. Кристофер по-отечески улыбнулся, поддаваясь серым ребятишкам, и замедлил коня, играясь. Он всегда чувствовал себя ответственным за весь огромный народ — каждый, будь то волчонок или иссохший временем старик — его дети. И любовь у него такая же, как у отца — нежная, равная, хоть и скупая. Вместо того, чтобы ночевать посреди леса, было принято решение остановится в деревушке. Лесные волки с радостью приняли почетных воинов в своих домах, только вот на рыжего лиса косились с недоверием — у них такие звери не водятся, пусть он и стоит рядом с их монархом. Чонин ощущал себя не в своей тарелке, вновь. Косые взгляды, тихие перешептывания, усмешки не пойми о чем — все это до боли напоминало дворцовый клубок змей, который готов вгрызться в твое горло в тот же миг, как ты моргнешь. Опустив взгляд куда-то вниз, на снег, лишь бы не видеть их лиц, он прикусил губу, но вздрогнул, когда полная низкая женщина с ржавыми волосами и крупными веснушками смело подошла ближе и потрепала по щеке. — Экий бедолага! Замёрз весь, да ещё и не кормят тебя, такой худющий, да? Ну ничего, ты не расстраивайся! Сейчас мы тебя отогреем, откормим.. — Не дав Чонину и слова вставить, волчица повела его куда-то дальше, глубже в деревню под смех воинов. Они знают о радушии волков, поэтому видеть смущённое лицо принца было весело. Бан улыбнулся чему-то своему и вместе с остальными увел коня в предоставленную конюшню. Мия — так представилась женщина — оказалась настоящим ангелом с языком демона. Она привела Чонина к себе в дом, умыла, переодела в одежду своего старшего сына (он был одногодкой с Яном, но уехал в соседнюю деревню, чтобы познакомиться с семьёй невесты), что болталась мешком на худощавом теле, и усадила за стол. Когда солянка начинала издавать самый вкусный аромат на свете, в дом грузно ввалился Крис, пуская вместе с собой клуб пара. Мия слегка поклонилась, но мужчина пресек это жестом руки. "Разве вы видите на мне корону сейчас? Я не император здесь, а просто воин, ибо стою в доспехах." Альфа открыто усмехнулся, обнажив свои клыки, когда встретился взглядом с накуклившимся омегой. Сидит такой потерянный весь, глазки в стол, руками перебирает завязки на шее — милашка. — Позволите Чонину переночевать у вас, хозяюшка? — Кристофер подошёл к лису, нежно провел по волосам, делая про себя почему-то акцент на том, что они немного влажные после мытья, и только потом перевел взгляд на хлопочущую женщину. Та фыркнула. — Конечно позволю! Глупость какая! Не выкидывать же такого кроху в снегу спать. Или, может, я его съем ночью? Худощавый больно, не на мой вкус. — Мия подмигнула Чонину, усмехнувшись, поставила на стол теплый, недавно испечённый хлеб и добавила, —Да и вы можете оставаться, у меня места всем хватит. — Спасибо за предложение, но я не могу. — понизив тон, сделав их беседу интимнее, тихо поинтересовался у омеги, — Ты как, похищёныш? Завтра окажемся в Даркграде, если погода даст, потерпишь? — Все хорошо. Я рад, что мы наконец-то будем спать в комфорте сегодня, а не в поле, поэтому готов тут оставаться даже не на один день. — слегка обидевшись в душе на кличку — ну когда перестанет?! — Нинни дождался пока император отвлечется на беседу с Мией и ухватил хлеб со стола, понюхал его, после чего, не дождавшись еды, укусил. Кажется, в глазах заплясали сердечки — он готов жениться на Мие прямо сейчас, если она будет кормить его так каждый день! Кристофер вздохнул, глядя на это счастье. В душе заскребся зверь: "какой же ты альфа, если не можешь обеспечить омегу сто́ящей едой? Позорище." Император оставаться не захотел по причине того, что он обещался одному щенку, уже умеющему перевоплощаться, но все ещё ребенку, что поужинает и подождёт утра в доме его родителей. — Я обещания всегда держу. — Бросил словно в никуда мужчина и взглянул на Чонина, напоминая о своей клятве короной. "Умру, но тебя в обиду не дам". Ян благодарно улыбнулся в ответ, воруя уже второй кусок хлеба. Он понял. Когда старший ушел, женщина наконец поставила чашку дымящегося, ароматного супа перед омегой и ещё одну по другую сторону стола. Вытерев руки о полотенце, засетовала. — Ох этот ребенок, ну и навешаю я ему по ушам... — выглянув в окно, громко крикнула — Джун! А ну быстро домой! А не то завтра вообще на улицу не выйдешь! Через пару минут в дом ввалился сплошной хаос снега. Джун, ребенок лет шести, точная копия своей матери, только мужская, радостно взвизгнул, когда в догонку ему прилетел снежок от друга, и погрозил кулаком в окно, словно взрослый, воскликнув. — У-у, сученыш! Солянка после "каши", сухарей и вяленого мяса воинов казалась чем-то райским. Огурчики, свежее мясо, бульон... Чонин и не заметил, как съел целую тарелку. Джун же (одно ухо у него распухло и покраснело) недовольно глотал слезы, шмыгая носом, обижался на злую маму и нарочно делал вид, словно копается в еде, но уже совсем скоро он забыл о взбучке и возбуждённо заверещал. — Мамочка, мам, знаешь, кого я видел? Ты никогда-никогда не догадаешься! — И кого ты видел, сын? — конечно, Мия уже догадывалась, но не могла не подыграть своему чаду. Заметив, что гость доел, она не поскупилась на добавку, слушая Джуна с улыбкой на лице. — Нашего императора! Я видел самого Его Величество! А вот Аниша — она дура! Сама зарылась в сугроб и дальше хвоста не увидела, а потом ещё и заявила, что я ее обманываю! — Ба-а! Прямо настоящего императора? Живого? — Да-да, мама! Он ехал на таком красивом черномконе, а спереди него ещё кто-то сидел, только я из-за этой дурочки не разглядел. Знаешь, когда я вырасту, то хочу стать таким, как наш Владыка! — мальчишка преочаровательно фыркнул носом, сложив ручки на груди. Чонин не смог подавить смешок, вновь привлекая внимание ребенка. Он с горящими глазами оглядел незнакомца, в задумчивости пожевав губу, и в конце концов выдал: — А ты кто такой? — А я лис. Чонин. — спокойно ответил омега, выдавив из себя подобие улыбки — ему стало неловко от вопроса Джуна, которого такой ответ, судя по всему, не удовлетворил. — Я вижу, что не волк! Но откуда же ты тут взялся? Лисы живут далеко. — Я тоже живу далеко. Просто оказался тут... Из-за обстоятельств. — И куда же ты пойдешь? — А я не знаю... Куда скажут — туда и пойду. — Кто скажет? — после этого вопроса Ян поспешил отпить чай из кружки, думая, что ответить. Правду говорить, наверное, не стоит?.. Всё-таки если он скажет, что именно он приехал с Кристофером, то не избежит ещё сотни вопросов. — Знакомый. Он лучше знает, куда мне надо. — Как же так может быть, что кто-то другой знает, как тебе надо? Давай ты тогда лучше останешься с нами? Будешь спать в комнате братика, пока он не вернулся, а потом мы с ним вместе сделаем для тебя кровать! Предложение пришлось тактично отклонить, ибо по взгляду Мии можно было понять, что Джуну рановато командовать в доме. Несмотря на гостеприимность, она понимала, что незнакомец в их доме не останется. Чонин почувствовал, как на сердце стало тяжелее, ведь малыш оказался прав. Ещё ни одного решения в жизни Чонин не принял сам — сначала им манипулировал Сан и отец, выдавая замуж за незнакомца, играя в заботливую семью, теперь Кристофер похитил его, везет к себе... Кто сказал Чонину, что он будет счастлив на севере? Он лис. Не волк. Ему не место среди высоких елей и огромных сугробов — он живёт в "раю", где листья осенью такого же цвета, как его волосы, а ветер шуршит сказки по ночам. Может, лучше было бы остаться с Донсуном? Или нет?.. 16 лет — он же ещё совсем ребенок! Каких решений от него ждут? Взрослых? Ха! Чонин не способен принимать взрослые решения, будучи ребёнком. Ну а вторая мысль... Она была о доме. Его родители никогда не были с ним так близки, как Мия и Джун. Несмотря на ворчливость женщины, ее любовь не скрыть. Об этом говорят глаза. Даже мама никогда не смотрела на Нинни такими глазами, не говоря уже об остальной семье. Интересно: что с ними сейчас? Волнуются ли они хоть каплю? Как самочувствие матушки? Ведь скоро она должна родить. Эти мысли не покинули рыжего даже перед сном, когда он лежал на жёстком матрасе и вдыхал запах пыли с одеяла, считая для успокоения тиканье старинных часов. Тики-тики-тики-так: Лисенок глупым был опять. Таки-тики-тики-тук: Очень, очень, очень глуп. Жизнь свою доверил волку — Все равно в ней нету толку. Смерть наступит, будет так — Тики-тики-тики-так. Ты на Север с ним езжай, Там скорее умирай. Дома тут тебя не любят — Смерть твоя жестокой будет.

***

Мужчина срывается на истерический крик, скидывая все предметы состояла: чернила, несколько листов пергамента, оставшиеся книги, которые могли бы содержать в себе важную информацию, но не сделали это — их дважды проштудировали от и до, не найдя ничего ценного. — Мне плевать! Наемники, знаменитые своей несгибаемой силой и жестокостью, хмурятся, мысленно проклиная человека напротив. Как бы сильны они ни были, им не сравняться с "альфой". Тот же сходит с ума, хватает одного из них за горло и плюется ядом, дрожа от гнева. — Я заплатил вам бешеные бабки не за то, чтобы вы потом скулили о том, что "это же северный зверь". Достаньте мне омегу — живого или мертвого — но притащите это чёртово тело в Рэдом! — отшвырнув заказного убийцу, словно мусор, о который он замарался, Донсун вытер ладонь и осел на стул. Поклонившись, трое наемников вышли из комнаты, что раньше служила покоями принца. С того момента, как Чонина похитили, его несостоявшийся муж иногда посещал эту комнату, прикрываемый Саном перед королевской стражей, хотя, будем честны, всем плевать на это. Комната превратилась в настоящее олицетворение слова "хаос" из некогда уютного места: одежда достата из шкафа и разбросана по полу, все ящички открыты и разворошены, а книги, что служили единственным досугом лиса, сейчас являются топливом для камина. То, что Чхве хотел найти, Ян, очевидно, забрал с собой, и это раздражает ещё больше. Ничего и никогда не идёт по плану. — Рано или поздно, живым или мертвым, но ты станешь моим... — Донсун хмыкнул и жадно вдохнул запах с преисподнего принца, чувствуя, как кровь с жаром циркулирует по телу, соблазненная клубникой. Закатив глаза, мужчина прикоснулся к себе в королевском дворце. Ах, чёртовы инстинкты, чертова омега. Донсун с детства был капризным ребенком. Единственный в семье, где мать, богатая баронесса, умерла после родов, да ещё и оказался со вторичным полом — выигрыш в лотерее. В маленьком возрасте Чхве не мог похвастаться большим количеством друзей или новыми синяками от весёлых игр, ведь всего этого не было в его жизни. Строгий отец, сухарь-консерватор, потеряв свою жену стал ещё более бесчувственным, чем был до этого. Донсуна ограничивали в общении, в посещении светских мероприятий, в играх — единственным увлечением была учеба. Несмотря на это, на удивление, еженедельно он получал довольно большой капитал "под личные расходы". Донсун начал копить, твердо решив стать бизнесменом в будущем, что удалось — сперва одно казино, потом незаконная контрабанда, вывоз редких камней из страны за копейки... Почему Донсун начал с этого? Наверно, наслушался слухов о том, что это самый прибыльный бизнес. Когда мальчику исполнилось 14 и наступил его первый гон, родитель абсолютно невозмутимо привел к сыну девушку лёгкого поведения, омегу по совместительству. "Чем раньше мужчина научится угождать своей паре, тем больше от него будет прока." Отец приставил к покоям своего человека на ночь, который проследил, что совокупление произошло. Та девушка забеременела, но от нее легко и тихо избавились. Из-за столь жестокого детства ребенок вырос в настоящее чудовище, что перерезало глотку своего папы во время сна. Такова история Чхве Донсуна, который сейчас поставил перед собой новую цель — достать "огонь" во что бы то ни стало.

***

Утро наступило очень быстро для Кристофера — ему снилось что-то очень хорошее, но он не помнит, что именно. Наконец не было боли в мышцах от твердости походных брезентов, а в животе было приятное тепло от вчерашнего ужина. Проснувшись самым первым, Кристофер оделся и, как только может вести себя тихо большой мужчина, бесшумно вышел на улицу, где, раскинув руки в стороны, звонко потянулся. Родина придает сил, внутри фонтаном пульсирует радость от скорой встречи с близкими людьми. Кем бы ни был человек, он всегда тоскует по тем, кем дорожит. Примерно через полчаса, когда он уже запряг коня и закончил с другой утренней рутиной, Чан пошел к дому Мии будить Чонина. По пути встретился курящий Минхо, сидящий на бревне-скамье. Добродушно похлопав его по плечу, император усмехнулся. — Опять эту дрянь раскуриваешь. — Будет у вас омега, тогда я на вас и гляну. — подколол в ответ друг, подмигнув. — Как раз, гляжу, к Чонину идёте? Бан не оценил шутки. Нахмурившись и сев рядом, недовольно рыкнул. — Идиот. Чонин ребенок. Думаешь, я ради этого его похитил? Привезу его во дворец, начну ухаживать, позову под венец? Да я скорее сам себе глотку порву, чем обижу его. И без того у него жизнь не сахар, ещё не хватало домогающегося старика рядом. — Что же вы так о себе, Ваше Величество? Какой вы старик? В самом рассвете сил, пора бы и честь знать, остепениться, жениться... — Хо, я все сказал. Никто во всем материке не захочет связать свою жизнь со зверем. Давай не будем продолжать эту тему. Лучше расскажи, как твой "зайчик". — Да как, как... Хуево. По другому и не скажу. Его родители опять старую шарманку крутят, он уже месяц мне писем не пишет, потому что они запрещают. — М-да... И правда хуево. Как дела чуть устаканятся, иди-ка ты в отпуск, дорогуша. Поедешь на Восток, поговоришь с ними лично. Любовные дела в письмах не решаются. Минхо взглянул на Кристофера с такой благодарностью, что защемило сердце. Старший улыбнулся, ещё раз похлопал его по плечу и пошел к нужному дому. Мия впустила его с радушием и показала нужную комнату. Лис был так безмятежен, когда спал... Рыжие волосы разметались по подушке, губы чуть надулись во сне, а ресницы трепетно дрожали. Альфа замер на секунду, потянулся, чтобы убрать мешающую прядь с лица парнишки, а потом вспомнил слова друга и резко покачал головой, отдернув руку. Кристофер сам не разобрался в себе, тем более не хотел перекладывать эту ответственность на омегу. Одна часть внутри рвалась к Чонину так, что распирало ребра и дрожало сердце, но здравый ум твердил: он ребенок, ему всего 16, куда ты лезешь, идиот? Кто тебе дал право даже думать о нем в этом плане? Покачав головой, альфа принял твердое решение, раз и навсегда, чтобы не причинять боль ни себе, ни ему. Распахнув шторы жёстким движением, чуть громче нужного сказал. — Чонин. Просыпайся. Мы собираемся быть в городе дотемна, поэтому выезжаем раньше рассвета. Даю тебе полчаса на сборы, иначе остаёшься здесь. Чонин от такого резкого пробуждения буквально подскочил, выпучив непонимающие глаза на мужчину. Тот отвернулся и вышел из комнаты, а омега заторопился, бегая по комнате и не зная, с чего начать. Всего полчаса! Естественно, император бы его тут не оставил — просто решил вспомнить старый метод заставить солдат пошевеливаться, но Яну не хватало сил подумать об этом. Мозг ещё спит, зато вот инстинкты проснулись: от волнения выскочил хвост, сбивающий все на своем пути, и уши. Ровно через тридцать минут все было готово: кони стоят запряженные, в ожидании долгого пути, сумки забиты припасами, а некоторые жители вышли проводить дорогих гостей. Чонин, уже наловчившись, вскочил на Сириуса, сонно зевнув в ожидании императора. Тот решал какие-то свои вопросы с главой поселения. Ян задумался об этом. Когда они проезжали крупный город в Южном королевстве, там царили голод, разруха и нищета. Здесь же, даже в совсем маленькой деревушке люди выглядят счастливыми и довольными. Король (отчим Чонина) не так прост, как кажется — он наверняка знает о ситуации в Южной стране. Специально прикрывает своих подельников? Или действительно чист в этом деле? Когда вернётся домой, Ян обязательно разберётся с этим и предпримет ряд действий для... Стоп. Нет-нет-нет. Лис больше туда не вернётся. Никогда. Он беглый — таким рубят головы и вешают на стены дворца в назидание другим мятежникам. А о чем он только что посмел подумать?! О власти в своих руках... Будем честны, Чонина никогда не готовили к жизни монарха. Он не знает основ экономики, политики, риторики — он не сумеет быть таким хорошим правителем, как Кристофер. Нервно мотнув головой, омега отогнал дурные мысли. Размечтался, называется. Уже в пути рыжик уснул, размеренный теплом императорского тела позади и мягким укачиванием коня. Дороги более опасные из-за снега, нельзя, чтобы чей-то конь свернул ногу, поэтому шли медленно. Путь, который они пробежали бы рысцой максимум за три часа, занял у них весь день, учитывая то, что останавливались буквально на минуты, чтобы перекусить и дать лошадям немного отдохнуть. Прибыли в Даркград только под вечер, но это не помешало Чонину восхититься столицей Великой империи. Ещё издалека путников встретили огни ночного города: торговцы на рынке собирали свои лавки, дети — кто в истинном обличии, а кто на двух ногах — бегали между взрослыми, не то играя в догонялки, не то просто радуясь возвратившимся домой императору и его делегации. Было шумно, с неба вновь падал снег. Пока ещё только первый, робкий, который никто не замечает, но коренные жители понимали, что уже к вечеру разыграется настоящий ураган, поэтому спешили по домам. Все больше волков собирались на центральном улице, дабы лично поприветствовать своего господина. Крис добродушно улыбался и приветственно поднимал руку в железной перчатке на каждый возглас "Да здравствует Северный император! Да здравствует Его Величество Бан!". Проехав город, ещё примерно с два километра ехали по брусчатке, что ведёт к императорскому дворцу, который поражает своими острыми шпилями и темными стенами, покрытыми снегом зимой и мхом летом. Чем-то строение напоминает хозяина. Такое же темное, загадочное и неприступное. Больше в замок никак не попадешь, исключая город, ведь он стоит на отвесной скале, к которой путь один, заложенный веками назад. — Добро пожаловать, Ваше Высочество. Мы прибыли домой. — Ухмыльнулся Чан и неожиданно пришпорил коня. Чонин вжался грудью в гриву Сириуса и прикрыл глаза, прячась от норовящих попасть внутрь снежинок. Уже через пару минут они оказались возле центральных ворот дворца, которые были широко распахнуты перед вернувшимся хозяином. Остановившись на площадке в центре, все слезли с лошадей, безудержно улыбаясь — каждый был рад вернуться домой. К Минхо почти сразу подошёл какой-то пожилой мужчина во фраке, доложив о том, что "ответ" прибыл. Услышав эти слова, альфа широким шагом рванул в свои покои, бросив по пути извиняющийся взгляд на друга. Кристофер кивнул, понимая, а после подал руку принцу, дабы тот легко слез с коня. — Чан-и! — раздался звонкий, радостный вскрик, а после на широкую спину императора неподобающе нагло налетели. Только белые волосы и мантия как символ власти промелькнули перед глазами. Воины поклонились юноше, что так радушно встретил прибывшего правителя: "Процветания принцу империи". Чонин понятливо приоткрыл губы, издав беззвучное "а", и тоже слегка поклонился, не так глубоко, как солдаты, но тоже показывая уважение. Крис выглядел счастливым, когда добродушно погладил брата по волосам и опустил на землю. — Здравствуй, брат. Рад видеть тебя в добром здравии. — И я. — Феликс глупо хихикнул, только потом заметил неизведанного гостя. Улыбка сползла с его губ почти моментально. Карие глаза прищурились в подозрении, и в конце концов он спокойно произнес. — Ах, у вас новая игрушка, Ваше Величество. Надеюсь, его пребывание здесь будет максимально краткосрочным. Чонин опешил, так и застыл с круглыми глазами, не найдя слов. И вот этого человека имперцы называют "ангелом севера"?! Да от одного взгляда побежали мурашки по всему телу и внутри скрутился комок, а слова режут больнее ножа. Воины поспешили разойтись, в воздухе завитал острый запах опасности и холода. Альфа не оценил слов брата, грубо поправил упряжку на теле Сириуса и отдал поводья подошедшему конюху. — Феликс, позвольте вас познакомить — Его Высочество Ян Чонин. Чонин — мой брат Феликс, который не научился следить за языком. Впредь я буду внимательней к его воспитанию, прошу простить мне его слова, сказанные необдуманно. — схватив блондина за предплечье, Бан наклонился и что-то прошипел ему, отчего Его Высочество скривился, нахмурил брови, а после покинул их, зайдя в замок в сопровождении личной прислуги. Кристофер нервно потер переносицу и протянул руку юноше. — Простите ещё раз. Я не понимаю, что на него нашло. Не понимаю, к чему слова о "игрушке" — это бред. — Все хорошо, Ваше Величество, вы не должны просить за него прощения. — Чонин выдавил из себя улыбку и принял руку, зашагав следом за альфой. — Я провожу тебя к гостевому крылу. Можешь выбрать любые покои, которые понравятся. Позже пришлю к тебе слуг, они помогут помыться и выполнят любую твою просьбу. — Благодарю вас, Ваша Величество. Искренне... Мне страшно даже подумать о том, что было бы со мной, если бы не вы. Как минимум, я бы умер тогда в лесу. — Ян неловко усмехнулся, стыдясь собственного воспоминания, а Чан по-доброму взглянул на его рыжие волосы. Уже почти забыл о той встрече с лисенком. Крис дошел до своего кабинета, уже свежий и в своей привычной одежде. Зачесав влажные волосы назад небрежным жестом, мужчина опёрся о рабочий стол руками, не оставляя другого выбора, кроме как смотреть ему прямо в золотые глаза. — Что это было, Феликс? — омега напротив не сказал ни слова, но насупился и опустил взгляд. — Смотри на меня. — Я не люблю, когда ты ругаешься... — А я ненавижу, когда ты без причины ведёшь себя как черт пойми что. Ты же не такой... — мужская рука поднялась и скупо пригладила белые волосы. Младший с вызовом вздернул подбородок и нахмурился. — Какой? — Ты понял. Почему ты оскорбил Чонина? — Да потому что! — резко воскликнул Феликс, соскочив со стула, — Потому что я не понимаю, почему ты привел в дом другого омегу! Ты... Ты клялся, что никогда-никогда не женишься, и что теперь?! Феликс боялся. После смерти родителей у него не осталось никого, кроме старшего брата, и сейчас нет кошмара страшнее, чем тот, в котором он остаётся один. Здравый кусочек разума кричал о том, что Кристофер не может быть одинок всю жизнь, что ему тоже хочется любви, что, в конце концов, он нуждается в наследнике, и однажды все равно приведет омегу, а Ликс поступает слишком эгоистично, но... Прямо сейчас? Так неожиданно, без единого письма, без разговоров о том, что он собирается искать себе пару? Этот Чонин — откуда знать, какой он на самом деле? Прикажет своему супругу поменьше общаться с братом, а по возможности выгнать его из дворца, и Бан и побежит исполнять, влюбленный по уши. Принц севера искренне не сможет пережить потерю брата... Хотя, признаться самому себе: ему было стыдно перед незнакомым принцем. Нагрубил ни за что, опустил до уровня шлюхи, хотя причины действительно не было. Чан долго всматривался в глаза "ангела", и все понял. Тихо вздохнув, обошел стол и обнял его, водя ладонью по спине. — Я не женюсь на нем, Феликс... Я должен был спасти его. — Почему? И от чего? — Я не знаю, почему. Я просто должен был, пойми, прошу... Я не буду говорить, от чего — Чонин сам расскажет, если захочет. Поговори с ним, хорошо? Он почти твой сверстник, я уверен, вы подружитесь. — Он ещё совсем малявка! — почувствовав, как сильное тело напряглось, младший вздохнул и уткнулся лицом в грудь своей семьи. — Хорошо... Я поговорю с ним. Что он любит из сладкого? — Почему ты спрашиваешь об этом меня? — со смешком, потому что искренне не понимает. — Потому что ты его привел! Ладно, сам разберусь. — Феликс надул губы и отстранился. Вспомнив, хлопнул себя по лбу и показал на кучку бумаг, лежащих в открытом ящике. — Документы, в которых я не смог разобраться. Требуют твоего прямого вмешательства, желательно как можно скорее. — Ох, я вспомнил, что у меня осталось важное дело в покоях... — Брат! Ты император!