White cat

Полуденное солнце щекочет щеки, тишина фотоателье убаюкивает. Отсутствие клиентов вовсе не делает этот день бодрее. Чэн Сяоши потирает глаза и поворачивается к витринному окну, жмурясь от яркого света. Привыкнув к нему, замечает, как что-то белое вьется у порога. Приглядевшись понимает: кошка. Сделанный им из разбитого зеркала колокольчик позвякивает на ветру, отбрасывая солнечных зайчиков на асфальт – за ними-то она и охотиться. Пушистый хвост то медленно возится по земле, то вскакивает дыбом. Наблюдая за этой картиной, Чэн Сяоши не сдерживает улыбки. Встает и, прихватив за стойкой корм, открывает дверь. Кошка подскакивает от неожиданности и отбегает на несколько метров, настороженно навострив уши, стоит двери приоткрыться. Чэн Сяоши замирает, боясь спугнуть её ещё больше, а затем медленно садится на ступеньки. Появление четвероногих у порога фотостудии явление не редкое. Чэн Сяоши часто подкармливает их – то ли от скуки, то ли по доброте душевной. Однако эта красавица здесь явно впервые. Шелковистая шерстка и ошейник выдаются в ней особу домашнюю, изнеженную. Как она здесь оказалась, – неизвестно, но это Чэн Сяоши выяснит, как только подберется поближе. Шуршание пакета с кормом привлекает её внимание, и она заинтересованно склоняет голову, большие серые глаза распахиваются ещё шире. Чэн Сяоши усмехается. – Голодна? Несколько шариков корма оказываются на салфетке. Кошка переводит взгляд с них на Сяоши облизываясь. – Не стесняйся, это всё твоё. Словно поняв его слова, она подкрадывается и начинает есть, то и дело бросая настороженные взгляды в сторону Чэн Сяоши. Некоторое время молчание прерывает только хруст корма. Наевшись, кошка утыкается носом в его колено. Довольное мурчание сопровождается лёгким покачиванием хвоста. Почесывая за ушком, Сяоши аккуратно заглядывает в медальон. «Я Байху. Позаботьтесь обо мне.» – Так ты оказывается тигрица*? Сяоши усмехается. – Потерялась? Байху мяукает, выпуская когти в новенькие джинсы. Чэн Сяоши цокает языком хмурясь скорее для вида, чем от явного недовольства. Что бы это не значило, не похоже, что кошка несчастна. С тех пор Байху заглядывает в фотоателье каждый день. Вежливо сидит у порога, ожидая приглашения, игнорирует посетителей, и ровно в пять вечера уходит домой. – Может, уже познакомишь меня с хозяином? – хмыкает как-то Чэн Сяоши после очередного визита котейки. Байху лишь взмахивает хвостом на прощание и спешит домой. Видимо, в другой раз.

***

У Байху есть одна особенность. Точнее – особенностей много, но эта – самая любимая. Стоит ей завидеть других котов на горизонте, как она бросается прочь, только белоснежный пух мелькает по пятам. Кошка-интроверт, вот уж правда. За те две недели, что они знакомы, компания Байху стала чем-то обыденным. Они вместе едят. Вместе дремлют на солнце. Вместе наблюдают за птицами за окном. Байху – хищно облизываясь, Чэн Сяоши – от скуки. Однажды Байху не приходит. Без тигрицы в фотостудии одиноко, редкие появления Цяо Лин обстановку не спасают. Чэн Сяоши по привычке насыпает корма в тарелку и оставляет дверь приоткрытой. Байху всё нет, а он кажется скоро сойдёт с ума от одиночества. Тревожные мысли, одна хуже другой, то и дело заставляют его нервно вздрагивать. Отравили, сбила машина, загрызли собаки. Где же ты, Байху? – Что с вашей кошечкой? – старушка Чан, частая посетительница фотостудии и любительница поболтать, задаётся тем же вопросом. Чэн Сяоши вздохнув, отвечает: – Наверное, хозяин запретил гулять. – Пусть это не самый лучший исход, но при нём Байху в порядке. Старушка улыбается. – Так свяжитесь с ним. – Я не знаю его. – Ты казался мне умным парнем, Сяоши. – Она качает головой, а Сяоши фыркает, протягивая гостье чашку с чаем. Благодарно кивнув, она делает глоток. – Мне что, по квартирам ходить: а белая кошечка Байху выйдет? Он смеётся, выходит немного нервно. Ещё чуть-чуть, и он так и сделает. Чан только отмахивается и выдаёт то, что Чэн Сяоши никогда в жизни не ожидал от людей ее возраста: – Просто сделай объявление на странице в соцсетях. Поставь геолокацию, и скоро найдется и Байху, и хозяин ее. Чэн Сяоши удивлённо таращиться на нее с минуту. Заметив это, Чан заливается смехом. – Не удивляйся так. Лучше поторопись с объявлением. Спохватившись Сяоши хватает со стола мобильник и быстро печатает пост. – Спасибо Вам! Всё готово. Пост опубликован, осталось только ждать.

***

Ждать приходится недолго. Когда колокольчик на двери звенит, оповещая о чьем-то приходе, Чэн Сяоши по привычке произносит заготовленную для всех посетителей фразу. Но тут же обрывается, заметив на пороге незнакомого беловолосого парня. – Доброе утро, – произносит он. Сидящая у него на руках Байху радостно мяукает и перебирается на стойку, подставляя пушистую спинку. Чэн Сяоши улыбается. И правда доброе. – Значит, она твоя? Парень отводит взгляд, будто в смущении, а затем кивает. – Увидел твой пост. Теперь мне всё понятно. Чэн Сяоши не понимающе склоняет голову и жестом приглашает сесть на диванчик для посетителей. Парень отказывается, подходя ближе к стойке. Его пальцы скользят по гладкой шерсти кошки, от чего та выгибается и начинает мурчать громче. – Я всё задавался вопросом, почему Байху не ест. – Он усмехается. Сяоши ловит себя на мысли, что взгляд у незнакомца такой же печальный, каким он сам чувствует себя. Стараясь не думать об этом, Чэн Сяоши хмыкает. – Мы зря время не теряли. – Заметно, – в его голосе нет недовольства, только усталость. Чэн Сяоши вдруг осознает, что даже не знает его имени. – Лу Гуан, – точно прочитав его мысли, представляется парень. – Чэн Сяоши, – он улыбается. Впервые за долгое время – искренне. – Я знаю. Пост, – напоминает Лу Гуан. О. Точно. Чэн Сяоши неловко смеётся. – Может, хотя бы чаю? Я так рад, что ты зашёл. – Посетителей всё равно нет. Мне чертовски одиноко. Лу Гуан неопределенно пожимает плечами, и Чэн Сяоши принимает этот жест за согласие. Убегает на кухню, ставит чайник, одновременно выискивая в многочисленных ящиках что-нибудь сладкое. Он волнения едва не роняет чашки на пол, но вовремя подхватывает. От Лу Гуана это не укрывается. – Всё в порядке? – Да-да. Я сейчас. Вернув наконец контроль над собственным телом, Сяоши разливает чай, и студию наполняет аромат душистых трав. – Честно говоря, я думал никто не отзовётся. Почему ты вообще решил закрыть Байху дома? Лу Гуан вздыхает, глядя на своё отражение в чашке. – Как я уже говорил, она перестала есть. Я подумал, что она больна, и решил пока оставлять ее дома. Она мне очень дорога. «Как и мне» – с ноткой горечи думает Чэн Сяоши, но вслух произносит: – Понимаю. Где же вы были раньше? – Мы недавно переехали. Сяоши прекрасно представляет отчаяние Лу Гуана, когда Байху пропадала где-то весь день, потеряв аппетит. Холодные щупальца одиночества превращаются в удавку, стоит лишь подумать о потери единственного близкого существа. Может быть, они росли вместе. Может быть, Байху – подарок дорогого Лу Гуану человека. Кто Сяоши такой, чтобы лишать его этого? От этой мысли становится только хуже. Негромкий голос Лу Гуана вырывает его из пучины мыслей, в которую он успел сам себя закопать. – Мы можем приходить сюда иногда. Чэн Сяоши не может поверить в услышанное. Его сердце от волнения вот-вот выскочит из груди. – Да, конечно! Глаза Лу Гуана горят холодной решимостью. Лишь сейчас, глядя в них, Чэн Сяоши замечает невероятное сходство между ним и Байху. И речь не только во внешности – те же благородство и сдержанность, те же королевская осанка и пронзительный взгляд серых глаз. Они словно близнецы в разных вселенных. Подумав об этом, Чэн Сяоши не может сдержать улыбки. Тугой узел в груди, не дававший вздохнуть, ослабевает. Сяоши поднимает чашку, игриво улыбаясь. – За нашу встречу? — торжественно предлагает он. – За нашу встречу, – подтверждает Лу Гуан. Звон столкнувшегося фарфора возвещает о начале великой дружбы. Или чего-то большего?