Перелом сердца

– Дончжу? – А? – он тут же приподнимается со стула. – Я всё понимаю и ценю твою заботу, но ты можешь мне просто дать отдохнуть? – устало спрашивает Гонхак. – У меня нога не отвалится от того, что ты меня здесь оставишь на какое-то время. – Ну да, конечно, – закатывает глаза младший. – Во-первых, вовсе я о тебе не забочусь. А во-вторых, я тебя знаю, только отвернусь – ты тут же вскочишь и начнешь тренироваться или ещё что-то такое делать. Парень хмурится. – Я взрослый человек, и, кажется, заслужил немного доверия. – Лежи спокойно, взрослый! Никто тебе после случившегося не доверяет. – Да господи, это произошло в первый и последний раз, сколько можно говорить, – Гонхак в порыве злости по привычке вскакивает и тут же, сморщившись от резкой боли, падает обратно на кровать. На лице Сиона мелькает что-то вроде беспокойства, но это тут же сменяется привычной капризной гримаской, которую он строит, когда сердится. Наверное, Лидо показалось. – Вот видишь, снова ты за свое! – Тут стены как картонные, что вы снова ссоритесь, – в дверь просовывается зевающий Хванун. – Хоть кто-то должен выспаться или нет? – Этот балбес пытался встать, забыв о травме, – сообщает ему Дончжу недовольным голосом. – Опять. Парень тяжело вздыхает и оттаскивает Сиона от постели Лидо. – Ну и пусть, нам-то что? Он сначала занимался в зале и случайно повредил себе ногу, потом ещё четыре дня нам об этом не говорил ни слова, пока менеджеры не заметили, что ему ходить больно, и не доставили к врачу. Вот теперь пусть за свое упрямство и лежит здесь. – Должен же кто-то приглядывать, – не соглашается Дончжу. – Его личное расписание и так пришлось отложить на неделю, у нас камбэк на носу, ему потом нагонять все пропущенное. Вдруг он повредит себе вторую ногу? Гонхак хмыкает. – Тебя послушать, так я вообще, что ли, круглый дурак? Хванун медленно потирает переносицу. – Слушайте, вы так снова поссоритесь, а мне правда хотелось ещё пару часов вздремнуть. Давайте договоримся: если тебе резко захотелось поиграть в родителя, по возможности оставайся в общаге и приглядывай за ним, но не сиди здесь неотлучно. А ты просто не реагируй на его опеку, что, это настолько сложно? – Да мне вообще на него всё равно, какое родительство, – фыркает Сион. – Просто переживаю за совместную работу. – Его опека была трогательна первые два дня, но он же тут сидит и просто на меня смотрит, совсем не дает отдохнуть, – жалуется Гонхак. – Может, мне на оставшееся время постельного режима Лидо просто съехать в гостиницу, чтобы не слышать весь этот детский сад? – спрашивает сам у себя Хванун, смотря в зеркало, висящее в комнате. – А что, хорошая идея, может, и поспать нормально удастся в кои-то веки. Почти выйдя за дверь, он оборачивается: – Если серьёзно, то вы же на самом деле хорошо ладите, просто… дайте друг другу немного пространства. После ухода Хвануна Дончжу какое-то время сидит на стуле, дрыгая ногами и делая селфи. Затем он направляет камеру на Лидо. – Это ещё зачем? – не понимает тот и заворачивается в одеяло, пряча лицо. – Для фанатов. Они же волнуются, что ты болеешь, и ты бы об этом знал, если бы почаще проверял свой телефон. Так хотя бы я выложу, что всё в порядке. – Не хочу сейчас сидеть, пялясь в экран, я привык много двигаться, - отбивается от укоров Гонхак. – Ну пожалуйста, ну всего одна фотка, что тебе стоит, – упрашивает Сион. Лидо, похожий больше на кокон бабочки в одеяле, упрямо мотает головой. Если уж он решил что-то, то переубедить его очень сложно. Младший пускает в ход свое последнее оружие: – Если дашь мне с собой сфотографироваться и выложить, я оставлю тебя в покое, скажем, часа на четыре. Уговор? Гонхак пару секунд раздумывает над его предложением и сдается: – Хорошо. Но не на четыре часа, а до конца дня. – А если тебе что-то понадобится? – Я напишу, в крайнем случае, позову ещё кого-то, Хванун прав, стены здесь почти картонные. Дончжу нехотя ему уступает и жестом просит немного подвинуться. Присаживается рядом на кровать и делает сердечко. – Гонхак, так не пойдет, ты должен дополнить мое сердечко своим! Тот тяжело вздыхает, но всё-таки слушается. На мгновение их ладони соприкасаются, и Лидо отмечает про себя, насколько теплые руки у Сиона по сравнению с его вечно холодными. Странное ощущение. Очень странное. Парень вырывает руку: – Всё, ты сделал пару кадров, можешь теперь идти. – Если что-то будет нужно… – Да-да, я тебя позову, – кивает Гонхак. Дончжу с минуту смотрит на него прищурившись и наконец выдает: – Не вставай с кровати и уж тем более не пытайся заниматься спортом. Отдохни хорошенько, ладно? – Ладно. *** Время тянется невыносимо медленно, когда нечем заняться. Гонхак дочитал книгу, которая месяцами валялась на прикроватной тумбочке, посмотрел фильм, и дальше просто смотрел в потолок. Без Дончжу, как ни странно, он быстро соскучился, хотя ему казалось, что побыть одному – предел мечтаний. Теперь же, когда «мечта» сбылась, парень даже слегка сожалел, что попросил друга уйти. Спустя полчаса ничегонеделания Гонхак не выдержал, аккуратно встал с кровати (в ноге тут же словно что-то стрельнуло, и он сморщился от боли) и достал из-под нее гантели. Сион всё равно вернется нескоро, так что… Дверь неожиданно распахивается. – Я принес тебе твой любимый сок и… Сион роняет сумку с продуктами. Он выглядит разочарованно. Не кричит, не пытается слабо ударить, не притворяется, что злится, даже не закатывает глаза. Просто молча стоит и смотрит, не отрывая взгляд. И это заставляет Гонхака сконфуженно положить гантели на пол и направиться к кровати. Дончжу совсем не свойственно такое поведение. Кажется, он и впрямь рассчитывал на него, надеялся, что тот сдержит обещание. А Гонхак его подвел. Может быть, глупо, но Лидо ощущает, как у него от стыда горят щеки. – Прости, я… – Эй, всё хорошо? – кричит Гонхи с другого конца квартиры. – Что-то упало, надеюсь, не Гонхак? Сион грустно улыбается и как можно беззаботнее громко отвечает: – Нет, я просто случайно уронил шоппер с едой, не переживай. Он закрывает дверь в комнату, поднимает сумку и ставит её на стул, а сам присаживается на краешек постели. На какое-то время между ними двумя повисает неловкая тишина. Гонхак успевает за это время мысленно проклясть себя самыми последними словами, однако он никак не может придумать, что сказать, чтобы объясниться и хотя бы немного загладить свою вину за то, что подвел Дончжу. Наконец он решается, но едва парень открывает рот, Сион перебивает его: – Ссоры с тобой не работают. Уговоры с тобой, видимо, тоже не работают. Что мне сделать, чтобы ты спокойно дождался окончания постельного режима? Лечь рядом и подавать пример, что ли? Лидо не понимает, говорит он серьезно или нет, и какое-то время молчит, пытаясь по взгляду младшего понять, правда ли он имел это в виду. Не дождавшись ответа, Дончжу распластывается по поверхности кровати, вытянув ноги и руки так, что Гонхак едва не падает. – Осторожнее, если уж так со мной носишься, сам хоть не становись причиной, по которой я ещё одну ногу поврежу, – пытается отшутиться он. Сион слегка двигается, уступая место больному, затем поворачивается на бок и пристально глядит на него: – Тебе не кажется, что не я в первую очередь должен беспокоиться о твоем скорейшем выздоровлении, а ты? Я тут ношусь, как дурак, читаю статьи о травмах и восстановлении после них, стараюсь приносить всякие вкусные штуки и не трогать тебя по пустякам. Глупо с моей стороны. Тебе всё это не нужно, ты же лучше всех знаешь, да? Встаешь и начинаешь заниматься спортом, хотя врач просил тебя пока не заниматься. Я сегодня ему перезванивал и уточнял, он подтвердил, что эта рекомендация действительна ещё несколько дней. – Ты… звонил врачу? И читал статьи? – удивленно переспрашивает Гонхак. – И всё из-за моей ноги? Сион закатывает глаза и вздыхает, но это даже радует старшего. По крайней мере, такие манеры поведения Дончжу ему знакомы. Он придвигается к Лидо чуть ближе и вдруг снова серьезнеет. – Всё из-за тебя, – медленно произносит он. С каким-то особым ударением на «тебя». Сердце Гонхака на секунду замирает, и он чувствует, как к щекам и ушам приливает кровь. Как странно. Пытаясь преодолеть непонятно откуда возникшее волнение, он издает нервный смешок и отворачивается. И всё же осознание того, что Дончжу, пусть и порой в своей надоедливой и ворчливой манере, несмотря ни на что, так сильно заботился о нем, его очень тронуло. Когда Лидо наконец поворачивается обратно, он обнаруживает, что Сион все так же находится близко к нему и не отводит внимательный взгляд. Может быть, он заблуждается, но отчего ему кажется, что никогда прежде не были настолько… близко, как сейчас? Конечно, это преувеличение. Он пытается рационализировать происходящее в голове. Они и раньше находились в близких отношениях. Со времени дебюта они в каких только переделках не перебывали, в каких только ситуациях не оказывались. Им приходилось обниматься, держать друг друга за руки, лежать рядом, засыпать вместе в пыльных душных гримерках. Бесчисленное количество раз он шутя носил Дончжу на руках и катал его на спине. Его не удивляло, когда он ощущал его голову на своем плече или же ощущал боль от сильного укуса, младший в этом плане довольно непредсказуем. Но ведь и с остальными участниками они взаимодействовали не меньше, Лидо всегда был очень важен тактильный контакт. И всё же… Он не мог представить себя в такой ситуации ни с кем другим. Не мог представить, что ощущал бы такую потерянность и неловкость, услышав такую простую фразу. Так почему с Сионом это ощущается абсолютно по-другому? Из раздумий его вывело прикосновение прохладных пальцев к щекам. Дончжу обхватил его голову ладонями и тихонько рассмеялся. – Ты в порядке? Снова пытаешься всё мысленно расставить по полочкам? – Я просто… не понимаю, что между нами происходит. Наверное, довольно долгое время, я всегда старался не придавать значения этому и быть хорошим другом для тебя. Но в последние дни я чаще и чаще задумываюсь, что значу в твоей жизни. Сион чуть сильнее сжал пальцы и неуверенно прошептал: – Давай заключим уговор? – Снова? – насмешливо фыркнул Лидо. – Почему мы перешли на шепот? – Стены в квартире правда очень тонкие, я… не хочу, чтобы другие знали. – Какой уговор должен быть настолько серьезным, чтобы его необходимо было скрывать от них? – не понимал Гонхак. Дончжу с секунду поколебался, но наконец нашел в себе силы и сказал: – Вот этот. Он руками приблизил к себе лицо Лидо, закрыл глаза и прикоснулся губами к его губам. Поцелуй длился лишь пару мгновений, после чего явно смущенный Сион резко отстранился и спрыгнул с кровати Гонхака: – Чёрт, совсем забыл про продукты, их же нужно в холодильник убрать! – Подожди, ты… Парень не успел договорить – Дончжу уже подхватил сумку и пулей выскочил в коридор. В любое другое время он попытался бы его остановить, но с больной ногой это нереально. Лидо остается только гадать, что произошло между ними и почему оно показалось таким… правильным? Приятным? Сион так и не вернулся обратно в комнату, ограничившись коротким сообщением «прости, мне очень жаль». «Приходи скорее, нам есть что обсудить,» – ответил Гонхак. Спустя несколько часов, которые, по ощущениям, тянулись целую вечность, его друг (друг ли на самом деле? В каких они теперь отношениях?) наконец заглянул к нему. Вид у него невероятно робкий, будто он совершил что-то из ряда вон плохое и не может ничем загладить свою вину. – Будешь фрукты? Я чуть себе палец не порезал, но все остались целы, и… – Дончжу, зачем ты это сделал? – перебивает его Лидо. Младший откладывает на стул тарелку с верхом своего кулинарного мастерства и остается там, словно боится приблизиться к парню. – Я… извини, я не нарочно, просто подумал… мы можем притвориться, что ничего не было? – Подойди сюда, пожалуйста, – настаивает Лидо. Одногруппник нерешительно делает шаг ближе к кровати. И ещё один. – Можем, конечно, но зачем? – спрашивает Гонхак. И в этот момент всё вдруг становится настолько понятным и легким, что им больше не требуется ни единого слова.