Распей с тем, кого любишь

В покои короля Отто пропустили без пререканий. Стражник даже не удосужился спросить, примет ли его король, просто распахнул двери и провозгласил: — Милорд десница, ваше величество. С одной стороны подобное обращение Отто льстило, с другой немного напрягало. Кого еще охрана так легко пропускает к королю? Все ли из этих людей надежны, как сам Отто? Он непременно озаботится данным вопросом чуть позже, а сейчас были дела поважнее. Отто сгрузил на письменный стол стопку принесенных с собой бумаг. — Ваше величество, — кивнул он Визерису. Когда Отто вошел, тот улыбался, как старому другу, но теперь улыбка, от которой так тепло становилось на душе, медленно сползала с его лица. — Я думал, ты зашел провести вечер за приятной беседой, — Визерис кивнул на кипу бумаг. — К сожалению, государственные дела требуют внимания короля, — ответил Отто. — А они не могут подождать до завтра? Я уже готовился ко сну. Визерис демонстративно потрепал себя по рукаву объемного халата, под которым угадывалась ночная рубашка, и сделал такое умилительное лицо, что сердце защемило. Однако Отто был бы плохим десницей, если бы подобные уловки на него действовали. Визериса он знал очень хорошо, и порой тот мог проводить в ночной одежде весь день, читая о древней Валирии или совершенствуя свой миниатюрный замок. — Это могло подождать два дня назад, — сказал он. — Но сегодня, к сожалению, эти указы должны быть подписаны, чтобы завтра вступить в силу. К тому же никто не запрещает вам подписывать бумаги в таком виде. — Я уже принял ванну, — проворчал Визерис. — А теперь опять испачкаюсь в чернилах. Впрочем, голос его звучал обреченно. Кажется, он принял неминуемую участь. С глубоким вздохом, полным бесконечной печали о тяжелой судьбе короля, он сел за письменный стол. Поначалу он подписывал аккуратно, ровно выводя буквы, иногда уточняя о содержании указов, но быстро понял, что в основном этом рутинные, неинтересные распоряжения, и дело пошло быстрее. Когда примерно половина бумаг перекочевала из одной стопки в другую, Визерис откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул. — У меня сейчас рука отвалится, — пожаловался он. — Пить хочу. Налей вина, вон там кувшин. Пока он разминал пальцы и с нескрываемым раздражением пытался оттереть пятна чернил, Отто отошел к другому столу и наполнил кубок. Пахло необычно, как будто чем-то пряным. — Интересный букет, — сказал он, подавая кубок Визерису. — Явно не из Простора. Что за вино, дорнийское? — Вроде как из Вольных Городов. Деймон прислал в качестве извинений. Отто среагировал мгновенно: выбил кубок из рук Визериса, не успел тот поднести его ко рту. Визерис ошарашено на него посмотрел, но очень быстро удивление во взгляде сменилось откровенной злостью. — Ты думаешь, оно отравлено?! — воскликнул он. — Деймон никогда бы так не поступил! — Деймон зол на то, что ты назначил наследницей Рейниру, а не его! — Отто не пытался сдержаться. Ну как можно быть таким беспечным? Деймона не зря прозвали Порочным Принцем, для него не существует границ дозволенного, а Железный Трон всегда был вожделенным пределом мечтаний. — Деймон никогда не причинит мне зла, — медленно произнес Визерис, пристально глядя в глаза Отто. — Ты плохо его знаешь… — Нет! Это ты плохо его знаешь! Дай сюда вино! — Не смей! Отто преградил Визерису путь, не давая подняться из-за стола. — Это ты не смей! Ты перечишь своему королю! Отто метнулся к кувшину, быстро наполнил новый кубок, но вместо того, чтобы протянуть Визерису, опрокинул его сам. Это было крайне глупо, но как еще доказать Визерису, каков его брат на самом деле? Если Отто придется пожертвовать жизнью, чтобы открыть ему глаза, что ж, он пойдет на это не дрогнув. Хотя, возможно, стоит позвать мейстера прямо сейчас. Впрочем, Отто сомневался, что Деймон добавил в вино яд, с которым может справиться мейстер. Визерис уже поднялся из-за стола и теперь смотрел на Отто. Все же беспокойство мелькнуло в его взгляде, но очень быстро исчезло, и благостное выражение вновь вернулось на лицо. Ничего не происходило. Отто прислушался к себе, но не нашел ни малейшего признака отравления. — Вот видишь, — улыбнулся Визерис. — Деймон не такое чудовище, каким ты его считаешь. — Для вашего блага, лучше все же выждать, — попытался вразумить его Отто, но Визерис махнул рукой и сам наполнил два кубка, один протянул Отто. Теперь уже Отто пил, стараясь распробовать вкус. Вино и правда было превосходным. Сладким, с фруктовым привкусом, разбавленным пряным ароматом на самой границе ощущения. Визерис такое любил, и в этом их вкусы совпадали. Кувшин опустел очень быстро. Визерис непринужденно болтал, рассуждая о винах, но Отто не забыл, зачем пришел. Дал ему время отдохнуть и вновь кивнул на письменный стол. Визерис обреченно вздохнул и поплелся обратно. Отто заметил бутыль на полу, видимо из нее вино перелили в кувшин. Он наклонился и сорвал клочок бумаги, свернутый в маленький свиток. — «Распей с тем, кого любишь», — прочел он. — Звучит странно. Может, стоит все же позвать мейстера? — Не говори глупостей, — поморщился Визерис. — Деймон имел в виду, что хорошее вино нужно пить в хорошей компании. — Выходит, я — хорошая компания, — усмехнулся Отто. — Ты — прекрасная компания, — улыбнулся Визерис, и улыбка его была искренней и чистой. — Но было бы лучше, если бы ты был моей единственной компанией. Он демонстративно покосился на стопку бумаг. Отто тяжело сглотнул. Мысли в голову лезли странные. По правде сказать, ему бы хотелось остаться с Визерисом наедине не как король и десница, а просто как хорошие приятели. Поговорить на отвлеченные темы, да даже просто посидеть рядом в тишине. Однако долг никто не отменял, а неподписанные указы никуда не денутся, лишь замедлят распланированный ход управления государством. — Нужно закончить, — сказал он и сам поразился, как хрипло прозвучал голос. Поначалу он решил, что все дело в вине, и оно оказалось слишком крепким. Однако что-то было не так. Каково это испить слишком много, Отто прекрасно знал, но сейчас с ним происходило нечто иное. Он сидел рядом с Визерисом, подавал ему листок за листком и не мог оторваться от тонких пальцев, державших перо. В комнате как будто стало жарко, на лбу выступила испарина, по спине потекла струя пота. Руки начинали трястись, а дыхание сбилось. Отто даже мог бы подумать, что вот теперь яд начал действовать, но вряд ли от смертельного яда у него поднялся бы член, а в голове засела одна единственная мысль: Визерис. Визерис был красив, а еще он был добр, обходителен, обладал самой великолепной улыбкой на свете и самыми прекрасными глазами. Отто надеялся, что у Алисенты получится привлечь его внимание и искренне ей завидовал. Ведь он не мог удостоиться чести даже просто коснуться белой кожи, провести по волосам, приникнуть губами к губам. Отто не обманывал себя, прекрасно понимая всю глубину безнадежности своих чувств и порочность влечения. Он не знал, мог ли воплотить мечты в жизнь, но не делал ни малейшего шага навстречу. Однако думать себе позволял. Фантазировать, прокручивать в голове возможные события. Вот только обычно он делал это в одиночестве, лежа в собственной постели, но никак не рядом с предметом обожания. Сейчас же он смотрел на Визериса и хотел его больше всего на свете. Хотел порочной животной страстью. Вино Деймона все же было отравлено, но не смертельным ядом, а возбуждающим зельем. Последний подписанный лист лег поверх стопы. Отто поднялся и заставил себя улыбнуться. — Ну, вот и все, ваше величество. Теперь вы можете спокойно отправляться спать, а я доведу указы до исполнителей. Он собирался уйти, но Визерис схватил его за руку. Его глаза горели, пальцы нервно подрагивали, дыхание сбилось. Отто не мог отнять руки, хоть и понимал всю неправильность ситуации. — Останься, — прохрипел Визерис и тут же оказался подле него, теперь уже обхватив за плечи. Отто попытался отстраниться, но не смог сделать и шага назад. От близости желанного человека кружилась голова, от горячего дыхания внутри разгорался огонь, словно он сам был драконьего семени. — Вино… — попытался сказать Отто. — Плевать. Прежде чем Отто успел воззвать к голосу разума, Визерис заткнул его поцелуем, жадно прильнул губами, зарылся пальцами в волосы, не давая отстраниться. Отто сдался. Проклятое вино тому виной или его собственно больное желание, но он презрел голос разума и подался навстречу Визерису. Поцелуй вышел неловким. Отто не помнил, когда в последний раз кого-то по-настоящему целовал. Если плотская близость иногда и случалась, то о поцелуях он забыл давным-давно. Визерис меж тем скользил пальцами по его одежде, нервно расстегивал застежки, путался в шнурках и завязках. Отто помогал. С каждой сброшенной вещью разум вопил все громче. Нельзя! Остановись! Но голос плоти заглушал все здравые мысли. Когда же Визерис скинул собственный халат, а затем стянул через голову рубаху, оставшись обнаженным, мир вокруг перестал существовать. Остался только Визерис — горячий, потный, возбужденный. Он дернул Отто к себе, сам уперся в стол и зашипел от резкого удара. Стол шатнулся, пара листов слетела на пол. — Бумаги… — прошептал Отто. — В пекло! — выдохнул Визерис, прижимаясь всем телом. — В пекло! Хочу тебя! Хочу! Остатки разума заставили Отто помедлить, хотя он тоже хотел Визериса всеми фибрами души. Каждой частичной тела. Но бумаги… Важные бумаги… — Идем в постель, — прохрипел он. Визерис смотрел на него влажными глазами несколько мгновений, показавшихся Отто бесконечностью, а потом потянул к кровати. Отто вдруг понял, что перешел черту, из-за которой уже не вернуться. Мысль мелькнула и пропала в пустоте, как и все остальные. Визерис растянулся на постели, призывно протянув руку. Отто задержался лишь для того, чтобы окончательно избавиться от остатков одежды. Он накрыл Визериса своим телом, тут же начал покрывать поцелуями. Довольные стоны стали ему наградой. Визерис жадно обнял его за шею, подставляясь, тяжело вздыхая и постанывая. Отто решил, что возьмет от этой ночи все. Пусть разум его затуманен, пусть завтра он будет вспоминать о случившемся со жгучим чувством вины. Пусть Визерис прогонит его: обратно в Старомест или на плаху — не важно. Здесь и сейчас он получит все, что ему причитается. Наверное, стоило поблагодарить Деймона за такой подарок, но вот уж чего мерзавец точно не заслуживал. Наверняка вино с любовным зельем было насмешкой. С кем он думал, Визерис его разопьет? С дочерью? Или может, надеялся, что сохранит до его возвращения? От мыслей, что Деймон намеревался сам взять Визериса, внутри зарождалась лютая ненависть. Нет, Визерис только его, и ничей больше. Отто сползал ниже, покрывая тело поцелуями, легкими укусами, ласками. Громкие стоны Визериса ублажали слух, как лучшая музыка. Отто остановился у возбужденного члена, провел языком, стараясь ощутить вкус, запомнить каждую выдающуюся вену. Визерис запустил пальцы ему в волосы, надавил на макушку. — Да… Пожалуйста… Боги… Отто пропустил богохульство мимо ушей, не в его положении рассуждать о нравственности. Он осторожно обхватил член губами и направил себе в рот, стараясь не торопиться. Он множество раз представлял, как делает это с Визерисом, порой наблюдал за девками, что брали у него, но понимать и уметь — разные вещи. Отто никогда не сосал чужой член и теперь старался изо всех сил. Он подозревал, что опоенный любовным зельем Визерис не поймет, насколько он в этом плох, но все же хотелось доставить ему удовольствие. Однако Отто не успел войти во вкус, Визерис быстро его оттолкнул, шире развел ноги и прохрипел, задыхаясь: — Возьми меня. От того, как уверенно звучали его слова, в голове рождались дурные мысли, отвлекаться на которые Отто не хотел. Ведь если начать рассуждать, где и с кем Визерис успел испробовать грех мужеложства, непременно всплывает имя Деймона, а о нем Отто меньше всего хотел думать в постели с Визерисом. — Там… — Визерис махнул рукой. — Есть масло… Отто тяжело сглотнул. Быстро нашел пузырек масла и плеснул себе на руку. Визерис закрыл глаза и запрокинул голову, отдаваясь на волю его пальцев. Отто не сказал бы, что хорош в этом, но, по крайней мере, в задницу он раньше трахался. Пусть это было так давно, что он почти забыл, как это делается. Скользкие пальцы проникли в Визериса, растягивая узкий вход. Если у него когда-то и был опыт с мужчиной, то явно давно. Визерис закусил губу и тяжело задышал. Отто двинул пальцами осторожно, медленно, неотрывно наблюдая за реакцией. Смотрел, как Визерис морщит лоб, как плотнее сжимаются веки, как удивленно открывается рот, когда пальцы внутри задели нечто плотное. Теперь Визерис совсем не походил на короля, напоминал скорее изголодавшегося по ласке человека. Он стонал и подавался навстречу пальцам Отто так, словно впервые получал настоящее удовольствие. «Впервые за долгие годы», — отметил про себя Отто. Наверное, с женой ему тоже было хорошо, но это ведь другое. Отто вынул пальцы и приставил член к заднице Визериса. Только теперь он понял, насколько возбужден. Он даже боялся, что прольется, едва войдя, но зелье Деймона действовало безотказно. Отто вошел целиком и замер, давая Визерису привыкнуть, но тот крепко обхватил его ногами и жадно подался навстречу. Отто сорвался, начал двигаться резко, быстро, грубыми толчками. Мелькнула мысль, что нужно быть осторожнее, но Визерис стонал так сладко, так жадно впивался ногтями ему в плечи, и просил еще. От его хриплого голоса разум словно переставал существовать, оставалось лишь возбуждение, нараставшее с каждым движением. Визерис под ним уже задыхался, в голос кричал, наверняка стражник за дверью слышал, но Отто было плевать. Все, что его интересовало: глухие стоны Визериса, умолявшего о большем. — Да-да-да… Вот так… Ох, Отто… О-о-отто… От звуков собственного имени Отто едва не вскрикнул. Он почти не сомневался, но все же мелкий червячок сомнения точил изнутри. Что если Визерис думает не о нем? Представляет кого-то другого? Но нет. Это он — Отто — в его мечтах и в нем самом. — Я сейчас… Визерис дернулся, выгнулся всем телом, и семя оросило его живот. Он сжал Отто в себе почти до боли, и тот с долгим стоном излился следом. Короткая вспышка удовольствия сменилась пустотой. Когда Отто открыл глаза, не сразу понял, где он. То ли он потерял сознание, то ли просто уснул, застигнутый блаженством. Вокруг было темно. Свечи прогорели, за окном сияли звезды. Визерис растрепанный, мокрый от пота обнимал его поперек груди и тихо посапывал. Отто попытался повернуться, но тело пронзила боль. То ли так подействовало вино с зельем, то ли он забыл, что уже немолод. Наверное, лучше всего было уйти сейчас, пока Визерис спит, а наутро сделать вид, что ничего не было. Однако Отто был слаб и не смог заставить себя подняться с постели. А что если наутро Визерис скажет, что давно хотел его, но не решался признаться? Что если есть надежда на пусть редкие, тайные, но все же встречи? Что он теряет, оставшись в его постели? Разве что совесть и благочестие, но их он потерял уже очень давно, за что вымаливал и будет вымаливать прощение у Семерых. Он устроился удобнее, накрыл обоих одеялом и прежде, чем окончательно уснуть, почувствовал, как Визерис прильнул к нему ближе.