Беременность сегментов

Утро выдалось на редкость тревожным и эмоциональным. Итэр, чувствуя себя опустошенным и уставшим, словно после тяжелой битвы, накинул на плечи одежду. Первый, третий и четвертый повторили за ним. Комната, с разбросанными на полу подушками и смятыми простынями, казалась чужой и холодной. Первый клон, с грустной улыбкой, полной сочувствия, погладил Итэра по плечу. Третий, с невозмутимым видом, что-то записывал в свой блокнот, а четвертый, прячась за игрушкой, тихо бормотал что-то себе под нос. Они вышли из комнаты, стараясь не шуметь, словно опасаясь разбудить спящего зверя. Впереди них был длинный коридор, освещенный тусклыми лампами, ведущий на кухню, где пахло свежесваренным кофе. В это время второй клон, свернувшись калачиком на кровати, всхлипывал, пытаясь понять, почему Итэр предпочел ему других. Его мысли метались, словно в клетке, не находя ответа на мучительный вопрос: "Почему?". Слезы текли по его щекам, оставляя мокрые дорожки на одеяле. Он чуствовал себя преданным и брошенным как щенок. — Я отдал ему все, — шептал он, — свою любовь, поцелуй, доверие и тело... Я теперь беременный от него... А он что?.. Почему выбрал их?.. На кухне было тихо как на похоронах. Итэр сидел за столом, невидящим взглядом уставившись в окно. На улице моросил мелкий дождь, словно оплакивая его разбитое сердце. Первый клон, пытаясь разрядить обстановку, налил всем чаю. Третий, как обычно, что-то записывал в своем блокноте, его перо скрипело по бумаге, нарушая тишину. Четвертый клон, прижавшись к Итэру, тихонько гладил его руку, словно пытаясь передать ему свое тепло. — Нам нужно поговорить с ним, — наконец произнес первый клон, нарушая тягостное молчание. — Он не захочет нас слушать, — возразил третий клон, не отрываясь от своих записей. — Он слишком эмоционален. — Мы должны попытаться, — настаивал первый клон. — Мы не можем просто оставить его там, в таком состоянии. — А что мы ему скажем? — спросил Итэр, его голос был тихим и дрожащим. — Как мы объясним ему, что любим его, но... — Мы скажем ему правду, — перебил его первый клон. — Скажем, что любим его так же сильно, как и остальных. Скажем, что не хотели причинить ему боль. — Но он не поверит, — покачал головой Итэр. — Он слишком... — Он запутался, — закончил за него третий клон, откладывая блокнот. — Мы должны помочь ему разобраться в его чувствах. Четвертый клон, подняв на Итэра свои большие, полные слез глаза, прошептал: — Братец Итэр, пожалуйста, не грусти. Мы все тебя любим. Итэр, чувствуя, как его сердце разрывается от жалости и любви, кивнул. — Хорошо, — сказал он, поднимаясь со стула. — Мы поговорим с ним. Они молча направились обратно в комнату, где их ждал второй клон. Он все еще был обижен. Итэр медленно подошел к нему и сел рядом. Клон посмотрел на него злобными, заплаканными глазами и отвернулся обратно. — Послушай, — тихо начал Итэр, — я понимаю, что ты чувствуешь. — Ты ничего не понимаешь! — всхлипнул клон, его голос дрожал от обиды. — Ты предал меня! — Я не хотел тебя предавать, — сказал Итэр, — я люблю тебя. — Любишь? — клон усмехнулся сквозь слезы. — Если бы ты любил меня, ты бы не... Он не договорил, его голос сорвался. Итэр, чувствуя, как его сердце разрывается от жалости, обнял клона. — Я люблю тебя, — повторил он, — всех вас. Но я не могу принадлежать только одному из вас. Клон оттолкнул его. — Не говори так! — закричал он. — Ты мой! Только мой! — Я не могу быть твоим, — сказал Итэр, — я не могу принадлежать никому. — Тогда я... — клон замолчал, его глаза наполнились слезами. — Тогда я уйду. — Не говори так, — Итэр снова попытался обнять его, но клон оттолкнул его. — Оставь меня в покое! — закричал он. — Я хочу быть один! — Не говори так, — Итэр снова попылся обнять его, но клон оттолкул его. — Оставь меня в покое! — закричал он. — Я хочу побыть один! Итэр поняв что так дело не пойдет нагнулся чтобы попытаться его поцеловать. Второй клон не отреагировал. Потом второй поцелуй на спине, третий на лопатке, четвертый на плече, пятый на заплаканной щеке. Второй клон замер, тело было напряженным. Он не оттолкнул Итэра, но ничего не ответил на поцелуи. Слезы все ище текли, но в них злости небыло, только боль и растерянность. Путешественник утешая второго, смотрел на его реакцию. И спустя множества поцелуев по телу сегмента, второй наконец успокоился. И даже соизволил одеться. Юноша вспомнив о луже, которая осталась на полу после червертого, пришлось искать тряпку и ведро. Борясь с отвращением он промакивал тряпкой ту лужу, а лишнее сцеживал в ведро. Второй покинул комнату и выглядел спокойней, даже не ударив четвертого, чтобы отомстить. Когда наклонец пол был домыт, путешественник открыл окна и двери, чтобы едкий запах пока, мочи, спермы и любви наконец выветрился. В голове Итэра вертелась только одна мысль — как так получилось, что теперь он любовник для созданий Дотторе? И где сам подлинный Дотторе? Но это временная мысль. Спустя день, клоны начали чувствовать тошноту и постоянно бегать к туалету, чтобы не оставить полупереваренный ужин или обед на полу или ковре. Путешественник сидел рядом с мечтательным клоном и смотрели как третий уже делает исследования, по поводу пищевых привычек.