Octopoda

Его язык выглядел отвратительно. Неестественно длинный, скользкий, с блестящими от слюны присосками. Щупальце извивалось, лениво выползая из пещеры рта, и, демонстрируя тошнотворную пластичность, тянулось к щеке Сэма. Хиггс издевался. Он настолько искренне упивался омерзением, написанным на его лице, будто всё ещё был человеком. Вокруг раздавался шум волн. Плеск воды заполнял собой пространство, закручивался спиралью, ввинчиваясь в уши. Хиггс стоял совсем рядом. Достаточно протянуть руку, чтобы коснуться его искусственного тела. Сэм не шелохнулся. Ему хотелось поморщиться от мучительного дежавю: серое небо, чёрный омут под ногами, он. Кипу, повиснув на синтетической шее, бряцало золотыми узлами, когда Хиггс приблизился. Голубые радужки вспыхнули на фоне белого лица: он заметил страх Сэма. Его взгляд тут же поблек. Ветер, пахнущий солью и водорослями, зашевелил отросшие светлые волосы. Хиггс вторгся в личное пространство резко, бесцеремонно, как делал всегда; он навис над Сэмом, почти прижимаясь к нему своим твёрдым торсом. Кишки в полупрозрачном брюхе затряслись, напоминая стаю угрей. Щупальце, скользнув между золотистых губ, вытянулось, двигаясь расслабленно и вольготно. Не выдержав, Сэм дёрнулся. Он упёрся ладонью в грудь Хиггса, тщетно пытаясь оттолкнуть. Сквозь перчатку ему удалось ощутить лишь холод металла и подвижность суррогатных мышц. В их последнюю встречу, выбивая из демента дерьмо, он чувствовал под костяшками плоть живого человека. Теперь же — Сэм знал наверняка — то рослое тело умерло. Или осталось на Берегу, закольцованное в вечности. Сбежать смогла только голова. Скользкий отросток проехался по щеке. Проглотив вскрик, Сэм стукнул кулаком по жёлтой пластине — в месте, где должно биться сердце. Паника оплела внутренности. Оставляя на скуле влажный след, язык проехался дальше, к уху. Острый кончик мазнул по мочке, вынуждая молниеносно втянуть голову. — Перестань! Собственный голос, глухой и надтреснутый, оказал на Хиггса влияние. Он втянул щупальце обратно в рот. Мягко улыбнулся, протягивая к Сэму чёрные руки. Тот, не ведясь на деланное дружелюбие, попятился назад. — Нет-нет, — слова Хиггса ударились в спину. — Не убегай, Сэмми. Другое щупальце, более длинное, оплело щиколотки. Потеряв равновесие, Сэм грохнулся. Поднимая плеск, он замолотил конечностями, стремясь нащупать песчаное дно. Не вышло. Хиггс потянул его обратно, как рыбу, запутавшуюся в сетях. Из него выходило всё больше отростков. Тёмные и гладкие, они хватали Сэма за запястья, сковывали, лишая возможности сопротивляться. Оставаясь по пояс в воде, он посмотрел на Хиггса. Тот возвышался над ним чёрно-красным монолитом; из его боков и спины тянулись щупальца, крепко сжимающие в тисках. Что ты такое? Хиггс тяжело опустился в воду и, усевшись на колени, потянул к Сэму ладонь. Его пальцы, коснувшись лба, убрали в сторону намокшие пряди. Это касание представлялось более чужеродным, чем хватка тугих отростков; зарычав, Сэм принялся вырываться, но было уже поздно. Щупальца развели бёдра в стороны. Подавшись вперёд, Хиггс взял его за пояс. Изучающе ощупал, скользнув ниже, к ягодицам. Он выглядел довольным. Язык вновь блеснул в свете пасмурного неба, прежде чем облизать лицо Сэма. Это было ужасно. Тягучая слюна воняла тиной и моллюсками. По глотке поползла тошнота, и Сэм, зажмурившись, попытался отстраниться. Бесполезно. Хиггс подхватил его под коленями, усадил на себя, прижимая ближе. — Открой рот, Сэмми, — вкрадчиво попросил он. «Нет!», пронеслось в голове. Сэм едва успел сжать челюсти — длинный язык уже блуждал по его губам. Удерживая конечности щупальцами, Хиггс расстегнул молнию на синем комбинезоне. За край ткани хлынула ледяная вода. Пробираясь сквозь складки одежды, она обожгла кожу, поднимая стаю противных мурашек. Озноб не заставил себя ждать. Мышцы содрогнулись в спазме, а холод на миг парализовал нервные окончания. Лёгкие горели от нехватки кислорода, и Сэм, испуганный, дезориентированный, сделал судорожный вдох ртом. Он понял, что совершил ошибку. Словно хвост взбесившейся мурены, язык взметнулся, одним плавным движением проникая внутрь. Сэму захотелось сблевать. Склизкая плоть потиралась о его нёбо, сочась вязкой влагой. Мёртвая рыбина, уже подсохшая на воздухе, но ещё не начавшая гнить — вот, каким он был на вкус. Хиггс начал раздевать его. Сильными роботизированными руками он рвал на части одежду с логотипом Drawbridge, продолжая вылизывать рот Сэма изнутри. Сознание заволокло туманом. Собственное тело обмякло, охваченное внезапной слабостью. Пытаясь собраться с мыслями, Сэм почувствовал, как с него стянули штаны. От низкой температуры воды его яйца самопроизвольно сжались, а между голых ягодиц ткнулось нечто упругое. Однажды, засидевшись в гостях у Хартмэна, ему на глаза попалась энциклопедия о морской фауне. Из вялого любопытства Сэм взял книгу в руки, открыл на случайной странице и стал читать. Во время спаривания самцы синекольчатых осьминогов обездвиживают самку, вводя ей дозу тетродотоксина посредством укуса. Во рту осел горьковатый привкус. Только сейчас до Сэма дошло: он наглотался слюны Хиггса. И, какая бы гадость там не содержалась, теперь она у него в желудке, всасывается через тонкие стенки, чтобы попасть в кровь. С помощью полового щупальца, называемого гектокотилем, самец передаёт сперму в мантию самки. Пластичный, холодный наконечник надавил ему на анус. Обмякший, балансирующий на грани отключки, Сэм ждал, когда придёт боль. Ещё бы, ведь его задница не может вместить в себя эту продолговатую, несоразмерную штуковину, растущую из Хиггса. Тот вдруг отстранился. Втянул свой длинный язык, оставляя в покое чужую глотку. И, подхватив Сэма под бёдрами, взял его за член. Ладонь оказалась тёплой. Сжав пальцы на съёжившемся от холода стволе, Хиггс улыбнулся. Он принялся растирать его в руке, не сводя с Сэма выжидающего взгляда. Щупальце около задницы зашевелилось. Тонкое навершие вновь прильнуло ко входу, заелозило вокруг, щекоча. Едва Сэм привык к этим поглаживаниям, как отросток вонзился внутрь, преодолевая кольцо мышц. У крупных особей отряда octōpoda процесс спаривания может занимать до четырёх часов. Хотелось зажмуриться, спрятаться от дискомфорта, прошивающего живот. Щупальце двигалось вперёд-назад, с каждым разом погружаясь глубже. В заднем проходе засаднило. Стиснув зубы, Сэм упёрся подбородком в грудь и издал сдавленный стон. Хиггс прервался. Чуть отстранившись, он с минуту созерцал сотворённую им картину; окоченевшего Сэма, сидящего на его бёдрах, почти распятого осьминожьим членом. А потом что-то произошло. Трение перестало быть таким болезненным — щупальце, растягивающее анус, увлажнилось, выделяя слизь. Оно заскользило, начав размеренно трахать Сэма. Ухмыляясь, Хиггс притянул его к себе. Растрёпанные светлые волосы защекотали Сэму нос, когда они соприкоснулись лбами. Давление на член вернулось: обхватив его, синтетический кулак проходился по всей длине, задерживался у головки, отодвигая крайнюю плоть. Стимуляция атаковала нервы, и с губ Сэма сорвался короткий всхлип. К паху прилила кровь. Нахлынувшее возбуждение помогло эрекции окрепнуть, взметнуться вверх отвердевшим стволом. Щупальце, орудующее у него в заднице, резко изогнулось. Оно стало прицельно бить в одну и ту же точку, разжигая искры яркого удовольствия. «Нельзя ему поддаваться. Ублюдок только этого и ждёт. Он хочет, чтобы ты стонал, как озабоченная сучка. Так сопротивляйся. Сопротивляйся!» Между их животами скопилась пена — настолько яростно Хиггс молотил рукой. Он не позволил Сэму уйти от реальности, наоборот: его гектокотиль лишь быстрее вбивался в расслабленный проход, а из кибернетического торса вышли новые щупальца. Гибкие, будто змеи, они сладострастно терзали самые чувствительные места Сэма: щипали за соски, теребили яйца, поглаживали шею и внутреннюю часть бёдер. Облизнувшись, Хиггс толкнулся в его рот, заставляя сосать свой язык. Обтраханный со всех сторон, Сэм почувствовал приближение оргазма. Сердцебиение ускорилось, рот наполнился слюной, анус сжался вокруг щупальца, удваивая ощущения от дрочки. Спустя секунды он позорно капитулировал. Доведённый до разрядки ладонью Хиггса, Сэм с глухим рыком кончил прямо в воду. Волна острого наслаждения прошла сквозь тело, парализовав на несколько мгновений. Бездумно толкаясь в синтетическую руку, он, наконец, обмяк. Тиски разомкнулись, освобождая ему конечности, а гектокотиль неспешно вышел из задницы. Втягивая ноздрями солоноватый воздух, Сэм осознал: язык Хиггса до сих пор у него во рту. Хозяйничает во влажном нутре, отвлечённый посторгазменной негой. Подплыв ближе, он схватился за плечи, скрытые красным доспехом. Заглянул в лицо с подтёкшим макияжем. И сжал челюсти. Гортанный вскрик ударил по ушам. Вытаращив глаза, Хиггс толкнул его в грудь, чудом не ломая рёбра. Сэм не отпускал. Темноватая плоть задёргалась между его резцами, разрываемая на части. Отстраняясь, он резко повернул голову, разгрызая плотные жилы языка. Тянул и тянул, покуда мясистые нити не лопнули. Кончик щупальца ещё шевелился, когда Сэм выплюнул его в воду. Согнувшись перед ним в три погибели, Хиггс выл, вытирая с подбородка голубую кровь. Неужели он думал, что его выходка останется без последствий?