TWITCHовские БляDKI

Артем сидит в ванне, оперевшись руками о собственные колени и положив на них голову. Володя присаживается рядом. — Я не в лучшем состоянии, — говорит Тема, даже не оборачиваясь. Его голос изможденный и хриплый. Все то время, что он сидел в пустой ванне, он боролся с желанием умереть. Странная такая дилемма в эпизоды абсолютной апатии: помыться или вскрыться? — Мне плевать, — как-то просто отвечает Володя. С Артемом что-то не так в последнее время. И они оба это понимают. Только Тема просто не понимает, почему Вова все еще рядом; сидит на бортике ванны и его лицо остается непроницаемым, как коврик в этом эмалированном корыте. Почему тихо зашел в ванную комнату, а не ушел домой? Почему все еще не морщится с омерзением? Почему в его взгляде нет отвращения? Калюка сейчас, действительно, не в лучшем состоянии: сальные волосы и грязное тело. Он не хочет, чтобы близкие видели его в таком разрушенном, разбитом амплуа, но прогнать или что-то сказать нет сил. Он гниет изнутри. Вместе со всеми остальными мечтами, мыслями и желаниями. Со всем, что делало его когда-то полным, а не опустошенным почти до самого дна. Каша без лишних слов включает воду. Суицидальные образы преследуют галлюцинациями о том, что вода розоватого оттенка из-за крови. Его просто хуевит, такое бывает, скоро пройдет... — Тебе не неприятно? — голос предательски дрогнул; Калюка на мгновение повернул голову, и отросшие черные волосы слипшимися прядями прикрыли влажные глаза. — Нет. Мне нормально. Вова поливает его теплой водой из душа. Капает шампунем на грязные патлы и моет чужую голову. Целых несколько раз намыливая и смывая. Вообще-то он брезглив, но сейчас это неважно. Он слышит судорожное чужое дыхание, понимает, что Артем сейчас задыхается от беззвучных рыданий, но ни о чем его не спрашивает. Ничего не говорит. Просто молча помогает ему выйти из душа, взглядом окидывая обнаженное беззащитное тело. Накидывает на Темину мокрую башку полотенце и трет. Ткань впитывает влагу и становится мокрой, как и светлые тусклые глаза напротив, которые в сторону Вовы даже не смотрят. — Да ну. Все нормально, — надо же хоть немного сделать ситуацию лучше. — Мне главное... «Чтобы ты был здесь, со мной» – как-то слишком эгоистично. «Чтобы ты снова не касался острых предметов» – не то. «Я люблю тебя.» — не так, как-то уебански. — Просто хочу, чтобы с тобой все было хорошо. И ты снова улыбался. Володе действительно нравится чужая улыбка, чужой юмор. Он не хочет, чтобы Артему было постоянно хорошо, но хочет, чтобы тот был счастлив. С Вовой или без него. Это ли не переживание за другого человека? Другое слово называть страшно. Иванов беспокоится о Калюке не только потому что тот ценный экспонат их трансляций. Не просто потому что латентно влюблен. Наверное, это более высшее искреннее желание, о котором не хочется говорить даже самому себе. Он накинул ему полотенце на шею, прикрыв плечи. Мокрые Темины волосы свисали немного закругленными сплошными линиями. Калюка лишь кивает чуть-чуть, наконец-то посмотрев в Вовины глаза. И Володя пытается ответить, касаясь его плеч, затем ладоней, почти невесомо сжав его пальцы в своих. ...Ванная комната стала пустой. Только капли мерно падают с душа вниз, разбиваясь об эмалированное белоснежное покрытие. And while you sleep И пока ты спишь, I'll be scared Я буду бояться, So by the time you wake Но ко времени, когда ты проснешься, I'll be brave Я буду храбрым