Во имя Зонтопии

      За окном грянул колокольный перезвон, возвещавший начало нового дня. Зонтик рывком вскочил с кровати. Смятое за ночь одеяло упало на пол, но правитель не торопился его поднимать: он внимательно считал, сколько раз ударят колокола. «Восемь!» — обрадовался Зонтик, ещё не полностью очнувшийся от сна. — «Нужно собираться на службу.» Воспоминание о только что увиденном кошмаре неприятно кольнуло сердце. Правитель напряжённо дёрнул плечами и провёл рукой по лицу. Почувствовав на ней что-то влажное, он вытянул её перед собой, присмотрелся. Взор его сверкнул холодной сталью. — Кровь. — со злой усмешкой сказал Зонтик, разглядывая испачканные красным пальцы и ладонь. — Отличное начало дня, лучше некуда!.. Правитель тяжко вздохнул и направился в ванную. Там он остановился возле зеркала, в котором отразилось его болезненно-бледное лицо с мутновато-голубыми усталыми глазами. Из носа тонкими струйками текла кровь, местами успевшая запечься и потемнеть. «Это как-то связано с моим сном?» — Зонтик безразлично смотрел на своё отражение. В глубине души шевельнулась неприязнь. — «Или я просто схожу с ума и вижу знаки даже там, где их нет и быть не может?» Холодная вода смыла ещё тёплую кровь и разогнала невесёлые мысли, хоть и не до конца: правитель по-прежнему чувствовал себя морально и физически раздавленным из-за кошмара. Сил куда-то идти и что-то делать у Зонтика не было, но он и не думал прислушиваться к своему состоянию. Сейчас его волновала только судьба страны и подданных, в частности Айлетт и Мориона. Наскоро одевшись и захватив уже ставший родным кинжал, правитель вышел из комнаты и заспешил к Алебарду.       «Как вообще мне нужно истолковать этот треклятый сон?» — размышлял он, спускаясь по лестнице тайного хода. — «Как предсказание? Как инструкцию? Как обычный кошмар, вызванный нервами? Каким образом я должен понять, что он значит?!» Теперь в Зонтике кипел самый настоящий гнев. Он бесконечно сильно злился на чёрных теней из своего кошмара и на убийцу Мориона, кем бы тот не оказался. Но больше всего правитель злился на самого себя, всё такого же слабого и беспомощного перед лицом опасности, как в прошлой жизни; даже повернув время вспять он не мог взять и одним махом решить все проблемы. Он всё ещё не мог уберечь свой народ от бед, и это безумно его тяготило; сон, в котором Зонтик просто наблюдал, как убивают его подданных, стал очередным напоминанием о неспособности их защитить. «Я ничтожество.» Правитель едва сдержал судорожный всхлип, рвавшийся из груди. «Нашёл время для нытья! Заняться, что ли, больше нечем?» — он быстро смахнул набежавшие слёзы и подошёл к двери, ведущей в основную галерею. С наружной стороны она была прикрыта длинным гобеленом, поэтому никто, кроме Алебарда, самого Зонтика и строителей, отвечавших за возведение за́мка, о ней не знал. По крайней мере, не должен был знать. Правитель прижался ухом к холодной каменной стене, прислушался. «Вроде никого.» — он отстранился от стены и легонько толкнул внушительных размеров дверь. Та охотно поддалась и, тихо скрипнув, отворилась.       Выбравшись из-под плотной ткани гобелена, Зонтик оказался в длинном пустом коридоре, неярко освещённом бледно-жёлтыми солнечными лучами, что вместе с прохладным утренним воздухом лились из стрельчатых окон. Правитель ещё немного прошёл по галерее и наконец-то остановился возле спальни Алебарда. Дверь комнаты Первого министра, довольно массивная, сделанная из тёмного дерева, ничем не отличалась от остальных дверей в замке, за исключением тех, что связывали тайные проходы. Если бы не ручка, зачем-то покрытая мягкой голубой тканью, Зонтику пришлось бы искать её гораздо дольше. «Надеюсь, Алебард ещё не ушёл.» — правитель несмело постучался. Через несколько секунд, к большому его облегчению, с обратной стороны раздался звук поворота ключа. Дверь открылась, и на пороге появился Архибрат со свёрнутым плащом в руках. — Здравствуйте, господин. — министр поклонился. — Вы ко мне? — Доброе утро. — Зонтик мягко улыбнулся в ответ. — К вам, конечно. — В таком случае, проходите. — Алебард кивнул вглубь комнаты, приглашая правителя войти. Зонтик, и без того не горевший желанием шастать по чужим покоям, чувствовал, что министр предлагает это неохотно, из одной лишь вежливости, потому поспешил отказаться. — Нет-нет, я ненадолго. — правителю показалось, что плечи Алебарда слегка расслабились после этих слов. — Вы куда-то собираетесь? — К Дублету, исполнять ваш вчерашний приказ. Давно нужно было наведаться к нему с ревизией, проверить, на что он там тратит госбюджет и чем вообще занимается… А вы куда в такую рань? На утреннюю службу, что ли? — Архибрат протянул ему новый плащ, на этот раз тёмно-синий. «На таком кровь не заметишь.» — мелькнуло в мыслях у Зонтика. — Спасибо. — кивнул он, приняв накидку. — Вы угадали, я действительно на утреннюю службу иду. За Морионом-то нужно приглядывать. — Я уже отдал верным людям приказ наблюдать за ним. Они обо всём позаботятся, не беспокойтесь. — О, это очень хорошо! Но мне всё равно нужно заглянуть в храм. Так, на всякий случай. Чтобы спокойнее было. — Что ж, как пожелаете. — чуть похолодевшим тоном произнёс Архибрат и умолк. Взгляд его стал отрешённым и пустым, точно министр смотрел не на правителя, а куда-то сквозь него. Зонтик сразу понял, в чём дело. — Вы же не думаете, что я не доверяю вам и вашим людям? — настойчиво спросил он, глядя Алебарду прямо в глаза. — Я… — министр на мгновение растерялся. — Нет, конечно! Что за странные вещи вы говорите… — Значит, всё-таки думаете. — вздохнул правитель, накидывая плащ. — Нет, Алебард, дела обстоят совершенно иначе. Вам я доверяю даже больше, чем самому себе, пускай с некоторыми вашими решениями я и не особо согласен. Но это мы обсудим потом! Сейчас же я хочу сказать вот что: всё это время я полагался только на вас и ваши таланты, на вас я спихнул все свои обязанности Верховного лидера! А теперь объясните мне, как я могу не доверять человеку, на попечение которого сам оставил собственную страну и которого сам наделил, по сути, безграничной властью в её отношении? Зонтик говорил твёрдо, даже строго, будто отчитывал Архибрата за его мнительность. Тот изумлённо молчал, не зная, что и ответить на такой странный и неожиданный упрёк. Отсутствие реакции смутило правителя. Он сразу стушевался, неловко отвёл взгляд. — Простите. Я, наверное, перегнул палку… — начал оправдываться Зонтик. — Не стоило мне так на вас набрасываться. Просто я хотел сказать, что если бы я вам не доверял, я бы так к вам не относился… Вот. — Всё в порядке, господин. Вам не за что извиняться. — тон Алебарда значительно потеплел, в уголках губ появилась лёгкая улыбка. — Я, кажется, этого не говорил, поэтому скажу сейчас: вы изменились. Очень сильно. — И в какую же сторону? — с волнением спросил правитель. — В лучшую или… в худшую? Архибрат задумался. Чем дольше он молчал, тем страшнее становилось Зонтику. «Неужели в худшую?..» — занервничал тот. — Полагаю, ещё рано делать какие-то выводы. — министр попытался уклониться от ответа и вместо него задать собственный вопрос. — Тем более, я не знаю, что послужило причиной для такой разительной перемены. — Когда-нибудь я всё вам расскажу. — пообещал Зонтик и тут же добавил: — Когда мы оба будем к этому готовы. — В таком случае, буду готовиться и ждать. — Алебард пожал плечами. Несколько секунд они с правителем молча смотрели друг на друга. Каждый хотел сказать что-то ещё, но не имел для этого ни смелости, ни подходящих слов. Но Архибрат всё-таки совладал с собой. — Значит, вы мне доверяете? — по его лицу мрачной тенью скользнуло сомнение. — Скажите, господин… А как вы относитесь к сотрудничеству с другими странами? С их жителями, если быть точнее? — Что ж… Больших усилий Зонтику стоило сохранить самообладание. Меньше всего он ожидал услышать от своего министра такое. — Смотря с кем и по какой причине, конечно. Но если это пойдёт стране на пользу, то почему бы и нет? Всё во имя Зонтопии. А с кем же вы сотрудничаете? — Давайте поговорим об этом позже, в более подходящей обстановке?.. Но уверяю вас, это всё на благо страны! — Это понятно, вы ведь по-другому не умеете. Ну, буду ждать ваших объяснений. — милостиво согласился правитель. Слова о благополучии Зонтопии немного его успокоили. — И не переживайте вы так, в самом деле! Я же не какой-нибудь тиран, не знающий пощады. Наверное. Алебард, явно растерянный, поспешил сменить тему на второй пересмотр дел. Они с Зонтиком договорились встретиться в архиве в два часа, как раз во время дневной службы. На том и разошлись. Министр вернулся в комнату, а правитель скрылся в тайном ходе. Не зная, куда себя деть от волнения, он бросился вниз по винтовой лестнице, перескакивая несколько ступеней за раз.       «Сотрудничество с другими странами?! Что Алебард имел в виду, когда сказал это? Неужели слова Щита о том, что он спутался с Пиком, оказались правдой?! Нет, быть того не может! Алебард бы так не поступил!..» — Зонтик судорожно рылся в своей памяти, пытаясь отыскать хоть малейшую зацепку из прошлой жизни, которая подсказала бы ему ответ на все вопросы. Но в сознании, как назло, крутились только обрывки сегодняшнего безумного сна. «Ладно, плевать на Пика и остальных правителей, будь они все трижды прокляты! У меня тут моих же подданных убивают, с этим бы разобраться. А Алебард… Ну, он знает, что делает. Не в его характере совершать всякие глупости, ещё и невыгодные для страны. Нет смысла ломать голову и строить догадки, одну безумнее другой! Алебард сам мне всё объяснит. А я сейчас обязан защищать свой народ!»       Через несколько минут Зонтик уже шёл по улице, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Будь он одним из обычных жителей Зонтопии, а не объектом их поклонения — точно бы начал молиться. «Никто не умрёт.» — твердил себе правитель. — «Ход событий уже бесповоротно изменился. На этот раз у меня всё получится!»       Когда Зонтик вошёл в храм, он сразу же окинул настороженным взглядом всё помещение. Среди прихожан он заметил девушку, похожую на Мантию, а вот ни Айлетт, ни Мориона нигде не было видно. «Только не это!» — правителя точно холодной водой окатили. Он на ватных ногах добрался до скамьи, где сидел вчера, и обессиленно опустился на неё. «Так, нужно рассуждать логически.» — Зонтик прислонился к стене. — «Раз храм открыт, значит, с Морионом всё в порядке. Если бы с ним что-то случилось, то и храм открыть было бы некому, и все прихожане бы уже об этом знали, правильно?» Он обвёл взглядом церковь и всех собравшихся в ней, прислушался к их разговорам. Умиротворение, царившее здесь вчера, куда-то пропало. — Слышали про убийство на заброшенном складе? — встревоженно спрашивал кто-то своего собеседника. — Это просто кошмар! — Да вся страна об этом говорит! — отвечали ему. — Папахи вчера по улице за убийцей гонялись. Так и не поймали! — То есть уже известно, кто убийца? — вмешался третий. — Нет ещё, лица его никто не видел. Он в плаще был. — А как поняли, что это убийца? — Так весь тот плащ в крови был. Жуткое зрелище! В разговор вливались всё новые и новые голоса. — Четвертовать бы этого мерзавца… — Четвертования мало. Он смерть пострашнее заслужил! — Сурово. — Зато справедливо. Жизнь за жизнь! — А кого убили-то? — Тоже неизвестно. — И чем только полиция занимается? Совсем от рук отбилась. — Всё приходится делать самим. Вчера вон добровольцы чуть ли не всю страну перерыли — пытались убийцу найти. А он как под землю провалился! — Прячется где-то, подлец. — А может, то и не убийца вовсе? — А почему тогда у него плащ в крови был? И почему он от Папах убегал? — Это уже у него самого нужно спрашивать… Но поспешных выводов лучше не делать. Мы правды пока что не знаем. — Убийцу в любом случае нужно найти и привести к ответу! Такие мрази недостойны жить после всего, что натворили. — Не ругайтесь, мы же в храме…       Зонтик закрыл побелевшее лицо руками. Пальцы мелко дрожали от страха и злости. Злости на себя. «Идиот! Я своей выходкой запутал всех: и полицию, и народ! Неужели ещё и Айлетт погубил?.. А ведь в моём сне её убили первой! Ох, если бы я знал, что всё так сложится — не отпускал бы её одну! Лучше уж в тюрьме оказаться, чем позволить очередному зонтопийцу умереть!» Правитель, погружённый в размышления, не заметил, что к нему подсели. — Доброе утро. — зазвучал знакомый вкрадчивый голос. — Не в обиду, но сегодня вы выглядите ещё хуже, чем вчера. Всё нормально? — Айлетт! — Зонтик мгновенно оживился, придвинулся к девушке и крепко пожал её руки. — О, какое счастье! Вы даже не представляете, как я рад вас видеть! — Взаимно. — та кивнула и, кое-как высвободив ладони из дружеской хватки Каранфила, поинтересовалась: — Вы уже видели Мориона? — Пока нет. А что? — голос правителя дрогнул от волнения. — Неужели вчера что-то случилось?.. — Вообще-то нет, я просто спросила. — Айлетт пожала плечами. — До начала службы целых пять минут. Думаю, он занят какими-то другими своими делами. — Надеюсь. — эти слова, как и появление Айлетт, немного утешили Зонтика.       Но спокойствие его длилось недолго: через несколько секунд в храм вошёл Кулет. Каранфил посильнее натянул капюшон и отвернулся, притворившись, что рассматривает витраж. Кулета, занявшего последнюю в соседнем ряду скамью, он не видел, зато прекрасно слышал. — Здравствуй, Буфф. — парень с кем-то поздоровался. — Привет! — ответили ему. — Ну как, видел того прихожанина? Говорил с ним? — Ты не поверишь, что вчера произошло!.. — Кулет тяжело вздохнул и начал пересказывать свою встречу со «странным незнакомцем». Когда речь зашла об окровавленном плаще, правитель осторожно повернулся к Айлетт, чтобы проверить её реакцию. Их взгляды встретились. Девушка многозначительно улыбнулась и прошептала: — Потом обо всём поговорим. Зонтик ещё никогда так сильно не мечтал исчезнуть. — Подожди-подожди, — насторожённо произнёс Буфф, — ты сказал, что он был в светло-голубом плаще? С испачканным тёмно-красным подолом? — Да, всё так. А почему ты спрашиваешь? — не понял Кулет. Судя по звуку, Буфф ударил себя ладонью по лбу. — Да я ж его вчера чуть не поймал! — воскликнул он так громко, что на них обернулись все остальные прихожане. — Я его за руку схватил, когда он по площади от Папах удирал. А тот вырвался, падла! Каранфил и Айлетт вновь переглянулись. Вторая пребывала всего лишь в лёгком недоумении, а вот в глазах первого читался чистый ужас. — Слушай, а я тебя помню! — сказал кто-то Буффу. — Я эту сцену сам видел. Жаль, конечно, что поймать не получилось. Такой шанс был! Парень недобро усмехнулся. — Ой, попадись он мне ещё раз — точно не сбежит!       Разговор прервало появление Мориона и Армета. В храме мгновенно воцарились тишина и порядок. Правитель опустил голову и покрепче сжал руки. Уже второй раз за это утро ему хотелось разрыдаться, но он сдерживался. Нельзя было выдавать своё волнение, нельзя было показывать свои эмоции — вот горькая наука прошлой жизни. Морально разбитому Зонтику не оставалось ничего, кроме как ждать окончания молитвы.

***

      Служба, на протяжении которой правитель отрешённо смотрел в пол, пролетела незаметно.       Айлетт предусмотрительно выждала, пока Кулет и Буфф выйдут из храма, и подала Зонтику руку. — Пойдёмте, — сказала она, — нам многое нужно обсудить.       До пустого переулка, в котором они разговорились вчера, напарники шли молча. Завернув за очередной угол, девушка остановилась. — Думаю, мы достаточно далеко ушли от посторонних глаз и ушей. Пора бы и разобраться с событиями вчерашнего вечера. Айлетт вальяжно прислонилась к стене. Каранфил же встал напротив девушки, вытянувшись при этом, будто солдат на смотре войск. — Сначала я у вас кое-что спрошу. — Айлетт со странным, пытливым интересом смотрела на Зонтика. Казалось, что она воспринимает его как интересный музейный экспонат. — Я вас слушаю. — голос правителя надломился, словно сухая ветка. — Зонтопия сейчас, как вы заметили, кипит от новости о недавнем убийстве. — совершенно спокойным тоном произнесла девушка, поглаживая косу. — Вчера Папахи, а вместе с ними, как выяснилось, ещё и Буфф, едва не поймали предполагаемого убийцу — человека в светло-голубом плаще с окровавленным подолом. По описанию этот человек очень уж похож на вас… Скажите, — Айлетт слегка прищурила ярко-бирюзовые глаза, — это были вы? Каранфил почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. — Это… я не… — смятенно бормотал он, пряча испуганный взгляд. — Я не убийца! Просто… вышло небольшое недопонимание, и… Попытки оправдаться прервал тихий смех. Зонтик поднял круглые от удивления глаза на Айлетт. Та действительно смеялась, так искренне и беззаботно, будто услышала забавную шутку. — Каранфил, я вас умоляю! — сказала она, не переставая хохотать. — Из вас убийца, как из меня экзарх! Ещё бы я стала вас в чём-то обвинять! — Тогда в чём дело?.. — смутился правитель. — В том, что мне интересно. И весело. — успокоившись, ответила девушка. — Все мои знакомые кроме, пожалуй, одной только Мантии, до ужаса скучные. Да и жизнь в Зонтопии в последнее время стала какой-то слишком унылой и однообразной. А мне хочется чего-то нового! Вы же, в свою очередь, — она, хищно улыбнувшись, указала на Зонтика, — и есть то новое. Авантюра с покушением на Мориона, в которую вы меня втянули, до ужаса интересная. Она внесла в надоедливую рутину хоть какие-то краски. А теперь я узнаю, что вы ещё и главный подозреваемый в убийстве! Это же невероятно! Правитель растерянно смотрел на Айлетт. — Вы хотите сказать, что и покушение на Мориона, и то убийство, и даже покушение лично на вас — всего лишь способ развлечься? — спросил он, боясь услышать положительный ответ. Девушка обиженно фыркнула. — Вот совсем уж законченную злодейку и маньячку из меня лепить не нужно, всё не настолько плохо. Я, конечно, сочувствую и Мориону, и тому несчастному, которого в подвале прирезали. И главный интерес для меня заключается не в том, чтобы смотреть, как люди мучаются, а в том, чтобы им помогать! Я хочу спасти Мориона и расследовать то убийство, а для всего этого мне как раз-таки нужны вы. Каранфил, ощутив укол стыда, опустил голову. — Я не хотел вас задеть. — виновато произнёс он. — Простите меня. — Ой, ну что вы сразу раскисли! — Айлетт ободряюще похлопала его по плечу. — У меня и в мыслях не было на вас обижаться, всё в порядке. Давайте лучше поговорим о Морионе. — Да, — кивнул взволнованный Зонтик, — прошу, расскажите мне всё! — Если честно, то рассказывать мне особо-то и нечего. Кроме того, что мы с ним, оказывается, недалеко друг от друга живём. Других любопытных деталей я не заметила. Ничего страшного не произошло — я просто провела его до дома и ушла к себе. — Значит, скоро произойдёт. — твёрдо проговорил Зонтик, глядя ей в глаза. — Та «печать смерти» с ваших лиц никуда не пропала. Более того, мне сегодня приснился кошмар, в котором вы оба едва не погибли! Может, это прозвучит очень наивно, но я правда испугался. — Кошмар, в котором мы едва не погибли? — девушка о чём-то задумалась. — Да, премилая ситуация… И что же нам теперь делать? — Сегодня вечером я сам, в одиночку, буду следить за Морионом. Хотя что значит следить?.. — Каранфил неловко усмехнулся. — Я буду провожать его до дома, как выразились вы. — Ну уж нет, так дело не пойдёт! — Айлетт отрицательно покачала головой. — Я вас с ним наедине не оставлю. — Это ещё почему? — удивился правитель. «Она всё-таки меня подозревает?..» — Во-первых, так неинтересно. Я желаю увидеть всё своими глазами. А во-вторых, я не хочу оставлять вас с Морионом в опасности. Не обижайтесь, конечно, но ни один из вас мне не кажется человеком, способным постоять за себя в случае нападения. Зонтик криво улыбнулся. «Я-то защититься смогу, а вот Морион… вряд ли. Ладно, здесь она права. Но я всё равно не могу рисковать чужой жизнью!» — А вчера вы мне говорили, что я бы и без вашей помощи справился. Девушка пожала плечами. — Не отрицаю. Вот только я уже ввязалась в это дело. Значит, я тоже за него несу ответственность, а взять и просто так уйти от неё не имею никакого права. Вместе кашу заварили — вместе и расхлёбывать. Каранфил не стал спорить. Он понимал, что в словах Айлетт есть рациональное зерно. — Ладно, вдвоём даже лучше будет. Наверное. — он тяжело вздохнул и строго посмотрел на напарницу. — Но если что-то случится с вами или Морионом — я себе этого никогда не прощу. Никогда. — За меня не беспокойтесь. Да и за Мориона тоже: с нами он не пропадёт. — отшутилась девушка. Но вдруг выражение её лица переменилось, стало серьёзным и сосредоточенным. — Знаете, я ещё со вчерашнего дня думала-думала, но всё же не поняла, почему вы так отчаянно пытаетесь спасти Мориона и почему так сильно за него переживаете. Вы с ним знакомы? Он вам денег должен? — Нет, деньги здесь вообще ни при чём! А вот насчёт того, знакомы мы с ним или нет… — Зонтик замялся, подбирая слова. — Можно и так сказать. Но дело не только в этом! Я просто не хочу, чтобы ни в чём не повинный человек погиб. Не могу пройти мимо того, кто оказался в беде… Да и для Зонтопии Морион, если судить объективно, является очень важной личностью. Кто знает, что начнётся в стране, если убьют столь уважаемого священнослужителя? Для верующих это будет огромным потрясением. «И поводом пересмотреть свои взгляды насчёт Верховного лидера и Алебарда.» — Да уж, и куда только Великий Зонтик смотрит… — задумчиво произнесла Айлетт, глядя вверх, на небо. — У него тут священников режут, а ему, кажется, вообще наплевать. Великий Зонтик, стоявший рядом, слегка улыбнулся. «О, так она атеистка? Хорошо. Надеюсь, не такая буйная, как Пикадиль.» — А насчёт этой вашей способности видеть чужую смерть… — девушка склонила голову набок, одарила правителя испытующим взглядом. — Давно она у вас? — Со вчерашнего дня. — признался Каранфил. — До этого я за собой ничего подобного не замечал. — Понятно… — Айлетт задумчиво потёрла переносицу. — Слушайте, а если я скажу, что у меня тоже есть необычная способность, вы поверите? — Вполне. — Ну, тогда рискну. В общем, я, как безумно бы это не звучало, вижу будущее. Зонтик удивлённо поднял брови. Ему сразу вспомнился Хундсгугель — провидец, которого все считали сумасшедшим. Поначалу даже сам правитель не особо ему верил, но вот когда все его предсказания сбылись, Зонтик понял, какую страшную ошибку совершил, не приняв слова Хундсгугеля всерьёз. «А ведь я мог всё предотвратить, если бы послушал его!..» — У меня эта способность была ещё с самого детства, и она, что удивительно, ни разу не подвела. — продолжала девушка. — Мне иногда снятся, можно сказать, пророческие сны о каких-то конкретных событиях, а через несколько дней эти события сбываются. Недавно вот мне приснилось, что меня убьют. Ну, попытаются убить. — она усмехнулась. — Сомневаюсь, что я на самом деле могу так жалко умереть. У Каранфила на мгновение захватило дух от осознания того, какая мощная сила попала в его руки. — Можете подробнее описать тот сон? — попросил он, с надеждой глядя на Айлетт. — Вы знаете, кто собирается на вас напасть? Знаете, чем закончится покушение? Девушка ненадолго задумалась. — Лица нападавшего я не видела, но кандидаты на его роль у меня есть. Могу сказать одно: это был человек, с ног до головы закутанный в чёрный плащ. Он чем-то тень напоминал — кроме силуэта ничего не различить. Чем всё закончится я тоже не знаю: сон остановился на том, что мне в горло воткнули кинжал. Дальше, наверное, самой нужно догадаться. — Айлетт засмеялась, но побледневшее лицо Зонтика заставило её вернуться к прежнему хладнокровию. — Вы говорили, вам тоже что-то снилось про нас с Морионом. — В том и проблема. — тихо произнёс правитель. — То, что рассказали вы, совпадает с моим видением… В нём вас с Морионом зарезала чёрная тень. — Интересно, интересно. — девушка потуже затянула косу. — Получается, мы всё-таки умерли? — Нет-нет, в конце сна вы были живы, это я точно помню! — замотал головой Каранфил. Глаза его тревожно блестели. — Значит, шансы у нас есть. Это радует. — Айлетт широко улыбнулась. — Приятно, что я наконец смогла с кем-то поделиться своими познаниями. Ещё более приятно от того, что меня поняли. Будто камень с души свалился — так легко сразу стало…       Зонтик неосознанно улыбнулся в ответ. Его тоже успокаивало осознание того, что он на этой войне был не один. Печалило только, что рядом с ним стояло его собственное творение, его дитя, которое он должен был оберегать от любых опасностей. Но выбора у правителя не было — он сам втянул Айлетт в борьбу с убийцей, даже не догадываясь о том, что девушка окажется крайне настойчивой авантюристкой, ещё и с даром предвидения. — Я хочу вас кое о чём попросить. — обратился к ней Каранфил. — Можно вы будете мне обо всех своих «пророчествах» докладывать? Думаю, теперь они станут полезными не только для вас. — Можно, конечно. Мне не жалко. — Айлетт кивнула в знак согласия. — Буду рада, если смогу кому-то помочь. Ну а теперь, если не возражаете, я пойду. Деньги, к сожалению, сами себя не заработают. — Ох, вот это мы с вами заболтались! — спохватился Зонтик. — Совсем забыл про время. Идите, конечно. — Увидимся на вечерней службе. — девушка махнула ему рукой. — Надеюсь, что и в этот раз всё обойдётся без происшествий. — И я надеюсь. До встречи. — Каранфил помахал вслед удаляющейся напарнице. Но интуиция упорно твердила: на этот раз запас везения исчерпан. Убийца, где бы он сейчас не был, готовится совершить своё злодеяние. И совершит, если никто ему не помешает.

***

      В продоле раздались гулкие шаги. Следом зазвенели ключи, залязгали засовы открываемых дверей. Послышались чьи-то голоса, приглушённые толстыми тюремными стенами, и оттого не особо разборчивые. — Кажись, кого-то отпускают. — Жак с завистью во взгляде покосился на надёжно запертую дверь. — Счастливые! Хундсгугель, что-то увлечённо чертивший на полу, на мгновение замер. — Свершилось! — внезапно завопил он, простирая руки к потолку. — Творец убиенный из мрака восстал! Стрела свою цель отыскала! — Опять он за старое. — Пикадиль закатил глаза и демонстративно отвернулся. — А реально, чё за движ в соседних камерах пошёл? — озадаченно произнёс Полдрон. — Слышите? Там же явно не одного человека выпустили. В коридоре стоял гул множества голосов, как можно было судить, вполне радостных. — Как думаете, нас тоже отпустят? — спросил Жак. Пикадиль снисходительно улыбнулся. — Это очень маловеро… Ого! — удивлённо воскликнул он, когда начали открывать дверь их камеры. На пороге показался надзиратель с недовольным заспанным лицом. — Вы трое, — он поочерёдно ткнул пальцем в Полдрона, Пикадиля и Жака, — на выход. Быстро. Заключённые переглянулись и молча направились к двери. Хундсгугеля происходящее нисколько не смутило.        — Вернулся, вернулся! — вопил он. — Кровью свой грех искупил! — Хорошо хоть этого не отпустили. — шепнул один надзиратель другому, с неприязнью косясь на блаженного. — Я давно говорил, что его нужно в одиночную камеру перекинуть. — Будет теперь ему одиночная камера! — засмеялся второй. — Никто из сидельцев к нему добровольно не полезет. — Творец за нас собою заплатил! — продолжал безумец, не обращая на них никакого внимания. — Своей свободой и своею кровью он путь открыл иной! Жак остановился на пороге, повернулся к нему. — Пока! — он помахал рукой и вышел из камеры. — Теней берегитесь, теней берегитесь! — прокричал ему вслед Хундсгугель.       Формальности, связанные с освобождением, никто не запомнил. Очнулись бывшие сидельцы уже на улице, стоя возле здания тюрьмы среди ликующего сборища таких же заключённых, получивших амнистию. — Ничего не понимаю… — растерянно пробормотал Пикадиль, обращаясь то ли к Полдрону, то ли к самому себе. — Почему вдруг нас отпустили? Ладно Жак, он всего лишь капусту украл, но мы?.. — Что значит «всего лишь украл капусту»? — Жак обиженно фыркнул. — Это, между прочим, серьёзное дело. Не каждый на такое отважится! — Да-да, серьёзное. — для вида согласился Диль. — Но у тебя, как ни посмотри, с самого начала был шанс выйти на свободу. Ты, по сравнению с нами, ничего особенного и не сделал. — Я вот тоже не врубаюсь, чего ради нас решили отпустить. — задумчиво сказал Полдрон. — Готов поспорить, Алебард опять чё-то недоброе мутит! Он ничего просто так не делает. — Да, ситуация и впрямь подозрительная. — Пикадиль кивнул и нахмурился. — Боюсь, как бы не вышло чего. — А что может выйти? — с детским любопытством спросил его Жак. — Что-то очень, очень нехорошее. — ответил Диль, не решившись вдаваться в подробности. — Не знаю, на какие ухищрения пойдёт правительство, но в покое нас точно не оставят. — Ой, да забей! — махнул рукой Полдрон. — Давайте сейчас, в такой прекрасный день, будем говорить только о хорошем, а всё плохое оставим на потом! Диль, предлагаю встретиться сегодня вечером, часиков в семь, в «Хмельной чаше» и отпраздновать выход на свободу. Знаешь ведь такое заведение? У меня там как раз сестра работает, заодно и с ней повидаемся. Ох, и достанется же мне за всё, что я натворил!.. — Та самая «Хмельная чаша», которую все считают убежищем Искателей Правды? — Пикадиль усмехнулся. — Как же не знать! Я приду. — Я тоже хочу! — вмешался Жак. — Маловат ты ещё для такого. — Полдрон размашистым жестом потрепал его по голове и едва не уронил. — И вообще, тебе об учёбе думать надо!       Впереди раздался счастливый возглас. Каждый, кто был на площади возле тюрьмы, как по команде повернулся в ту сторону. Там стояли, обнимаясь, две девушки. Судя по всему, одна из них только вышла из тюрьмы, а вторая пришла её встретить. Все сразу заулыбались, кто-то даже пустил скупую слезу. Стражи морали — и те прятали улыбающиеся лица, отворачиваясь или прикрываясь руками. — Ура-а-а-а! — крикнул кто-то. Толпа мгновенно подхватила это восклицание, со всех сторон зазвучали восторженные возгласы. — Свобо-о-о-ода! — зазвенело в утреннем воздухе.       Солнце выглянуло из-за облаков, коснулось земли непривычно тёплыми для Зонтопии лучами. Казалось, что и оно стремится разделить радость со всеми, кто возвращался домой, к родным и близким.

***

      Мантия вышла из северо-восточного храма и направилась к тюрьме, где была заключена Вэмплейт. На утренней службе художница молилась за освобождение подруги. Ничего другого она не желала — только бы увидеть Вэмплейт живой и здоровой, только бы обнять её и больше никогда не отпускать, не терять в пучине безумных интриг и политических игр… «Она ведь не совершила ничего серьёзного, её должны отпустить.» — настойчиво успокаивала себя Мантия. Но чем ближе она подходила к тюрьме, тем сильнее становилась её тревога.       Когда девушка увидела весёлую толпу бывших заключённых, она едва не кинулась к ним с расспросами о подруге. Но здравый смысл удержал её: навряд ли Вэмплейт была настолько известной личностью среди сидельцев. Художнице оставалось только внимательно всматриваться в каждое лицо и молиться, чтобы её подруга оказалась одной из тех, кого сегодня отпустили на свободу. В толпе мелькнули подозрительно знакомые тёмно-синие волосы. Мантия уцепилась за них взглядом, рефлекторно сделала шаг вперёд. «Неужели…» От общего сборища отделилась высокая девушка с теми самыми волосами, доходившими ей почти до плеч. Художница взглянула ей в лицо и застыла на месте, не в силах шевельнуться. Девушка тоже заметила Мантию, дружески махнула ей рукой и улыбнулась той до боли знакомой улыбкой, от которой у художницы перехватило дыхание. «Она!» — Вэмплейт! — Мантия бросилась на шею подруге, прижалась мокрым от слёз лицом к её плечу. — О, Зонтик!.. Ты даже не представляешь, насколько я счастлива тебя видеть! — Ещё как представляю. — смеющимся голосом ответила та, заключая подругу в крепкие объятия. — Как же я по тебе соскучилась! — Ты сумасшедшая… — всхлипывала художница. — А если бы тебя не отпустили? Если бы казнили? — Да ладно, не казнили ведь… — Вэмплейт мягко гладила её по волосам, больше не скрытым накидкой. — Ну чего ты? Не плачь, дорогая, всё в порядке. Не буду я больше по собраниям Искателей ходить, честное слово! Извини, что тогда тебя не послушала. Знала бы, чем всё закончится — сидела бы дома… — Вот именно! Дома нужно сидеть, а не по собраниям всяких безумцев таскаться! — Мантия отстранилась, взяла подругу за руку и потянула за собой. — Так, пойдём отсюда скорее! Я эту тюрьму видеть уже не могу: когда тебя арестовали, чуть ли не каждый день проходила мимо неё, всё выглядывала — не отпустили ли мою Вэмплейт?.. Ох, и напугала же ты меня! — Прости. — тихо сказала девушка, вытирая намокшие глаза. — Я не хотела. — Не хотела она, как же! — художница окинула её осуждающим взглядом, но быстро сменила гнев на милость. — К тебе зайдём? Ты, должно быть, соскучилась по дому. — Это ещё мягко сказано. — горько усмехнулась Вэмплейт. — Что ж, в честь своего освобождения приглашаю тебя в гости. Нужно ведь как-то отпраздновать такое знаменательное событие! Под ликующие крики «Ура!» и «Свобода!» девушки покинули площадь. Официально она называлась Тюремной, но благодарный народ обычно именовал её площадью Невольников. Или же Обителью Папах — кому как больше нравилось.       А торжественные возгласы всё неслись и неслись по стране вместе с ветром, облетая каждый дом. Улицы быстро заполнились народом. Были здесь те, кто из одного любопытства пришёл посмотреть на шествие помилованных. Были и те, кто также, как Мантия, искал своих родных и близких. В тот час отступили все беды и горести. Зонтопию охватило бурное ликование, удержать которое не смогло бы ничто на свете. Люди обнимались, смеялись и плакали, объединённые общей радостью. Никогда прежде зонтопийцы не знали такого сплочения. Каждый из них понимал, что в этот миг он стал частью чего-то большого и могущественного, чего-то единого и нерушимого, неподвластного никому, кроме них самих.