Во имя Зонтопии

      Буше, вопреки ожиданиям, привела посетителей не на кухню, а в крохотных размеров комнатку — подобие кладовой, заставленное мётлами и прочими невзрачными вещами, которые можно было встретить в каждой таверне. — Я жду объяснений. — серьёзно проговорила девушка, заперев дверь и повернувшись к Баклеру. — Даже не знаю, с чего начать. — задумался тот. — Где ты был? — удручённо вздохнув, спросила Буше. — Тебя за это время уже десять раз похоронить успели. И, что самое главное, — она указала рукой на Зонтика, забившегося в угол, — кого ты к нам привёл? — Ах, да! — Искатель Правды вдруг заулыбался, глядя на нового приятеля. — Этот человек спас мне жизнь. Я, между прочим, весь этот месяц в колодце просидел, а он сегодня утром меня вытащил оттуда! Представляешь? — Да? — в голосе девушки звучало недоверие. — И как же ему удалось проникнуть в самую охраняемую во всей Зонтопии тюрьму?       Правитель знал, что ответ сейчас требуется именно от него, но он совершенно не понимал, как ему оправдаться. — Долгая история. — Зонтик не придумал ничего лучше, чем просто ничего не отвечать. — Не могу её рассказать. — Так я и знала. Баклер, ты сошёл с ума! — Буше осуждающе покачала головой. — Понимаю, что всё это выглядит подозрительно, но ему точно можно доверять! — не сдавался тот. — Он, как и я, ищет Щита. Нам обоим нужно с ним встретиться. Срочно! — Во-первых, — остановила его девушка, — я понятия не имею, где находятся Щит и остальные ваши дружки. А во-вторых, ты вообще знаешь, как зовут твоего «освободителя» и зачем ему понадобился Щит? — она снова говорила о Зонтике так, словно его не было в комнате. — Что-то я не заметила, чтобы ты своего спасителя по имени называл. Баклер, которому нечего было возразить, замолчал. Буше с немым укором уставилась на правителя. «Нужно придумать себе поддельное имя!» — мысли беспорядочно метались, сменяя одна другую. — «Только такое, чтобы оно не могло принадлежать никому из зонтопийцев. Иначе будет так, как в прошлой жизни…» Горечь воспоминаний обожгла сердце горячим свечным воском.       В памяти вдруг возник сидр с дикой мятой и гвоздикой, а затем и лепнина для органа, созданная Арметом. — Меня зовут Каранфил. — удивительно твёрдым тоном произнёс Зонтик. — Я не представился сразу, за что извиняюсь. Но и вы поймите — мне хотелось как-то… обезопасить себя. — Каранфил, значит. — девушка искоса смотрела на него. Очевидно, она по-прежнему ему не доверяла. — Что можешь рассказать о себе? Чем занимаешься? Зачем ищещь Щита? Мне… нам нужно понимать, кто ты на самом деле. — Буше, ну зачем так давить на него! — вмешался Баклер. — Это уже слишком. Он же сам признался, что не может всего объяснить. — И ты ему поверил? Серьёзно? — девушка перевела уставший взгляд на бывшего заключённого. — Один из самых важных Искателей, отмотавший срок за свои дела, повёлся на невразумительные объяснения не пойми откуда взявшегося «совсем не подозрительного» человека? Баклер помолчал несколько секунд, а затем вздохнул. Тяжело и обессиленно. — Ладно, не верь, если не хочешь. Я тебя не заставляю. — безразличным тоном проговорил он. — Просто оставь это дело мне и Искателям и не делай глупостей, хорошо? Буше раздражённо фыркнула. — Ты только что поставил мою и без того сомнительную безопасность под большой-большой вопрос. А ведь ваша секта слёзно клялась, что у «Хмельной чаши» и её работников не будет никаких проблем из-за неё. И что теперь? Нам всем смирно ждать, пока нас повяжут и отправят на эшафот Папахи за пособничество оппозиции? Я у них и так под особым вниманием нахожусь! — Я вас никому не сдам. — «Каранфил» наконец-то нашёл в себе силы прервать гневную тираду. — Я с самого начала не собирался этого делать… Девушка взглянула на него с плохо скрываемым сомнением. — Хочешь, чтобы я просто взяла и поверила тебе, как этот дурак? — она кивнула в сторону Баклера. — Нет уж, ни за что. «Какая-то совсем уж некрасивая ситуация получилась.» — с сожалением подумал Зонтик. — «Что мне делать? Как доказать, что я им друг и союзник, а не враг и шпион?» — Ты слышала про отмену сегодняшней казни? — вдруг поинтересовался Искатель. — Да как тут не слышать? Её все обсуждают. А что? — За этим стоит Каранфил. — гордо произнёс Баклер. — Он меня из тюрьмы привёл прямо на площадь и так и сказал: «смотрите, казни не будет, я со всем разобрался». Буше изумлённо посмотрела на «освободителя». — Это правда? — вполголоса спросила она. — Да. — Зонтик кивнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Пересмотр уголовных дел тоже я инициировал, если уж быть откровенным. — Тогда… — девушка побледнела. В её серо-синих глазах блеснули слёзы. — Я могу попросить вас кое о чём?.. — Просите, конечно! — правитель тепло улыбнулся и подошёл к Буше. — Сделаю всё, что в моих силах. — Если у вас будет такая возможность, то постарайтесь, пожалуйста, отпустить на свободу моего брата. — девушка в мольбе сложила руки. — Он один из Искателей Правды, и посадили его, честно говоря, абсолютно справедливо, но… но я сделаю всё, чтобы подобного с ним больше никогда не повторилось! Всю ответственность возьму на себя! — Это очень благородно. — от былого страха не осталось и следа. Сейчас Зонтик, полный решимости помочь, действовал уверенно, без тени сомнения или тревоги. — Как зовут вашего брата и за что он оказался в тюрьме? — Полдрон. — ответила Буше. Правитель застыл, услышав знакомое имя. — Арестовали его чуть меньше месяца назад, когда нашли у него листовки Искателей. Он свою вину, насколько знаю, даже отрицать не стал: сначала попытался отбиться от Папах, а когда не смог — сознался и начал с ними… ругаться. С тех пор полиция и меня подозревает, но никаких доказательств моей причастности, слава Зонтику, не нашлось. «Вот я и познакомился с сестрой Подрона… Жаль, в прошлой жизни я так и не успел этого сделать.» — Я вас понял. — лицо Каранфила приняло виноватое выражение. — Постараюсь добиться освобождения вашего брата. Однако дело серьёзное, так что будет сложно… — Спасибо вам огромное! — девушка смотрела на него с безмерной благодарностью. — Бросьте, я же ещё ничего не сделал. — смутился Зонтик. — Теперь, как я понимаю, ты ему веришь? — рассмеялся Баклер, обратившись к Буше. Та быстро вытерла набежавшие слёзы и укоризненно уставилась на него. — Тебе, вообще-то, должно быть стыдно, что Полдрон из-за вашей шайки в тюрьму угодил. — Так мне стыдно. — уже не так весело ответил беглец. — Но я, к сожалению, ничем не могу ему помочь. Вся надежда на одного лишь Каранфила. — Баклер с воодушевлённым видом повернулся к новому союзнику. — Боюсь показаться слишком наглым, но не могу не попросить: вы попытайтесь и других Искателей вытащить, ладно? — Попробую. — пообещал правитель. Он понимал, что освободить всю оппозицию невозможно; это то же самое, что вонзить кинжал себе в ногу. Однако хоть кого-то из товарищей Щита Зонтик собирался помиловать. Не только из сострадания, но и из корысти: в будущем они могли ему пригодиться. — Думаю, пора заканчивать нашу беседу. — Буше поправила выбившуюся из причёски бледно-бирюзовую прядь. — И так уже надолго задержались. Возвращайтесь за стол, я скоро принесу сидр.

***

      — Советую не ломаться и быть предельно честным. Любые попытки обмануть или что-то утаить будут сурово наказываться.       Пасгард старался вести себя холодно и отстранённо, но ненависть к тому, с кем он говорил, отчаянно рвалась наружу. Собеседником его был не кто иной, как телеграфист-предатель. Пожалуй, единственный, кого в Зонтопии ненавидели все без исключения. «Даже жаль, что его до сих пор не казнили. И это после того, что он натворил!» — с отвращением подумал Пасгард, глядя на заключённого. Тот держался в тени своей камеры, самой холодной и сырой в колодце, поэтому его жуткого бледного лица, больше подходящего мертвецу, чем живому человеку, не было видно. — Молчание тоже наказывается. — предупредил суперинтендант, скрещивая руки. — Ты меня понял? В ответ раздалось тихое хрипение, напоминающее скрип ржавых дверных петель. — Как тут не понять. «Надо же: и в таком положении он смеет оставаться наглым! Подлец!» — Ты не заметил ничего необычного сегодня утром? — спокойно спросил Пасгард, глядя на бывшего телеграфиста. — Может, слышал какие-то странные звуки за дверью? — У вас опять что-то случилось? — из этой фразы так и сочилась насмешка. «Он упрекает нас в некомпетентности? Он?! Нас?!» — Отвечай на вопрос, если не хочешь остаться без ногтей. Опять. — суперинтендант говорил холодно, хотя внутри у него всё кипело от злости. — Или мне приказать, чтобы сюда принесли гвозди?       Преступник помолчал несколько секунд, а затем произнёс: — Я слышал чьи-то голоса с левой стороны. На кого-то из ваших они не были похожи — я здесь уже всех стражников запомнил. — Сколько человек ты слышал? — Кажется, двоих. — немного подумав, ответил заключённый. — Потом они очень быстро пробежали мимо моей камеры. В сторону выхода, наверное? — Ясно. — Пасгард потёр переносицу, размышляя над этими словами. Всё сходилось. — Ещё что-нибудь расскажешь? — Я больше ничего не знаю. Очень жаль, но ничем не могу помочь. — узник ядовито усмехнулся. — Ты в этом уверен? — глава вневедомственной полиции не отказал себе в надменной улыбке. — Под пытками мигом сознаешься. — Тебе же нужна правда, да? — телеграфист-предатель чуть наклонился вперёд. Его мертвенно-бледное лицо на мгновение озарилось алым огнём свечи, стоявшей рядом с Пасгардом. — Под пытками я могу наврать столько, что вы за беглецами будете гоняться всю жизнь, но даже на верный след так и не встанете. Этого ты хочешь? Во взгляде суперинтенданта блеснула ненависть. — Во-первых, обращайся ко мне с уважением, на «вы». — ледяным тоном проговорил он. — Не забывай, в чьих руках сейчас находится власть. А во-вторых, не смей со мной пререкаться. Ты ведь прекрасно понимаешь, сколько горя принёс Зонтопии своими выходками, да? И после этого ты продолжаешь свои жалкие попытки навредить ей? Ты в самом деле подлец, достойный сожжения заживо. — Ещё мечтаете о моей казни? — наигранно вежливым тоном поинтересовался заключённый. — Очень мило. Но я бы на вашем месте был немного рассудительнее: Алебард же не просто так её отменил, правильно? — Когда-то он изменит своё решение. — процедил Пасгард. — Буду ждать. — телеграфист рассмеялся. — Ну, мы не об этом. Вам нужна помощь в поимке сбежавшего преступника и его подельника, верно? — И что ты предлагаешь? Сам сказал, что ничем не можешь помочь. — У меня есть кое-какая информация об одном из министров, с которыми я раньше работал. Не желаете послушать? — Не совсем понимаю, как она поможет делу. — хмыкнул суперинтендант. — Буду говорить откровенно. — узник обречённо вздохнул, будто не хотел выдавать бывшего «коллегу», если его вообще можно было назвать подобным образом. — Этот компромат навряд ли относится к вашим беглецам, впрочем, я бы не стал исключать такую вероятность. Однако он способен дать жизнь другому делу, наверняка ещё более серьёзному, чем побег какого-то… Кстати, кто сбежал? — Да уж. — Пасгард кисло улыбнулся. — Твою наглость всем зонтопийцам раздать — у тебя ещё останется. — Я просто спросил. — Расскажу, если услышу что-то важное. — победно объявил глава Стражей. Бывший телеграфист обиженно фыркнул. — В общем-то, — начал он, — рассказать я хочу о министре здоровья, Дублете. Он же не потерял свой пост? — в хриплом голосе зазвучала надежда. «Министр здоровья?» — суперинтендант удивился, но виду не подал. — «А мне он казался одним из самых безобидных в этой шайке…» — Нет, не потерял. — Пасгард покачал головой. — Почему спрашиваешь? Жалеешь его, что ли? — О, наоборот! — камеру наполнил злобный хохот заключённого. Издевательство над слухом Пасгарда продолжалось секунд десять; после этого преступник, вдоволь насмеявшись, соизволил продолжить. — Я всей душой желаю ему разделить мою участь, а то и умереть… Кхм, вернёмся к теме. Во время моей работы с министрами я не раз замечал странное, даже подозрительное поведение Дублета: он был чересчур скрытным и мнительным, никому не доверял и частенько куда-то отлучался с работы. В то время все министры этим грешили, но Дублет уходил почти постоянно. В какой-то момент мне стало интересно, куда и к кому он убегает, и я решил за ним проследить… Да не смотрите на меня так, будто вот-вот задушите! Говорю же: в то время мы все, мгм… пренебрегали работой. — Это никого из вас не оправдывает. — холодно ответил глава Стражей. Бывший телеграфист проявил благоразумие и не стал с ним спорить. — В общем, я проследил за Дублетом и выяснил, что он ходил в старую Зонтопию на собрания некоего тайного общества. Не знаю, посещает ли он их сейчас, но тем не менее, факт остаётся фактом. — Это была секта или другие заговорщики? — напрягся Пасгард. — Понятия не имею. Я так и не понял, что это за организация, но политику там определённо обсуждали. Помню, они говорили о каком-то «истинном правителе». — В каком контексте? — Хороший вопрос. Я слышал только обрывки фраз, из которых трудно составить что-то цельное. Поэтому и хочу, чтобы вы разобрались с тем тайным обществом. — Думаешь, оно до сих пор существует? — Вполне возможно. — заключённый пожал плечами. — Проследите за Дублетом. Может, он всё ещё ходит на их собрания. А, ещё кое-что: они все носили длинные чёрные плащи с огромными капюшонами, скрывавшими лица. Важная деталь, не правда ли? — Откуда мне знать, что ты не врёшь? — засомневался Пасгард. — Вдруг ты просто пытаешься подставить того, кому повезло, больше, чем тебе?       Узник раздражённо вздохнул. — В том-то и проблема. — ответил он. — У меня нет никаких доказательств. Но просто проверьте Дублета! Если всё в порядке — вам же лучше, если нет — тогда вы найдёте потенциальных заговорщиков и устраните угрозу. Это что, так сложно? «В его словах есть смысл.» — задумался суперинтендант. — «В самом деле, лучше проверить и ошибиться, чем ничего не сделать и упустить новых революционеров! Да и со старыми министрами пора разобраться.» — Ладно, уговорил. — Пасгард откинулся на спинку стула. — Только объясни, почему решил обо всём рассказать именно сейчас. — Раньше у меня не было такой возможности. — проворчал телеграфист. — И вообще, я сначала очень сильно злился на новую власть, а потом как-то остыл и понял, что утаивать такую информацию, наверное, не стоит. Хотя бы ради мести Дублету. — преступник тихо засмеялся. — Если на этом всё, то я пойду. — сухо произнёс суперинтендант. — Идите, конечно! Не смею задерживать столь важную персону.       Пасгард, проигнорировав колкое замечание, молча взял подсвечник и вышел из осточертевшей ему камеры. «Главное, чтобы Алебард не узнал, что я сюда приходил. Понять не могу, почему он так равнодушно относится к побегу одного из главных Искателей Правды?» — этот вопрос с самого утра не давал ему покоя. — «Ещё и внезапная отмена сегодняшней казни, и пересмотр уголовных дел… Ничего не понимаю. Зачем всё это нужно? Для чего?» Глава вневедомственной полиции прошёл мимо охранников подземной тюрьмы. Те стояли, вжавшись в стены и пристыженно опустив глаза. Они прекрасно понимали свою оплошность. В памяти Пасгарда зазвучали слова Первого министра: «В случившемся есть и моя вина, ведь это я приказал отправить стражников подземной темницы охранять Центральную площадь, поэтому можете ни о чём не волноваться. Вас не за что наказывать.» Алебард был прав — охрана действовала по его приказу, следовательно, винить её было не в чем. Но разве мог Архибрат, правая рука Великого Зонтика, допустить столь серьёзную ошибку?.. «Как бы то ни было, делом о побеге Баклера займусь я.» — суперинтендант был твёрд в своём намерении. — «Я, как глава полиции, отвечаю за безопасность зонтопийцев. Прав Алебард или нет — решать не мне. Но оставшихся Искателей, а вместе с ними и всех, кто сеет смуту и раздор в стране, я обязан уничтожить. Во имя Зонтопии.»

***

      — Ну, за свободу. — весело произнёс Баклер, поднимая пинту с сидром, в котором плавали листы мяты и цветы гвоздики. — За свободу. — Каранфил улыбнулся и ответил тем же. Кружки коротко звякнули, приветствуя друг друга. Кисло-сладкий сидр, сильно пахнущий яблоками, показался Зонтику самым вкусным, что он пробовал за всю свою жизнь. — Как вам таверна? — спросил у него Баклер, поставив наполовину опустевшую пинту на стол. — Мы здесь частенько будем встречаться. — Удивительно, но мне всё нравится. — правитель не солгал: после разговора с Буше «Хмельная чаша» стала для него очень даже приличным заведением. — Кстати, хочу узнать о ваших планах. Что собираетесь делать дальше? — Не могу сказать. — Искатель неопределённо пожал плечами. — Буду ждать, пока со мной кто-то свяжется. «Логично: после недавней облавы Щит и его сторонники затаились. Но надолго ли?» — спросил себя Зонтик. — «Самостоятельно их мы точно не найдём, поэтому остаётся выжидать, когда они найдут нас самостоятельно.» — Давайте завтра встретимся в условленном месте? — предложил Каранфил. — В таком, где не будет большого скопления людей. — Хм. — Баклер постучал пальцами по столу. — Как насчёт кладбища? — Кладбища?.. — переспросил Зонтик, нервно усмехнувшись. — Я ослышался? Или это была шутка? — Я серьёзно. Ближе к ночи там никого не будет. Никто нас не увидит и не услышит. — Очаровательно…       Перспектива ночного похода на кладбище, мягко говоря, не прельщала. Но альтернативы Каранфил не видел: погост действительно был спокойным, пускай и жутковатым местом, куда в поздний час никто в здравом уме не сунется. Под категорию здравомыслящих людей Зонтик и Баклер, очевидно, не попадали, поэтому кладбище оставалось для них лучшим вариантом. — Хорошо. — скрепя сердце согласился правитель. — Во сколько встречаемся? — Часов в восемь вечера. — ответил Искатель с самым что ни на есть беспечным видом. — Самое хорошее время: не слишком поздно и не слишком рано, чтобы попасться кому-то на глаза. — Тогда договорились. — Зонтик поднял свою пинту, где ещё оставался сидр. — За успех нашего дела. — За успех нашего дела! — Баклер последовал примеру товарища. Снова зазвенели кружки.

***

      Через десять минут правитель, попрощавшись с новообретённым союзником, уже возвращался в замок. Холодной рукой Зонтик сжимал маленький клочок бумаги, который он попросил у Буше перед тем, как уйти. «Теперь нужно придумать, как передать его полиции. Из рук в руки нельзя. Незаметно подложить в карман я не смогу, если это вообще возможно. А что, если просто бросить на землю недалеко от патрульных и быстренько уйти?» Размышления Каранфила прервал шум многочисленных голосов. Он повернулся в сторону, откуда они доносились, и увидел там большую толпу. Стояла она возле дома Баклера. «Не нравится мне эта ситуация.» — Зонтик рефлекторно ускорил шаг. — «Стоит ли подойти и узнать, что происходит?..» Любопытство победило страх, и правитель, надвинув капюшон, неторопливо приблизился к своим подданным. Те не обратили на него никакого внимания — все смотрели на одно. На Чёрных Папах, оцепивших дом Искателя Правды. «Твою ж!..» — Зонтик быстро развернулся и направился в противоположную сторону, к замку. — «Очевидно, что сбежавшего преступника в первую очередь будут ловить у него дома! К счастью, Баклер это понимает и жить будет в другом месте. Он так и не сказал где, ну да это и не важно. В гости к нему я пока не собираюсь.» Вдруг правитель остановился и оглянулся. Стражами морали и нравственности руководит Пасгард. Тот, кто ему изначально и был нужен. Каранфил разжал ледяную ладонь. Записка упала на землю, и он торопливо зашагал прочь от злосчастного дома, возле которого теперь и ходить-то было страшно. Оставалось только надеяться на то, что послание попадёт в нужные руки. — Прошу прощения… — сзади вдруг послышался чей-то тихий голос. Зонтик вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Кулет, сжимающий в единственной ладони выброшенную записку.