Разрушая догмы.

День длился мучительно долго. Сколько кругов ада прошел Кевин, сосчитать он не мог, да и уж явно не пытался. Покинув свои досаждающие рассуждения, ему пришлось вспомнить и о мирских прихотях, а точнее, о голоде и боли в животе, ибо не ел он с самого утра, к тому же, не особо и следил за собственным режимом питания, сегодня это было отведено на второй план. Проходя по коридору на кухню, дом показался местом свободы, но, заметив рядом дверь сожителя, сие недолгое мгновение удовлетворения резко заменилось очередным урчанием в животе, а мысли вернулись к походу в магазин. Соседа в доме уже не было, по всей видимости, Моро поехал за вещами, и это показалось просто даром свыше, учитывая нынешнее состояние Дэя, он уж явно не был готов к новому параду колкостей. Отбросив и до того раздражающие рассуждения, с усталым вздохом он направился к выходу. Голову сдавливало, вероятно, он сам не осознавал, насколько был напряжен до этого. Ключи лежали на тумбочке около двери, и Кевин подкинул те в воздух, услышав лязг, и, поймав, сжал в ладони. Лифт не работал, и ранняя мысль о благословении небес показалась ему не лучше неудачной шутки, ибо его ватные ноги сейчас не были готовы к спуску с пятого этажа самостоятельно. Запинаясь, он плелся по лестнице, начиная прокручивать в голове Иисусову молитву, в попытках занять мысли чем-либо, отвлекая себя от размышлений о завтрашнем дне, хотя что уж говорить о нем, ежели и сегодняшний его день не был до конца завершён. Все еще не привыкший к атмосфере города, вечному запаху выхлопных газов, Дэй слегка поморщился, выходя из подъезда, и пробежал взглядом по детской площадке перед домом и звонко кричащим детям, что явно не торопились расходиться по домам. Головная боль усилилась, и Кевин торопливо зашагал в сторону магазина, ему на радость, находившегося в соседнем доме. Казалось, в городе ему не хватало кислорода, кошмарно душно, словно возможности вдохнуть полной грудью и не было вовсе. В магазине было прохладно, отчего по коже пробежали мурашки, но тело довольно быстро привыкло к температуре в здании, хотя он успел пожалеть, что не взял с собой тёплой кофты. Лишь зайдя в магазин, Кевин поймал себя на мысли, что сам не решил, что он собрался готовить, и соображать пришлось на ходу. Рис, картошка, помидоры, сметана, чай в пакетиках, и, вывалив всё на кассу, оставалось лишь ждать возможности быстрее оказаться в теплой квартире. Все тот же маршрут, кричащие дети, с писком открывающаяся дверь подъезда, чертовы ступеньки, кои Кевин проклинал весь свой путь по лестнице, кажется, выдумывая новое оскорбительное слово с каждым шагом. Дверь квартиры оказалась не заперта, что уже предвещало нахождение там Жана, отчего с губ Дэя сорвался усталый вздох. Готовка – вот что Кевин ненавидел больше всего. Хотелось бы спихнуть сию обязанность на соседа, и мысль даже показалась весьма привлекательной. Не упуская возможности сбросить с себя груз ненавистной ответственности, он без стука зашел в комнату сожителя, наблюдая за тем, как тот, лежа на животе, развалился на кровати, довольно махая ногами позади себя. Завидев в дверном проеме Дэя, он вопросительно поднял бровь, словно его визит был его чудаковатой галлюцинацией, а иначе, зачем он мог пригодиться поздним вечером? – Как насчёт разделения обязанностей? Не хочешь заняться готовкой? – Кевин скрестил руки на груди, да и озвучил он скорее не вопрос, а прямое утверждение, что он из вежливости пытался преподнести как ненавязчивый намёк, мол, «не будешь же ты все время без дела сидеть». На что Жан противно ухмыльнулся, потягиваясь на кровати и склоняя голову на бок, все же соизволил ответить. – Ох, как жаль, что я не умею готовить. – Пальцы впились в предплечья, но на лице не отразилось никакого намека на явную реакцию, и Кевин развернулся, желая быстрее покинуть комнату. И как этот придурок только дожил до своих лет? Что он вообще умеет? Квартиру осматривал, как по парку прогуливался, готовить не умеет, выглядит так, словно только что с помойки вернулся. Стоило отдать ему должное, у него был талант выводить людей одним своим присутствием. – Ну и чёрт с тобой. – Он мог поклясться, что слышал за своей спиной довольный хохот, но комментировать не стал. Достаточно ему на сегодня перепалок.