Крыса и Стрелок

(От лица Алекса) Мир вокруг плыл, как в тумане, звуки доносились глухо — где-то капала вода, мотор гудел, колёса шуршали по мокрому асфальту. Голова пульсировала, во рту стоял вкус крови, тело ныло, будто его переехал грузовик. Постепенно сознание возвращалось, но всё ещё было мутно — я чувствовал мягкость под собой, тёплую температуру дома, слабый аромат чистого белья и лёгкий привкус свежесваренного кофе. Открыв глаза, я разглядел смутные очертания комнаты: деревянный пол, небольшой диван с подушками, стол с чашкой и парой книг. Всё было простым, уютным, как у обычных людей — никаких железок или хаоса, только тишина и тепло. Я ожидал увидеть очередную грязную нору, как у всех в Нью-Эриду. Но её дом... он пах чистым бельём и кофе. Как будто здесь живёт не крыса с кинжалами, а обычная женщина, которая просто хочет забыть о кавернах и бандах, — промелькнуло в голове, пока я пытался собраться с мыслями. Но что, если это подстроено? Может, она хочет выведать мои секреты? — сомнение кольнуло, хотя я пока отогнал его. Джейн сидела рядом на стуле, скрестив руки, заклёпки на шортах блеснули в тусклом свете. Её топ блестел, хвост нервно дёрнулся, ушки чуть опустились. На столе перед ней стояла чашка с горячим кофе, пар поднимался тонкими струйками, и она машинально поднесла её к губам. Она ждала, пока я очнусь, вероятно, чтобы выяснить, выжил ли я, и не сдам ли банду при первом же удобном случае. Она молча обработала мои раны — йод щипал кожу, оставляя жжение, бинты пахли стерильностью, их грубая текстура цеплялась за ссадины. -Ты крепкий, — сказала она, её голос был сухим, но с ноткой уважения. — Но не благодари. Это был спектакль для них. Она бросила взгляд, её ушки шевельнулись, и добавила с сарказмом: -Лежи тихо, герой, а то ещё бинты порвутся. Через несколько недель я пришёл в себя достаточно, чтобы встать и двигаться без помощи. Джейн следила за мной, принося еду и изредка бросая саркастические замечания, но я видел, как её отношение ко мне меняется — она больше не смотрела как на врага. а как.. на друга? Однажды она принесла карту и бросила её на стол: -Есть заказ. Заброшенный небоскрёб на окраине. Там спрятан артефакт, Готова рискнуть, если ты не боишься снова облажаться. Я ухмыльнулся, проверяя револьверы: -Давай, крыска. Посмотрим, кто кого вытащит на этот раз. Мы отправились на её джипе, подъехав к огромному, покосившемуся небоскрёбу на окраине, чьи окна зияли пустотой, а ветер завывал в разбитых этажах. Внутри было зловеще тихо — ни шороха, ни звука, только наши шаги эхом отдавались по бетонным плитам. Мы поднялись на десятый этаж, где лежал ящик с артефактом — сияющий, с пульсирующим голубым светом. Но как только мы подошли, тишина взорвалась: из теней вывалились мародёры — десятки вооружённых бандитов, окружив нас со всех сторон. Сражаться было невозможно — это был смертельный приговор. Джейн схватила артефакт, крикнув: -Прыгаем, стрелок, или нас порвут! Не раздумывая, мы бросились к разбитому окну и прыгнули, держась за ящик. время замедлилось. на улице хлынул сильный ливень, видимо иза резкой тряски артефакт начал глючить — пространство вокруг искривилось, гравитация закружилась, приземление вышло довольно таки лёгким. но тут артефакт начал глючить сильнее и после того как он раскололся нас откинуло сторону. Меня с силой отбросило назад, отлетел на несколько метров в строительную мусорку. и рухнул на спину. прилетев на торчащую арматуру и насадившись на неё боком, Боль пронзила меня, как удар молнии, кровь хлынула, и я выронил револьвер. Джейн, всё ещё сжимая артефакт, рухнула рядом, но удар оказался слишком сильным — она потеряла сознание, её тело обмякло под проливным дождём. Я, стиснув зубы от боли, заметил арматуру, торчащую из моего бока. Кровь текла по рукам, смешиваясь с дождём, а рана пульсировала. Паника охватила меня — я начал звать её, тряся её плечо: -Джейн! Джейн Доу, очнись, чёрт возьми! Её ушки дрогнули, и она медленно открыла глаза, сначала с привычной ухмылкой, как будто думая, что всё прошло гладко. Но затем её взгляд упал на мою рану, и её лицо исказилось ужасом. Улыбка исчезла, глаза расширились, а руки задрожали. Она подползла ко мне, её голос сорвался: -Нет, стрелок, нет! Не вырубайся, слышишь?! Не смей! Слёзы смешались с дождём на её щеках, она схватила меня за лицо, умоляюще глядя в глаза. Но боль и потеря крови взяли своё — мир потемнел, и я отключился, последнее, что видел, — её плачущее лицо над собой.