Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Утром Джордж сказал, что хочет всё-таки купить «своему ангелу» подарок, и они опять поехали в тот магазин, где вчера Рафаэль купил Джорджу трусы. Там был тот же продавец, что и до этого. Он широко улыбнулся Рафаэлю и с любопытством посмотрел на Джорджа. — Покажите нам что-то модное, — попросил парень. — Что именно вы хотите? — ответил продавец. — Брюки, свитера... Желательно по акции... — он улыбнулся и посмотрел на Джорджа. Они пересмотрели почти весь ассортимент и выбрали несколько вещей. Рафаэлю особенно понравился тёплый и пушистый свитер. Хотя он выглядел слишком ярким и немного вызывающим для мужского гардероба, продавец пообещал сделать хорошую скидку, и это стало решающим моментом. Рафаэль решил больше ничего не брать, хотя ему понравились джинсы, которые предложил продавец. Но Джордж заставил его примерить, а потом и вовсе купил их, потому что видел, как они понравились Рафаэлю. — Я тебя разорю. Может, не надо? — прошептал парень ему, улыбаясь. — Тебе же хорошо в них, и они тебе нравятся... — Но это не дешёво! — С каких пор тебя стало это волновать? — С тех пор, как стал жить с тобой! — Рафаэль скромно улыбнулся и посмотрел на продавца. — Пока мы не будем их брать. — Нет, будем! Упакуйте! — возразил ему Джордж. — Тогда покажите, что у вас есть для бритья, — Рафаэль опять нежно посмотрел на Джорджа. — Что ты задумал? — пытался возражать мужчина, но Рафаэль был непреклонен. Он выбрал набор для бритья, в котором было всё необходимое. — Я хочу целовать твою гладко выбритую кожу, — сказал он тихо, когда они выходили из магазина. — Может, поедим блинчиков? — Я могу наделать тебе дома. Нужно только купить творог. — Ты умеешь? Правда? Меня научишь? — Конечно! — ответил Джордж. Прошли выходные. В понедельник они собирались в суд, и нужно было заехать за отцом Дмитрием. Рафаэль пытался сосредоточиться, но это давалось с большим трудом. Он всё время вспоминал, как на него смотрел отец Иоанн — его тяжёлый, обречённый взгляд. Что будет, если его вдруг отпустят? Что станет с Лёшей? Он отгонял эти мысли, но они навязчиво возвращались снова. Джордж заметил состояние парня и, подойдя к нему, обнял. — Всё будет хорошо! Это сегодня закончится, и ты сможешь жить спокойно! — он поцеловал его и прижал к себе, погладив по спине. — Мне трудно собрать свои мысли... — Я понимаю... И я с тобой. Давай соберём все вещи, потому что нужно отвезти тебя к отцу. Рафаэль погладил гладкую, выбритую щёку Джорджа. — Я бы хотел остаться жить у тебя... — тихим голосом сказал он. — Я бы тоже этого хотел! Мне понравилось, что ты был тут, со мной, эти четыре дня. — Понравилось? — Да, мой ангел. Я думаю, что это твой дом, как ты и сказал. — Тогда пусть вещи остаются здесь. В следующий раз я привезу другие. И побольше трусов! — Я был бы не против, если бы ты дома ходил без трусов... Рафаэль радостно засмеялся, глядя в глаза любимому. Они заехали за отцом, и Рафаэлю пришлось пересесть на заднее сиденье, уступив ему место. Тот спросил о самочувствии сына: — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо... За эти четыре дня я полностью пришёл в себя. И теперь готов к продолжению кошмара. Отец повернул голову и посмотрел на Рафаэля. — Ты и правда лучше выглядишь. Даже кажется, немного поправился. Спасибо вам, отец Георгий, что позаботились о Рафаэле. — Он много отдыхал и ел. И мы ходили по магазинам... — ответил Джордж, посмотрев на парня в зеркало заднего вида. Рафаэль поймал его взгляд и улыбнулся. — Ты купил что-то на деньги, которые отправил тебе его преосвященство? — Нет. Я отправил все его деньги ЗСУ. Мне от него ничего не нужно, — Рафаэль почувствовал раздражение, вспомнив об епископе. — Почему? Рафаэль, он пытался загладить вину после того, что произошло с тобой! — После того, как этот... Витя пытался приставать ко мне? Он хочет купить моё молчание, чтобы никто не узнал, что он держит у себя дома этого... проститута? — Рафаэль! Как ты смеешь такое говорить! Владыка милостив ко всем! Если мальчик запутался... — Он не выглядел запутавшимся... — перебил его парень. — Когда мы остались одни, он подошёл ко мне и положил свою руку на мою... промежность и предложил... — Хватит! Я не хочу это слышать! — он замолчал, было слышно, как он рассержен, по его сопению. Но Рафаэль продолжал: — Я больше не чувствую себя в безопасности дома. Я буду думать, что вдруг может появиться епископ со своим... — он посмотрел в боковое окно. — У отца Георгия я, по крайней мере, уверен, что меня никто не будет доставать. Я чувствую себя под его защитой! Ты же не сможешь меня защитить от епископа. — Тебе не нужна защита от него! С чего ты взял, что он может быть угрозой для тебя? — Потому что он постоянно настаивает, чтобы я приехал к нему, где будет этот придурок. — Вы должны понять Рафаэля! — вступился Джордж. — Он пережил очень травмирующее событие... Насилие... В таком возрасте, когда ему должно думать о совсем другом — о первой любви, о красивых отношениях, о добрых, понимающих друзьях... А ему приходится постоянно защищать свой разум от навязчивых кошмарных мыслей! — Я это понимаю... Но его преосвященство — святой человек! — Он совсем не святой! — опять перебил его Рафаэль. — Он такой же святой, как его друг, отец Иоанн. Подумай об этом! Оставшийся путь они молчали. Рафаэль опять прокручивал в голове самые неприятные возможные варианты развития событий. Он опять начал нервничать, поэтому постоянно искал взгляд Джорджа в зеркале. Его переживания достигли какого-то предела, когда они подъехали к суду, и он опять впал в отрешённое состояние. В помещении уже присутствовали все участники процесса. Был также епископ, который сидел рядом с Лёшей. Рафаэль не стал подходить к ним, просто кивнул. Суд опять начался позже, чем было назначено. Когда все заходили в зал, Рафаэль заметил, что в коридоре появился Геннадий — журналист. Хорошо, что у него был запрет, и он не чувствовал беспокойства по этому поводу. Всё проходило, как и в прошлый раз. Только теперь рядом с Рафаэлем была Виктория. Она спросила его, как он себя чувствует, что его беспокоит. Не нужно ли перенести заседание. — Я нахожусь в прострации... — ответил он. — Переносить не нужно. Я хочу как можно скорее закончить это всё. — Значит держимся. Я буду с тобой, чтобы поддержать в любую минуту. Началось заседание, и всё повторилось, как в прошлый раз. Когда судья вызвал Рафаэля, он повторил свои показания. — Рафаэль, ты можешь коротко описать события того дня? — спросил прокурор. — Вечером мне позвонил Лёша, мой одноклассник и сын отца Иоанна. Сказал, что его отец сильно избил его и потребовал позвонить мне, чтобы я пришёл в школу. Он пригрозил что-то сделать с ним, если я не приду. — Как именно он угрожал ему? — Лёша сказал, что отец Иоанн убьёт его, если я не приду. Он был очень испуган и плакал. — И что ты сделал? — Я позвонил отцу Георгию и сказал, что должен прийти в школу... — он на мгновение застыл, вспоминая тот день. — Чтобы спасти Лёшу... Отец Георгий сказал, чтобы я дождался его, но я боялся, что с Лёшей может случиться что-то ужасное, поэтому не стал ждать и пошёл сам. — Почему ты позвонил именно отцу Георгию, а не своему отцу или в полицию? — Потому что он видел, как отец Иоанн домогался меня после урока. И он постоянно поддерживал меня и заступался, когда возникали проблемы в школе. А позвонить в полицию я просто не додумался. — Что было потом? — Когда я пришёл в школу и вошёл в кабинет, отец Иоанн ударил меня по голове, и я потерял сознание... Когда я очнулся, мои руки были примотаны скотчем к ножке стола. — Рафаэль посмотрел на отца Иоанна. Тот сидел, опустив глаза. — Потом он раздел меня... сказал, что давно хотел... это сделать... Я попытался оттолкнуть его ногами, но у меня ничего не получилось... Он ударил меня по лицу, потом разделся сам и навалился на меня... Укусил за губы... — он коснулся своих губ. — И когда я закричал от боли, он начал душить меня. У меня уже потемнело в глазах, когда в кабинет вбежал отец Георгий и с ним была полиция... Потом я потерял сознание. — Рафаэль замолчал, нахмурив брови. Он смотрел на свои руки и почувствовал, как они дрожат. Потом поискал взглядом Джорджа. К его горлу подступил ком, и казалось, кто-то большой и тяжёлый придавил его к стене так, что он с трудом мог дышать. — Ты можешь описать своё состояние после того, как очнулся в больнице? Рафаэль прочистил горло и продолжил дрожащим голосом: — У меня начались сильные панические атаки... Я не могу контролировать себя, когда это случается. Я терял сознание... У меня до сих пор навязчивые страхи... Я испытываю страх, находясь рядом со священниками... Я не знаю, что вам ещё сказать. Моя психологиня назначила мне таблетки от тревожности, они немного помогают, но всё равно иногда я не могу себя контролировать. Хотя, если бы я их не принимал, сейчас бы со мной уже случилась истерика. — он шумно выдохнул, еле сдерживая слёзы. — Я просто хочу жить спокойно. Хочу, чтобы это всё закончилось. Мне было пятнадцать, и он... — Рафаэль опять посмотрел на отца Иоанна. — Посчитал, что моё тело предназначено для его утех. Он так и сказал... что моё юное тело готово принять любого. — Рафаэль вытер пальцами слёзы, стоящие в его глазах. — Хорошо... Садись на своё место, если больше нет вопросов. Он сел рядом с Викторией. Та сжала его ладонь и прошептала: «Ты молодец!» Следующей вызвали её, но Рафаэль уже не слышал, что она говорила. Он полностью погрузился в свои переживания. И вернулся к действительности, только когда дали слово отцу Иоанну. — Ваша честь! — начал он. — Я стою перед вами сегодня, признавая свою вину и осознавая, какой вред причинил своему сыну и Рафаэлю... Вина за мои действия будет преследовать меня до конца моей жизни... Но я хочу объяснить, почему я совершил покушение... — он замолчал и посмотрел на Рафаэля. Парень весь сжался от его взгляда. — Он — дьявол! Он свёл меня с ума своим взглядом! Он сводил с ума меня, моего сына... и других мужчин... — он посмотрел в сторону, где сидел епископ. — Он втерся в доверие отцу Георгию, и тот во всём помогал ему. Он свёл меня с ума и искушал долгие месяцы. Я уверен, что он искусил отца Георгия и продолжает искушать его каждый день! — отец Иоанн повысил голос. Рафаэль побледнел, услышав слова своего бывшего учителя, и посмотрел перепуганными глазами на Викторию. Та сжала его ладонь и прошептала: — Он пытается разыграть из себя религиозного фанатика, но это не поможет ему... — она взглянула на прокурора и покачала головой, давая понять, что эту речь нужно остановить. Тот встал. — Ваша честь! Подсудимый запугивает мальчика, осознавая его состояние. — Вы должны провести обряд исповеди и причастия! — он прокричал епископу. Но судья тут же прервал его. И объявил, что суд удаляется на совещание для вынесения приговора. Рафаэль был подавлен и перепуган словами отца Иоанна. Виктория оставила его на мгновение, чтобы подойти к прокурору. Она прошептала ему что-то, и тот кивнул головой. Пока её не было, к парню подбежал Джордж. Он сел рядом и взял его за руку, видя, что Рафаэль начал терять себя. — Успокойся... Сейчас всё закончится... — он смотрел ему в глаза, сжимая ладонь. — Что будет со мной? Я не рассчитывал на такой ход... — он смотрел на Джорджа мокрыми от слёз глазами и еле сдерживался, чтобы не заплакать. — Все будет хорошо! Его словами можно напугать только каких-нибудь старушек! Виктория вернулась и села на своё место рядом с Рафаэлем. — Я напомнила прокурору, что он звонил Рафаэлю из тюрьмы, когда Рафаэль никак не мог повлиять на него. Так что его истерика не сработает, — сказала она. — Вот видишь? Всё будет хорошо! Тебе нужно успокоиться сейчас, — он посмотрел на Викторию. — Спасибо вам! Вы так помогаете Рафаэлю! Парень прижался лбом к плечу Джорджа. — Мне страшно... Я не знаю, чем это закончится... — сказал он тихо. — Не переживай! — сказала Виктория. — Рафаэль, посмотри на меня! — она подождала, пока тот повернётся к ней. — Успокойся, сейчас нужно постараться держать себя в руках! Что тебя пугает? — Он сказал, что я дьявол! Вдруг ему поверят и отпустят... — Никто ему не поверит. Это будет воспринято как попытка манипулирования судом и давления на тебя! Это посчитается злыми намерениями! — успокаивала его Виктория. — Он пытается окончательно испортить мне жизнь... Он вплёл сюда даже Джорджа. — Рафаэль посмотрел на мужчину. — Что, если церковь запретит тебе общаться со мной? — Тогда я уйду из церкви! Слова Джорджа заставили парня взглянуть на него с удивлением. — Нас никто не сможет разлучить! Пусть они считают меня хоть служителем дьявола, но я никогда не оставлю тебя! — продолжил он, глядя Рафаэлю в глаза. — Я ведь знаю, кто ты на самом деле... — ты мой ангел! Рафаэль попытался улыбнуться, но его губы тут же искривились, и он заплакал. Джордж печально вздохнул и обнял парня. Они сидели так, и Рафаэль начал успокаиваться. Судья вернулся. Все встали. — Суд признал Пономаренко Ивана Ивановича виновным в совершении следующих преступлений: попытка изнасилования несовершеннолетнего, попытка убийства несовершеннолетнего, а также систематические избиения несовершеннолетнего собственного сына. Принимая во внимание тяжесть преступлений, суд приговаривает Пономаренко Ивана Ивановича к двадцати годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. По залу пронеслись вздохи. Рафаэль взглянул на отца Иоанна. Тот опустил голову и сильно побледнел. Потом поднял взгляд и последний раз посмотрел на Рафаэля. Парень смотрел, как его уводили, и еле слышно прошептал: «Я желаю тебе смерти там...» Все начали выходить, но Рафаэль всё ещё сидел на своём месте. Казалось бы, вот и всё закончилось. Но странное чувство не давало ему покоя. Это ещё не конец. Ему ещё предстоит борьба за свою любовь! Он повернулся к Виктории, которая тоже собиралась выходить. — Вы не могли бы поговорить с моим отцом? Мне кажется, он может иначе отнестись к словам... отца Иоанна. — ему хотелось бы, чтобы он произнёс это имя в последний раз. — Конечно! Я постараюсь убедить его, что это была жалкая попытка повлиять на суд, — ответила она, как всегда мило улыбаясь. — Он не просто так это сказал. Он знает, что это очень осложнит мне жизнь, — ответил ей Рафаэль. Она кинула на него обеспокоенный взгляд. — Пошли? Всё закончилось! Ты теперь можешь вздохнуть спокойно. Рафаэль действительно вздохнул, глядя на любимого. Он обвёл взглядом зал суда. Заметил, что за ним наблюдали Лёша и епископ. Отец уже стоял возле него, тревожно гладил бороду. — Меня могут принудить к исповеди и причастию, — прошептал он Джорджу. — Мне кажется, отец сейчас об этом и говорит с епископом. — В этом нет ничего страшного. Это только успокоит твоего отца, — ответил Джордж. Рафаэль заметил Ксению, сидящую в дальнем углу. Он почему-то обрадовался, увидев её. — Смотри, там Ксения! — сказал он Джорджу и указал на неё. Но Джордж потянул его к выходу. Ксения, увидев, что они выходят, тоже встала. Она говорила по телефону. Мужчины вышли из зала, где проходил суд. За ними следовала Виктория. Перед ними тут же возник Геннадий. — Добрый день! — поздоровался он, улыбаясь. — Ты рад, что закончился суд? Я слышал, ему дали приличный срок! И я не знал, что он пытался изнасиловать тебя... — У меня есть судебный запрет. Вы не можете контактировать со мной! — ответил ему парень. К ним присоединилась Ксения. — Это тот самый журналист, который преследует тебя? — она окинула его взглядом. — Рафаэль, документ с тобой? Вы же в курсе, что вам грозит, если вы нарушите запрет. И я, как юрист, позабочусь о том, чтобы у вас были очень серьёзные неприятности.  Рафаэль достал из рюкзака бумажку, вложенную в файл. Геннадий кинул взгляд на документ и обречённо вздохнул. — Хорошо, я вас понял! — он смиренно вытянул руки ладонями вперёд и отступил. — Как ты, солнышко? — Ксения подошла к Рафаэлю, обняла его и чмокнула в щёку. — Ещё не знаю... — ответил парень, обнимая её. — Я ещё не осознаю, что произошло... — Ты победил! Вот что произошло! Двадцать лет — это большой срок! — Мне кажется, он успел подгадить напоследок... — Ты про то, что он сказал? Это была такая жалкая речь! Вряд ли кто-то воспримет это всерьёз! — ответила она, улыбаясь. — А вот сейчас и увидим! — сказал он, заметив подходящих к ним отца и епископа. Отец поздоровался со всеми. Пожал Джорджу руку, странно посмотрев на него. — Рафаэль, нам нужно будет поговорить, — сказал он. — О чём? — Рафаэль прикинулся, что не понимает, о чём речь. — О том, что сказал отец Иоанн! — А он до сих пор священник? Его разве ещё не лишили сана? — ответил Рафаэль. — Для меня он просто преступник. — Не важно... Мы можем обсудить это с его преосвященством... — Я ничего не буду с ним обсуждать! — ответил Рафаэль раздражённо. — Отец! Ты поверил преступнику? — его глаза наполнились слезами. — Рафаэль... — мягко сказал Джордж. — Давайте обсудим это в другой день. — он посмотрел на всех присутствующих. — Сейчас он может распереживаться, и это плохо закончится. Он ещё не пришёл в себя после суда. Я постараюсь убедить его сделать то, что вы считаете нужным, то, о чём мы говорили, когда приехала скорая. Рафаэль резко повернулся к Джорджу. — О чём вы говорили? — спросил он. — О том, что тебе надо прийти на исповедь и на причастие, — ответил отец. Рафаэль встревоженно смотрел на Джорджа. Но тут Виктория вступила в разговор. — Я могу, как психолог, посоветовать вам что-то? Давайте отойдём... Она отвела отца в сторону. — Ты был прав! — сказала Ксения, которая молча наблюдала за спором. — Он подгадил... Я даже не подумала, что твой религиозный отец может так это воспринять! — Если бы это исходило от отца... — Рафаэль посмотрел на Джорджа. — Почему ты мне не сказал, что вы это обсуждали? — Извини... У меня вылетело из головы. Я подумал, что все забудут... — Это предложил епископ? — с уверенностью в голосе спросил Рафаэль. Джордж кивнул в ответ. — Он хочет подобраться ко мне всеми возможными способами. Почему он не может трахаться со своим Витей? — процедил он сквозь зубы. — Так, Рафаэль! Я понимаю, что у тебя есть свои причины. Давай обсудим это позже? Если тебя кто-то достаёт или ты чувствуешь, что тебе грозит опасность, обязательно свяжись со мной! Мне просто уже нужно бежать! — она подошла к парню и обняла его. — Обязательно свяжись со мной, и мы встретимся! Может, я смогу тебе помочь! Она подошла к Джорджу и обняла его тоже. — Спасибо, Ксения! Храни вас Господь! — проговорил Джордж. — Берегите его, хорошо? — она отстранилась от него и пожала его локти. — Я делаю всё, что в моих силах! — Если ваших сил будет не хватать, не стесняйтесь звонить мне! — Ксения ещё раз посмотрела на задумчивого Рафаэля и пошла к выходу. Рафаэль следил за стоящим отдельно от всех епископом. Вот к нему подошёл какой-то полицейский. Высокий, худощавый и, как показалось Рафаэлю, с каким-то безжалостным выражением лица. Епископ что-то говорил ему, и тот молча кивал, смотря себе под ноги. Потом он перекрести́л полицейского и протянул свою руку к его губам. Тот поцеловал её и тут же ушёл. Что-то тёмное было в этом полицейском, что-то отталкивающее. Тем временем к ним вернулась Виктория. — Я убедила твоего отца, что нужно подождать со всеми этими ритуалами, — сказала она. — Ты сейчас в очень пограничном состоянии. Любое давление может привести к очередному срыву... Ты мне не сказал, что тебе пришлось вызывать скорую... — Я был у... Георгия эти четыре дня и совсем забыл о том, что со мной что-то было. — парень посмотрел на Джорджа, слегка улыбнувшись. — Я чувствую себя в безопасности у него дома. Я даже хочу переехать к нему... Виктория ничего не ответила на его последнюю фразу. Отец подозвал жестом Джорджа, и тот пошёл к ним, извинившись. — Вы наверное устали сегодня? — спросил Рафаэль. — Если честно... — Виктория вздохнула. — Такое ощущение, что я попала в какой-то латиноамериканский сериал... Кругом сплошные скандалы, интриги... И всё это из-за страсти и любви... — она улыбнулась Рафаэлю. — Немного... истощает эмоционально. Но это очень интересное дело! — Это наверное очень сложно... Все эти гейские страсти... — Нет! Это очень познавательно! Мне кажется, моя жизнь плотно связана с геями. Один очень важный для меня человек тоже гей. И я учусь... помогать ему. Рафаэль пристально посмотрел на психологиню. — Он запутался? — Скорее, это я запуталась... — она смотрела куда-то в даль и улыбалась. — Но я побегу, у меня ещё есть дела! Если у тебя возникнут сложности — звони! Она надела пальто и пошла к выходу. Рафаэль проследил взглядом за ней и заметил стоящего у входа Геннадия. Может, он слышал их спор с отцом? Может, позже, когда Рафаэль успокоится, он сможет поговорить с этим репортёром? Рассказать ему правду. Раз они считают, что он дьявол, может, стоит показать всем, кто тут на самом деле чёрт? Отец молчал всю дорогу домой. Рафаэль прокручивал в голове сегодняшние события. Он больше не услышит про отца Иоанна двадцать лет. Рафаэлю будет тридцать шесть, когда тот выйдет из тюрьмы. Они с Джорджем, возможно, уедут куда-то за границу и вступят в брак к тому времени. А Джорджу будет пятьдесят четыре. Он не мог представить его стареющим. Казалось, он никогда не увидит Джорджа постаревшим — тот всегда будет молодым. Он улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Джордж, посмотрев на него в зеркало. — Всё хорошо. Просто... так непривычно, что все пытаются мне помочь. Ксения, Виктория... Они чужие люди и... так добры ко мне. И я уверен, что они ничего не хотят взамен. — Это же неплохо! — Джордж улыбнулся, глядя на Рафаэля. — Да... Мне начинает казаться, что есть люди, которые... которым я небезразличен. — Рафаэль смотрел на проезжающие машины. — Конечно есть! Ты ведь хороший человек. Хороший друг. Лиза и Антон очень любят тебя! Рафаэль улыбался. Он был спокоен сейчас. Одной проблемой стало меньше... Может согласиться на эти бесполезные ритуалы? И тогда они отстанут от него. Но мысль, что к этому причастен епископ, не давала ему покоя. Что, если епископ подсунет ему снотворное во время причастия? А потом утащит к себе, как паук муху. Только что он будет с ним делать? Трахнет? Только не это! Рафаэль потряс головой, освобождаясь от дурных мыслей. Он становится параноиком. Тем временем они подъехали к дому. Отец сразу вылез, попросив Джорджа зайти на обед, и пошёл к воротам. — Я не очень хочу есть с твоим отцом... — сказал Джордж, когда они остались одни. — Побудь ещё немного со мной. Я не могу поверить, что нам придётся расстаться сегодня. — Хорошо... — Джордж улыбнулся и открыл дверь. Повернулся и посмотрел на Рафаэля красивыми печальными глазами. — Пойдём, ангел мой! Джордж побыл с ними ещё час, потом уехал домой. Он даже не поцеловал Рафаэля, опасаясь, что их кто-то заметит. Парень проводил взглядом уезжающую машину. Несмотря на небольшой мороз, Рафаэлю не было холодно. Холоднее была его остывающая душа. Он постоял ещё несколько минут на улице, с грустью глядя на следы от покрышек на снегу — это был последний след, который оставил Джордж в его жалкой жизни. Рафаэль печально вздохнул, выпустив облачко пара, и пошёл домой. — Я не знаю, почему ты так вцепился в отца Георгия, — начал отец, когда Рафаэль вошёл на кухню. — Конечно, тебе не понять этого, — буркнул Рафаэль в ответ. — Так расскажи мне! Что ты так прилип к нему? Рафаэль молчал. Ему не хотелось терять то грустное спокойствие, в котором он пребывал. Он мыл посуду, натирая тарелки пеной. — Что ты хочешь от него? — не унимался отец, подходя всё ближе. — Ответь мне, Рафаэль! Зачем он тебе? — Просто я люблю его, — спокойно ответил парень. — Как?.. О чём ты говоришь? — отец смотрел на него, не отводя глаз. — Я говорю о том, что когда у меня проблемы, когда мне плохо — он спешит помочь. Он бросает всё, потому что понимает: я больше никому не нужен. Господи! Да ты сам ему звонишь, когда мне плохо, чтобы не заниматься этим самому. Ведь тебе я точно уже давно не нужен... — Рафаэль! Не начинай! — Это ты начал! — Рафаэль почувствовал, как внутри начинает закручиваться какая-то пружина. — Ты хочешь знать, зачем он мне нужен? Почему я так привязался к нему? Да потому что все посторонние люди считают его моим отцом! Стоит им только взглянуть! Потому что он всегда рядом — что бы ни случилось. Как ты рядом со своей дочерью. Ты всегда бежишь к ней, потому что любишь. А я всегда остаюсь один... В тот день, когда она родилась, меня опять бросили. Я так скучал по тем временам, когда ты читал мне Писание, а я гладил тебя по бороде и запоминал каждое слово, которое ты говорил... — Рафаэль вытер глаза. — Как мы ходили в баню, только я и ты... как отец и сын... — Рафаэль... Я, конечно, люблю тебя. Как ты можешь сомневаться в этом? — попытался возразить ему отец. — Потому что я день за днём видел, как вы на самом деле любите свою дочь, а меня замечали, только когда я стал плохо учиться. Ты мог неделями не обращать на меня внимания, не сказать мне ни слова. Я тогда понял, как выглядит настоящая любовь... Только любили не меня! — Рафаэль... — отец виновато смотрел на сына. — Но я, на самом деле, благодарен тебе! Ты дал мне больше любви, чем кто-либо в моей жизни, — он заметил, что Анна тоже вошла на кухню и слушала их разговор, притаившись. — То, что сказал отец Иоанн... — Господи, ты готов поверить преступнику? Самому грязному извращенцу? Это тебя епископ надоумил? — Я никогда не учил тебя неуважению к старшим! Тем более — приближённому к Богу. Рафаэль посмотрел на отца и криво улыбнулся. — Это ты про отца Иоанна или про его кума — епископа? Кто из них приближённый к Богу? Извращенец или его друг? — Не богохульствуй, Рафаэль! Ты ведёшь себя так, словно в тебе и вправду сидит какая-то нечисть! Рафаэль закатил глаза от бессилия. Он повернулся, чтобы поставить тарелки на место. — Ты должен исповедаться и причаститься. Иначе... Парень обернулся к отцу, ожидая продолжения. — Иначе что? Ты откажешься от меня? Если бы этот подонок изнасиловал твою дочь, а потом сказал, что это она виновата, потому что в неё вселился дьявол и она каждый день соблазняла его — ты бы тоже поверил? Нет! Я уверен, ты бы боролся за неё! А не оставил её в больнице на чужого человека. А ты ещё пытаешься подложить меня под епископа ради благ, которые он может тебе дать! Что, ты не знал, что епископ любит мальчиков? Ты думаешь, этот «запутавшийся» Витя просто так таскается с ним? Отец строго посмотрел на парня и влепил ему пощёчину. У Рафаэля аж искры в глазах засверкали. Он схватился за щёку, которая тут же начала пылать от удара. Сзади заревела Анна, которая никогда раньше не видела отца таким. Она с плачем выскочила с кухни и побежала в свою комнату. — Анечка! — отец помчался следом за ней. Через минуту Рафаэль услышал её крики: «Почему ты не любишь Рафаэля? Почему ты его бьёшь?!» Отец никогда раньше не бил его. А теперь поднял на него руку ради совершенно незнакомого человека. Он ему заплатит за это — рано или поздно. Рафаэль ушёл в свою комнату, но не захотел там спать. Он начал испытывать отвращение от пребывания в месте, где вырос, где спал всю жизнь. Теперь ему казалось, что это самое нечистое место на свете. Он сгрёб свою постель и перетащил в зал, на диван. После тех нескольких дней, проведённых со своим любимым, теперь всё в его жизни будет делиться на «до» и «после». Ему показалось, что он сам немного изменился.