Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Разговор с физруком не прошёл быстро. Владимир Владимирович стоял бледный, когда ребята повторили то, что он им говорил. Рафаэль рассказал всё, что произошло вчера. — Я видел, как он пытался обнимать Антона в спортзале. Нужно было проверить, чтобы ничего не произошло в душе. Поэтому я заглядывал... — пытался оправдаться Владимир Владимирович. — Почему вы посчитали, что что-то должно произойти? — неожиданно вступился Александр. — У меня складывается впечатление, что вы специально задержались, чтобы следить за Рафаэлем и Антоном. Он сделал паузу, рассматривая физрука. — Вы выглядите как человек, у которого были недобрые намерения по отношению к ученику. Я, как куратор, обязан ходатайствовать администрации об отстранении вас от педагогической работы, — сказал он строго. Рафаэль ещё не видел Александра таким. — Вы просто не понимаете! — воскликнул физрук. — Он! Владимир Владимирович указал дрожащим пальцем на Рафаэля. — Он представляет опасность для всех студентов! Посмотрите, как он одевается! Посмотрите, чем он занимается после занятий. Эти... танцы... Весь интернет завален этими видео, где он... ведёт себя, как... Александр перебил его. — Вы только что сказали то, что не имеет права говорить ни один взрослый, особенно педагог, — он посмотрел на Владимира Владимировича с холодным спокойствием. — Вы обвиняете ученика в «опасности», ссылаясь на его внешний вид, танцы, личную жизнь. Но мы не судим студентов за то, кем они являются, и что делают вне колледжа, если это не нарушает закон. Он сделал паузу, и его голос стал ещё строже: — Ваши слова сейчас — это не забота, это клеймо. А педагог, который навешивает клейма, не должен работать с подростками. Вы видите в нём угрозу? А я — молодого человека, который борется за своё достоинство. И я предпочту встать рядом с ним, а не с тем, кто ищет в каждом шаге ученика повод для подозрений. Если нужно будет начать официальное расследование по этому делу, я готов. Он перевёл взгляд на следователя. — Подождите... — воскликнул директор. — Нужно обойтись без официальных расследований. Давайте договоримся. Попробуем договориться. — Я не буду с ним ни о чём договариваться! — твёрдо заявил Рафаэль. — Я хочу справедливости! Я имею на это право! Он посмотрел на Алексея. — Что мне нужно написать? Или мне лучше связаться со своим юристом? — Я сейчас сам позвоню Ксении. Но мы можем начать процесс и без её советов, — ответил Алексей. Рафаэлю показалось, что он был рад появившейся возможности поговорить с Ксенией. Парень кивнул. Алексей достал телефон. Ещё раз посмотрел на директора. Тот заметно нервничал. Набрал номер и включил громкую связь. Послышались гудки. — Алло, — ответила Ксения через несколько секунд. — Гриненко беспокоит, — ответил Алексей. — Ты на громкой связи. Я сейчас в колледже. С Рафаэлем произошла неприятная история. Его хотели побить. И как выяснилось, один из преподавателей подстрекал обидчиков. Ему не нравится, как Рафаэль одевается, чем он занимается после занятий... — Антон рассказывал мне вчера про то, как физрук оскорблял Рафаэля, когда они пошли в душ. Рафаэль, ты цел? — Да, со мной всё в порядке. Но они схватили Лизу. Ей было больно... — Хорошо, я поняла. Рафаэль, я рада, что ты в порядке. Но это не меняет сути. Здесь речь идёт не просто о конфликте. Это — системное нарушение прав ученика и злоупотребление служебным положением преподавателем, — начала она спокойным голосом. — Скажите, директор с вами? — Да! — ответили Рафаэль и Алексей одновременно. — Пан директор. У вас уже были проблемы. Я тогда помогла вам замять конфликт. Но я вижу, вы не предприняли меры, и не смогу больше пойти на уступки. Здесь — публичная сфера, учреждение образования, и подросток, которому был нанесён моральный и, возможно, физический вред. И если вы хотите сохранить репутацию колледжа — вам следовало бы начать служебное расследование. Она сделала паузу и добавила чуть строже: — Напоминаю, что закон обязывает администрацию учреждения обеспечить безопасные условия обучения и уважение к личности ученика. Если преподаватель позволил себе дискриминационные высказывания или подстрекал к насилию — это основание для дисциплинарного взыскания и отстранения от работы. Она опять замолчала. В кабинете все молчали тоже. — Рафаэль, ты всё делаешь правильно, — сказала она помягче. — Сейчас тебе нужно написать заявление в свободной форме, где ты кратко опишешь, что произошло: кто, когда, что сказал, и как ты это воспринял. Не бойся формулировок — я позже помогу уточнить. Главное — зафиксировать. Укажи, что просишь начать внутреннее служебное расследование, а также уведомить Департамент образования. И ещё. Если преподаватель сам решит уволиться до начала расследования — это его право. Но это не освобождает администрацию от обязанности зафиксировать нарушение и сообщить об инциденте в вышестоящие органы. Любая попытка замять конфликт, особенно при участии несовершеннолетнего, — будет расценена как попытка скрыть дисциплинарное правонарушение. В этот раз будет всё серьёзно и по-настоящему. А следующий звонок будет не мне, а в прокуратуру. Алексей, проследи, чтобы копия заявления была зарегистрирована через канцелярию или входящий журнал. Не отдавать «в руки» — только официально. Я сама подъеду сегодня или завтра. После этого разговора Рафаэль написал заявление под диктовку Алексея, который сразу проверил, чтобы всё было оформлено правильно. Копию он отдал Рафаэлю. Как и обещал, следователь отвёз ребят по домам. Рафаэль сидел на заднем сиденье с Лизой. Она продолжала прижиматься к нему. Когда они прощались, она поцеловала его в губы и скрылась в подъезде. — Ты же говорил, что ты гей, — произнёс Алексей. — Пересядь на переднее сиденье. Мне нужно с тобой поговорить. Рафаэль так и сделал. — Я гей. А Лиза — моя близкая подруга, — ответил Рафаэль, глядя на следователя. — У тебя с ней... — У нас ничего не было... никогда. Кроме того, она — девушка Антона. Мы просто очень близки. И она моя партнёрша по танцам. Алексей покачал головой. — Мне сложно понять современную молодёжь. Я стараюсь, ради сына. Хочу быть с ним на одной волне, — тихо заговорил Алексей доверительным тоном. — Постоянно переживаю, чтобы с ним не происходило такое, как с тобой сегодня. Он у меня... слабее... и такой ранимый. — Такое может случиться с каждым, кто отличается. Это... система. И ей легче, когда все одинаковые. Если появляются такие, как я... или ваш сын... другие... ей легче уничтожить таких, — Рафаэль продолжал смотреть на Алексея, удивляясь его открытости. — Ты ведь не пьёшь и не куришь. Я боюсь, что если я не буду контролировать Никиту, он обязательно влезет в какое-нибудь дерьмо... — Я вырос в очень религиозной среде, — ответил Рафаэль, подумав. — Меня с детства приучали к тому, что правильно. Всё зло, что я видел в детском доме, как-то забылось. Хотя я повидал немало плохого. Там я научился отличать хороших людей от плохих. Это часто спасало меня от побоев. Он тихо коснулся плеча мужчины. Тот вздрогнул, бросил взгляд на парня. Рафаэль тут же отдёрнул руку. — Извините... Я просто вам доверяю... Алексей отвернулся, было видно, что он сжал челюсти. — Мой сын мне не доверяет, — почти неслышно сказал он. — Знаете, я тоже перестал доверять отцу. Потому что я вдруг потерял чувство безопасности с ним. Он подвёл меня... И я теперь ожидаю, что он подведёт меня снова. — Он знает, что ты... гей? — спросил Алексей, запнувшись. — Нет. В церкви это считается грехом. Хотя я лично так не считаю. Ведь любовь не может быть грехом. Когда ты жертвуешь всем ради другого — это высшее благочестие. А отец не позволит мне любить так, как я могу. Он вдруг повернулся к Алексею. — Может, ваш сын влюбился? Может, у него первая любовь, и он пытается разобраться в своих чувствах. А вы подозреваете, что он тайком курит. Сделайте ваш дом безопасным местом, где есть только любовь и забота. Алексей опять бросил на парня взгляд и промолчал. — Вы ведь не об этом хотели поговорить со мной? — вдруг сказал Рафаэль. — Да! — сказал следователь, опомнившись. — Мы узнали, что автобус в Черновцы действительно заходил на автовокзал, хотя не должен был. Мы нашли водителя, и он опознал убитого. Рафаэль поморщился. Для них он просто труп. Убитый. Жертва. Рафаэль тоже мог бы быть просто трупом. И им было бы всё равно, что он любил, о чём мечтал... — Кто-то позвонил и попросил заехать на автовокзал за посылкой, — продолжал рассказ Алексей. — Ему переслали деньги на карту. Но с посылкой никто не пришёл. Тот парень вышел в туалет и не вернулся. Может, ты что-нибудь ещё вспомнишь? Как звали того человека, к которому он ехал? — Я не знаю. Витя никогда не называл его имени. Или его сан. Я рассказал вам всё, что знал. — Получается, единственное, что мы знаем о нём — это то, что у него большой член. И ему нравятся мальчики... Он опять замолчал. — Но ты нам действительно очень помог. То, что ты нам рассказал, помогло хотя бы узнать, в каком направлении он двигался. Епископ нам сказал, что не знает, куда он отправился в тот день. — Вы не допрашивали его ещё раз? — спросил Рафаэль. — Ещё нет, но я намерен сделать это в любом случае. Мало того, что бюрократия работает медленно, так ещё, скорее всего, у него правда есть связи. Кто-то мне постоянно мешает. — А Константин? Вы узнали что-нибудь про него? — Мы пока изучаем. Это тоже займёт какое-то время. — А мы все... пока остаёмся в опасности... — тихо сказал Рафаэль. — Рафаэль. Я делаю всё, что могу. Я постараюсь защитить тебя. Ты мой анонимный источник, никто не знает, от кого я получаю информацию. Тебе нечего бояться. Просто живи свою обычную жизнь, люби. У тебя ведь есть кто-то? Ммм... Какой-нибудь мальчик? Рафаэль улыбнулся. — У меня есть кое-кто, — подтвердил он тихо. Потом серьёзно посмотрел на Алексея. — И я не могу позволить, чтобы он пострадал. Алексей высадил парня возле подъезда. Такой длинный и дурацкий день. Алексей просто чудом оказался возле колледжа. Или он на самом деле следит за ним каждый день? Эта мысль совсем не пугала его. Скорее наоборот, он чувствовал себя увереннее, зная, что его оберегает друг. Алексей ведь его друг? После их откровенного разговора он чувствовал, что это так. И он что-то скрывает. Когда Рафаэль зашёл в квартиру, Джордж не вышел его встречать. Заработался? Рафаэль обещал сообщить ему, когда у него закончится учёба, чтобы Джордж мог приехать за ним. Но он забыл. И Джордж не позвонил ему. Рафаэль почувствовал тревогу. Что-то не так! Он повесил верхнюю одежду и, взяв рюкзак, собирался идти в комнату, но в дверной арке появился Джордж. — Рафаэль... Я совсем забыл, что мы договаривались... — Ничего... Меня подвёз Алексей. Рафаэль обнял его и почувствовал, как напряжено тело его любимого. — Ты обедал? Тебя покормить? Джордж вздохнул. — Наверное, нет... Много работы. Рафаэль посмотрел ему в глаза. — Что случилось? — спросил он, немного отстранившись. — Ведь не из-за работы ты такой напряжённый? — Так, много всего... — Ты... Ты меня не поцелуешь? Казалось, Джордж вышел из раздумья. — Извини... Он прижал парня к себе и прильнул к его губам. — У меня голова... Совсем ничего не соображаю. — Тебе нужно поесть. И ты мне сейчас всё расскажешь. Я только переоденусь и помою руки. Пока Рафаэль переодевался, на телефон пришло сообщение. Он открыл его. Лиза прислала ссылку. Тапнул по ней, и открылось видео в ТикТоке. «Шок! Мальчик-гей наказывает гомофоба!» Видео из сегодняшней стычки шло под одну известную мелодию. Рафаэль в пёстром, почти радужном, свитере лупил своего обидчика. Видео длилось меньше минуты, хотя ему казалось, что на самом деле всё это происходило гораздо дольше. Там, конечно, не было разборок после драки, но всё равно. Рафаэль впервые увидел свой «страшный» взгляд. Чёрные глаза, плотно сжатые губы. Он был очень сосредоточен. Включил ещё раз видео, но в комнату вошёл Джордж. Рафаэль спрятал телефон в карман штанов. — Что ты смотришь? — спросил Джордж. — Н-ничего... Лиза скинула видео... это... В колледже кое-что произошло сегодня... — С тобой? — Пойдём, попьём чаю? Джордж посмотрел на парня, слегка наклонив голову набок. — Что случилось в колледже? Это из-за того, что ты так оделся? Или тот придурок-учитель?.. Рафаэль заметил, как сжались кулаки Джорджа. — Давай сделаем чай и поговорим. Только ты сначала расскажешь, какая у тебя беда. Он усадил Джорджа за стол, а сам начал суетиться, включил чайник и поставил разогреваться обед для него. Потом сел напротив Джорджа, ожидая рассказа. — Мне звонил епископ, — начал Джордж и отвернул лицо. — Спрашивал, что я решил. Насчёт тебя... Он замолчал. Рафаэль взял его за руку. Их пальцы переплелись. — Он сказал, что за неповиновение может лишить меня служения и даже сана, — Джордж опустил голову. — Это десять лет моей жизни. Он хочет перечеркнуть всё, ради чего я жил эти годы. Грудь Рафаэля сдавил невидимый обруч. Стало трудно дышать. В голове стало пусто, словно все мысли покинули её. Он попытался освободить свою руку, но Джордж крепко держал её. — Тогда я должен вернуться к отцу... — прошептал парень. — Ты не можешь потерять всё из-за меня. Джордж покачал головой. — Нет... Я сказал, что прекрасно знаю, зачем ему ты. И не позволю тебе стать его очередной игрушкой. Даже если мне придётся потерять всё. Рафаэль... Голос его задрожал. — Я смогу это пережить. Если ты будешь со мной. Без тебя... Он вздохнул. — Я вдруг понял, что все эти годы были нужны, чтобы я нашёл тебя. Всё, что произошло в моей жизни, обрело смысл, когда ты сказал, что любишь меня... По его щеке побежала слеза, и он вытер её другой рукой. — Я буду бороться за тебя до последнего вздоха! Клянусь... Не сомневайся во мне. Рафаэль встал и подошёл к Джорджу. Обнял. — Я никогда не сомневался, любимый, — Рафаэль крепче прижался к нему. — Вместе мы сможем победить. Он замолчал на секунду, глядя в одну точку, словно что-то обдумывал. — Мы должны узнать, сколько их было до Вити. Скольких он успел сломать... И если хоть один мальчик когда-то был на его попечении — Алексей это найдёт. Теперь на нашей стороне закон. Пусть и медленный, но всё же он есть. Джордж встал и вытер глаза ладонью. — А теперь расскажи, что случилось в колледже.