Rescue the nature

      Боль… Он чувствовал только боль… В каждой клеточке своего тела ощущалась только боль… Почему он остался жив? Дышать было тяжело. Каждый вдох давался с трудом. Он будто захлёбывался чем-то липким и горьким. Не мог позвать на помощь. И вокруг тишина… кроме шагов, что эхом отдавались в пустом доме. Его шагов. На прощанье лишь злой смех! Тот другой даже не потрудился обернуться, чтобы оставить в памяти его беспомощность.       Нужно попытаться встать. Но при любом — даже самом микроскопическом движении — боль импульсами всё больше разливалась по телу. От страха запах стал сильнее, а потом вдруг потух насовсем. Перед глазами запрыгали чёрные мушки, взгляд постепенно мутнел, пока сознание не погрузило его во тьму. А там блуждал просто бесконечно, в поисках чего-то настолько важного, будто от этого зависела его жизнь. Он цеплялся за темноту, за тут вязкую пучину, что затягивала всё дальше. Здесь он был вне досягаемости. Просто бежал вперёд за тем, что постоянно ускользало, но сдаваться нельзя… Или можно? Просто зависнуть, раствориться, погрузиться в это приятное нечто.       Открыл глаза, всматриваясь в обстановку, в мебель вокруг. Ближе к окну ещё одна кровать… пустая. Тумбочка. На ней бутылка воды. Хотел потянуться к ней, но не смог. Взгляд упал на какие-то проводочки, трубочки, тянущиеся к его руке, потом скользнул ниже по телу, наткнувшись на… плоский живот. Он даже приподнял одеяло, но там ничего не оказалось. Где же его малыш? Память безжалостно его вернула в момент падения. Нет! Только не это! Его любимый малыш! Как же так…       Он закричал. Так пронзительно, что, наверное, слышали все вокруг. Плевать… Истерика накрыла так внезапно. Он бился на больничной койке, вырвав все трубочки из руки, горячие слёзы катились по щекам, образуя настоящий водопад. В палату залетел крепкий мужчина лет сорока пяти. Что-то говорил, упрашивал, но парень вырывался. Сейчас так хотелось умереть. Уйти из мира живых. Вокруг всё начало трещать. Дальше он не помнил. Его вырубили, вколов какое-то лекарство.       Проснулся, когда занимался рассвет. Внутри так пусто. Там, где совсем недавно билось ещё одно сердце — совсем ничего не было. Казалось, что и его собственное перестало биться. Что и не дышал вовсе.       — Привет, ты как? Кушать хочешь? — в палату вошел тот мужчина, что был у него ночью. Парень пожал плечами. — Я сдаю смену и решил узнать твоё самочувствие.       Он опустил взгляд и положил руку на свой живот.       — Ты потерял его. Мы боролись, хотели спасти, но ничего не получилось. Прости… Только не плачь снова. В прошлый раз ты нас напугал. У тебя пара переломов и ушибов. Побудешь здесь немного. Слушайся медсестру, а вечером я загляну к тебе перед дежурством и принесу что-нибудь вкусненькое. Договорились? — парень кивнул и доктор улыбнулся. — Вот и славненько. Выздоравливай, малыш!       Мужчина вышел, оставляя его в одиночестве. Что делать? Теперь… когда он совсем один… Как теперь быть дальше? Хотелось опять вернуться в ту спасительную темноту, в такую манящую тишину. Здесь слишком много звуков. Персонал больницы снуёт туда сюда, на окном шумит транспорт. Нужно попробовать услышать природу. Он не может в этом каменном мешке… просто задыхается. Снял датчик с пальца, вытащил иглу из вены, слыша навязчивое пищание аппарата, спустил ноги на пол, поднимаясь с койки. Несколько шагов к двери… выглянул из палаты и выскользнул в коридор. Тут затерялся среди спешащих по делам людей. Он всё шёл, чувствуя голыми ступнями холодный пол. Наконец… улица. Взгляд лихорадочно заметался по сторонам. Длинная аллея на территории больницы. Деревья и скамейки — это как раз то, что сейчас нужно. Отошёл подальше, ступив на землю, чувствовал кожей всё вокруг. Энергия наполняла его бедное сбившееся с пути сердечко. Он чувствовал, как внутри организма всё постепенно приходит в норму.       — Простудишься ведь! Май ведь только! Держи тапочки, — послышался позади приятный голос.       Он развернулся и увидел женщину лет пятидесяти. Она опиралась на костыль, который сжимала в одной руке, потому что во второй держала обычные больничные тапочки. Такие же остались около его койки. Она смотрела на него так доброжелательно и с ноткой жалости. Не хотел сейчас спорить. Осторожно подошел к ней и вытянул тапки у неё из пальцев, почтительно поклонившись. Женщина улыбнулась и присела на стоящую рядом скамейку.       — Я Ким Суджин или тётушка Джина. А ты?       — Хани, — выдавил он, не узнав свой хриплый голос.       — Ты здесь недавно? — спросила Джина. Парень кивнул. — Не любишь разговаривать. Понимаю… Я вот ногу сломала. Упала на ровном месте. Сама же эти дурацкие полы помыла, а потом сама же на них и крякнулась.       Хани улыбнулся от такого смешного определения и присел рядом, наслаждаясь такими тёплыми лучами солнышка. На душе всё ещё было так тоскливо и хотелось убежать, но куда? А тут вроде ничего плохого.       — Мама! Ну как же ты напугала! — громом грянул мужской голос.       Он вздрогнул от испуга и сжался весь, спрятавшись за спину Джины, но почти сразу выглянул из укрытия, понимая что этот голос другой… не тот. В их сторону размашистыми шагами спешил высокий альфа. Он присел на корточки перед Джиной и заглянул ей в лицо.       — Просто вышла прогуляться. Надоело в душной палате! И нечего так волноваться! — улыбнулась женщина.       — А я решил заглянуть к тебе перед ланчем. Врачи сказали, что могу в понедельник тебя забрать. Только нужно сиделку нанять. Мама, прошу, не пугай меня так больше. Всё, я побежал. У нас новый проект, понимаешь…       — Иди… Я справлюсь. Обратно мне Хани поможет дойти. Иди…       Омега вдохнул манящий дубовый запах, что исходил от старшего, и с завистью посмотрел, как тот чмокнул Джину в щёку, машинально огладил её по плечу, а после, попрощавшись, пошёл прочь. Его жесты были такими лёгкими и искренними по отношению к матери.       Джисон такого никогда не испытывал. Он воспитывался в детском доме, где жилось совсем не сладко. А потом появился альфа. Сначала просто заботился и приносил подарочки. Забрал к себе, уложил в свою постель. И всё было замечательно, пока омега не понял, что находится в положении. И начался ад. Любимый просто сошел с ума: привязывал его, насиловал, приглашал друзей, выставляя его в качестве главного блюда. Хан задыхался. А когда предпринял попытку сбежать, то альфа сам столкнул его с лестницы. Последствия известны.       — Ну чего ты плачешь? Хани? — голос Джины слышался будто сквозь вату. Она развернулась к нему и обняла за плечи.       — Сын вас так любит… и навещает… — еле слышно прошептал парень.       — Так тебя некому навещать? Ты совсем один?       — Один…       И опять темнота засасывала его. Неловко подвернув ногу, Хани упал, теряя сознание. Проснулся снова в своей палате. За окном темно, а рядом в кресле… Джина. Женщина вязала что-то крючком из тёмно-коричневых ниток и что-то тихо напевала себе под нос. Увидев, что парень открыл глаза, отложила рукоделие и приподнялась с места, пересаживаясь на краешек койки. Налила воды в стакан и помогла ему приподняться.       — Попей, Хани, — улыбнулась Джина. — И вот пирожок с вишней. Поешь, восстанови силы.       — Спасибо, — через силу улыбнулся омега.       — Хочешь, я заберу тебя с собой? Сынмин отдельно живёт, а у меня домик небольшой и оранжерея. Пойдёшь ко мне помощником?       Это шанс. Но можно ли ей доверять? Она не кажется злой и… оранжерея конечно подкупала. Рядом с землёй и растениями он почти неуязвим. Когда полностью восстановится — сможет растворяться в зелени, потакая своей природе. Но сейчас слишком мало энергии. Он почти не ощущал той связи и был таким слабым. Осторожно кивнул и приподнялся, принимая ароматно-пахнущий пирожок из рук женщины. Откусил краешек и восхитился просто тающим во рту пирожком. Как вкусно!       — Пойду. Только… я очень боюсь…       — Я не обижу тебя. И научу готовить, если поможешь с растениями. Они у меня в последнее время совсем зачахли, — грустно пожала плечами Джина. — Я смогу давать тебе немного денег и полностью обеспечивать материально.       — А можно пирожками? — улыбнулся Хани. ***       Первые дни в доме Джины были странными. Он сутки проводил в оранжерее среди растений, покидая её только для того, чтобы помочь тётушке. Но она и сама далеко от него не отходила. Вязала и рассказывала о цветах. А Хани набирался сил. Спал прямо на земле, вдыхая сладкие ароматы. Восстановление шло тяжело, но продвигалось вперёд, хоть и по миллиметру. _______________________________       — Мама, ну что ты опять задумала? Как ты могла притащить мальчишку этого в свой дом? Я думал, что ты и правда наняла нормальную сиделку. Вот стоило только улететь в командировку…       — Сынмина, ну что ты? Он хороший и совсем безобидный. Посмотри, как дома чисто и растения все присмотрены. Да он и в доме-то не бывает! Сделает всё быстренько и уходит в сад, — тепло улыбнулась Джина.       Сынмин покачал головой. Ну вот и как её одну оставлять? Уехал проверить своих новых стрелков, а по возвращении нарущил не сердобольную помощницу, на которую рассчитывал, а непонятного парня. И ведь не боится же… А вдруг это убийца или вор?       — Мама, это опасно! — сделал последнюю попытку альфа. — А если он…       — Нет, сынок. Хани очень милый и совсем безобидный. Тебе просто нужно узнать его получше. Может присмотришься к нему?       — О Боже! Ты всё не оставляешь попыток меня с кем-то свести! Я всё ещё люблю Чонина и пока не готов быть с кем-то.       — Да ты просто познакомься с ним поближе. Может, оно всё само получится, — протянула женщина, лукаво улыбаясь ему. — Он в саду. И будь деликатнее, я тебя прошу. У мальчика явно что-то страшное случилось.       — Мама, ну я похож на монстра, что ли? — ахнул Сынмин. — Я просто познакомлюсь.       Сынмин поставил чашку на стол, стянул пиджак и вышел во двор. Обошел дом, раздумывая над словами мамы. Может, она и права. Он уже два года сохнет по бывшему. Периодически встречая его на тусовках и соревнованиях, альфа подмечал его красоту и потрясающую харизму. Ему так шла беременность… не от него. Чонин потрясающий, но уже давно не принадлежит Сынмину. Так сложились обстоятельства: омега влюбился в его лучшего друга, и альфа принял его выбор. Но теперь он совершенно один.       За эти два года было много всего случайного, но еще никто не тронул за сердце так же, как Чонин. И конечно мама не оставляла попыток его с кем-то свести. Жаловалась, мол, возраст уже и надо бы детишками обзоводиться. Но как? Ему тридцать два, но быть с кем-то, кто не интересен… Мин так просто не мог.       Он нашёл омегу в саду. Парень сидел на земле почти в клумбе с пионами и был абсолютно босым. Грустно смотрел на яркие цветы, поглаживая пальчиками нежные лепестки. Что его гложет? Почему этот юный мальчик будто ушёл в себя и не видит ничего вокруг? Почему не чувствуется его запах?       — Вы что-то хотели, господин Ким? — вдруг спросил младший, не отрывая глаз от розового бутона.       — Можно просто «хён». Я просто хотел познакомиться с тем, от кого в таком восторге моя придирчивая матушка. Ей угодить крайне сложно, но тебе это удалось с такой лёгкостью! — язвительно заметил альфа.       — Я и не старался. Просто тётушке нравится, как я ухаживаю за её растениями. И я ей безумно благодарен за то, что дала время на восстановление.       — На восстановление? Что с тобой случилось?       — Я потерял… малыша… — младший запнулся и повернулся к нему, глядя прямо в глаза, продолжил, — и почти полностью лишился сил. Но здесь рядом с растениями мне лучше.       — Как же так получилось? — Сынмин продолжил расспросы.       — Предал любимый человек. Я оказался лишь игрушкой и теперь… Зачем вам это? У вас ведь тоже неспокойно на сердце.       — Ты прав. Ты же не задумал ничего плохого?       — Нет. Мне здесь и правда очень нравится. Но я готов уйти, если вас беспокоит моё присутствие рядом с вашей мамой, — уверенно сказал мальчишка, поднимаясь на ноги. — Я не хочу быть обузой или помехой.       — Перестань! Меня мама просто убьёт! Просто знай, что я буду приглядывать за тобой, — строго сказал альфа. — У тебя всё есть: одежда или что ещё необходимое?       — Нет. Мои вещи остались в том доме, где я жил. А на мне, кажется, ваши…       — Обувайся. Жду тебя у машины. Поедем в торговый центр.       — Может, не стоит? — осторожно пискнул младший.       — Жду тебя у машины, — настойчиво повторил Сынмин, направившись в дом.       — Ну что, познакомились? — улыбнулась мама, как только он появился в гостиной.       — Мама, мы поехали. Верну мальчишку через пару часов.       — И куда это вы? Всё в порядке?       — Повезу его по магазинам, — усмехнулся Мин встревоженному тону Джины. — У него ведь нет ничего. И не сделаю я ему ничего плохого.       — Ну смотри у меня! — вдруг строго сказала женщина.       — Мама!       Когда вышел к машине — омежка уже стоял около машины. Сел на переднее пассажирское и будто сжался в комочек. Его нервозность будто распространялась по салону волнами. Не любит машины? Или его компания напрягает? По прибытии в торговый центр мальчишка совсем замкнулся: почти не поднимал взгляд и молчал, только кивал на то или иное предложение. Это напрягало. Может, угостить его мороженым? Или предложить сладкого? Но Хани от всего отказался, попросившись домой. Что происходит? Сынмин отправил его в машину. Затем, купив несколько комплектов одежды примерно подходящего размера, последовал на парковку. Омега спал, съёжившись за переднем сидении. Сынмин несколько минут стоял и смотрел на сжавшийся комочек. Тихонько, подобно мышке, погрузил на заднее сидение пакеты, стараясь особо не шуметь, потом сел за руль. Но даже в движении с заведённым двигателем он не проснулся. Когда Мин остановился у дома матери — Хани всё ещё спал. Альфа собрал все пакеты и отнёс в дом, поставив в его комнате.       — А где же Хани? — окликнула его Джина. — Ты же…       — Спит у меня в машине твой Хани! — ухмыльнулся Сынмин.       — Ну и как он тебе?       — Да странный какой-то! Как выехали в город, он сразу будто ушел в себя, закрылся.       — Он говорил, что плохо себя чувствует в городе, что ему нужна природа, — пояснила женщина. ***       Проходило время. Потянулись первые дни лета. Сынмин заметил, что всё чаще старается заехать к матери. Отговаривался своей обеспокоенностью за её здоровье, а сам… наблюдал за омегой. С каждым днём, проведённым в саду, тот и правда расцветал всё больше. Начал улыбаться, сам шёл на контакт. Альфа понимал, что этот мальчик почему-то трогает его сознание. Что день становится лучше, когда видит его улыбку. Об этом догадалась и мама.       — Права я была? Всё таки приглянулся мальчишка? — улыбнулась Джина, зазвав его на пирог, пока Джисон копошился в саду.        — Он такой маленький и беззащитный, мама! — пытался оправдаться альфа. — И очень красивый…       — Так позови на свидание! Чего ты ждёшь? Только не в городе. Увези на пляж на пикник или в Гранд Парк.       — Свидание? Но… а вдруг я ему не нравлюсь? Он сказал, что его предали.       — Вот и проверишь! — воскликнула Джина.       — У Криса есть небольшой домик по дороге на Коян. Я сейчас позвоню ему, — сказал Сынмин.       Друг конечно же сразу согласился, сказав, что оставил запасной ключ под цветком. Получив благословение мамы, Сынмин вышел в сад.       — Хани, можешь мне помочь? — Да, хён? — Мальчишка сразу поднялся на ноги и подошёл ближе.       — Я хочу кое что тебе показать. Но… мы надолго, поэтому заедем в маркет по дороге, ладно? — осторожно спросил Мин.       — А мы где-то в городе будем?       — Нет. Это на реке. Там лес близко. Тебе должно понравиться. Пойдём?       Дорога заняла около часа вместе с посещением магазина, куда младший идти отказался. Зато вот на месте с удовольствием покинул авто, сразу разулся и ушёл ближе к лесу. Сынмин внимательно наблюдал за ним. Такой осторожный, казалось, что здесь среди деревьев этот мальчик чувствовал себя как дома. Улыбка тронула губы альфы, лишь подтверждая его симпатию к омеге. Сынмин пошел следом, оставив сумку с продуктами у двери. Они прошли несколько шагов и остановились. И Джисон вдруг исчез прямо перед ним, метнувшись тенью за кусты. Где он? Что за прятки? И ни единого шороха!       — Зачем ты привёл меня сюда? — раздался его голос за спиной.       Сынмин развернулся и посмотрел ему в глаза.       — Как ты оказался сзади? — спросил Мин.       — Я порождение леса и здесь я свободен. Это же не просто так? Ты можешь не трудиться в своих объяснениях. Я слышал ваш разговор, — тихо проговорил Хани.       — И что ты скажешь?       — Ты мне тоже нравишься…       Омега подошёл ближе, вставая вплотную, приподнялся на носочках и коснулся губами его губ. Сынмин замер, совсем не понимая, что происходит. Руки скользнули на худенькие плечи. Он вдруг почувствовал биение его сердца. Но всё закончилось. Хани отстранился и буквально стал полупрозрачным, испуганно посмотрел на него и метнулся за дерево.       — Вернись… Я не обижу тебя! Хани, я тебя люблю! Обещаю, что всегда буду рядом! — закричал Сынмин, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Но вокруг только тишина. *** Спустя 14 недель       — Я не могу так! Работать не могу, есть не могу! Так и кажется, что он сейчас выйдет из-за дерева или возникнет перед носом! — грустно сказал Сынмин, откинувшись на стул.       — Тебе нужно отпустить его, Сынмина, — протянула Джина, кладя ладонь поверх его ладони.       — Я устал. Так жду его и умоляю, чтобы он поскорее вернулся. Моё сердце верит, чувствует его. Он где-то близко…       — Ближе, чем ты думаешь, хён, — раздался его шепот прямо над ухом.       Сердце забилось быстрее. Альфа подскочил на ноги и обернулся. Только сейчас понял, что тюльпанами так сильно пахнет не от букета на столе, а от парня. Только вот выглядел он как-то иначе: смуглая кожа, ярко-голубые глаза, чёрные волосы, что завиваются прикольными кудряшками и спускаются ниже плеч, а среди прядей… острые кончики ушей. Что за чёрт?       — Хани… ты… твои уши… ты…       — Да, — кивнул младший, обходя стол. — Я же говорил, что я создание леса. Тётушка, я там всё наладил. А можно тортик? Я так проголодался!       — Ты чудо! Конечно, Джисони! Чай будешь? — улыбнулась Джина.       — Буду. И, хён, я согласен.