честность

«Спасибо, друг», — сказали они одновременно, обнялись и заплакали от счастья.

И тут послышался скрипучий голос. Из-за толпы пристально наблюдал за друзьями тиран Дионисий. Он тихо подошел к ним и, порозовев лицом, сказал так: — Что ж, вы добились своего. Вы победили. Оказывается, честность — не простая химера. Нельзя ли и мне войти в вашу компанию? Выслушайте мою просьбу — я хочу стать вашим другом» *** Мужчина поднял тяжелые веки. Уже светло. Он попытался подняться, но тело, словно набитое ватой, не слушалось, а простынь под ним была влажной и липкой. Мужчина тяжело вздохнул и снова закрыл глаза. Прошло уже больше десяти месяцев с тех пор как он попал во дворец царя-тирана. «Главное, что все живы, и никто не пострадал», — каждый раз думал Мелос после очередной грешной ночи с царем. —Уже проснулся, — массивная дверь с грохотом отворилась. Вздрогнув, Мелос открыл глаза и бросил взгляд в сторону источника звука. Мужчина в царских одеяниях алого, словно кровь, цвета, зашел в комнату, медленно подходя к кровати. —Дорогой мой Мелос, — он аккуратно сел рядом с лежащим на ложе мужчиной, который сейчас был прикрыт лишь тонкой льняной простыней, — Сегодня ко мне снова приходил наш друг и просил за тебя свободы. Мелос, услышав это, снова попытался подняться, но мужчина остановил его ладонью, укладывая обратно на подушки. —Я не держу тебя силой, Мелос. Ты всегда можешь уйти. Царь почти невесомо прикоснулся к животу Мелоса указательным пальцем, ведя его ниже к паху. Даже просто взглянув на лежащего мужчину, царь заметил, как тот напрягся всем телом. —Царь Дионисий… —Мой дорогой Мелос… Они позвали друг друга одновременно. Мелос стушевался и отвел взгляд в сторону. Царь же напротив выжидающе уставился на Мелоса, показывая свою готовность слушать. —Сегодня вы… Сегодня вы никого не убивали? Взгляд царя потемнел, а в груди неприятно кольнуло. Мелос задавал этот вопрос каждый раз, как царь возвращался в свои покои. Царь усмехнулся и отвел взгляд куда-то в сторону. Он опустил свою ладонь на бедро Мелоса, и слегка поглаживая его, снова посмотрел в глаза. —До сих пор беспокоишься о нем? —Оттого я и здесь. —… Мелос ощущал приятное тепло на своем теле, и его разрывали противоречивые чувства. Он наблюдал, как большая мужская ладонь лениво поглаживала его бедро, накрытое льном. Такое прикосновение можно было бы счесть за заботу и нежность, если бы оно принадлежало не царю. Так они провели какое-то время в полной тишине. И Мелос первым ее нарушил. —Царь Дионисий, я хочу помыться. Дионисий окинул взглядом Мелоса. Золотые, как колосья пшеницы, и растрепанные волосы прилипли ко лбу. Губы были опухшими, а глаза покрасневшими от слез. На нежной, слегка смуглой коже шеи красным цветом пестрили следы прошедшей ночи. Его рука все еще находилась на бедре Мелоса. Он поспешно, словно очнувшись ото сна, убрал свою ладонь. —Я прикажу, чтобы тебя проводили в купальню, — царь слегка кашлянул, прикрывая этим свою растерянность. Он встал и направился к выходу, — Не забудь съесть свою еду. Ее принесут сюда после умывания. Мелос лишь проводил царя холодным взглядом и снова закрыл глаза, шумно вздыхая. И так почти каждую бессонную ночь Мелос утопал в крепких объятьях царя Дионисия. Каждый раз был наполнен грехом, отчаянием и страстью. Мелос бился в агонии от своих чувств, а Дионисий делал вид, будто не замечает горьких слез и пустого взгляда. Царь направился в приемную комнату. Расположился на клине, думы настигли его, и он прикрыл глаза. После каждой проведенной вместе с Мелосом ночи, его мучали пожирающие сердце чувства. Дионисий знал, что испытывает к Мелосу. Ровно так же как и знал, что Мелос не испытывает к нему ничего. Дионисий чувствовал не только великое счастье, находясь рядом с Мелосом, но и удушающую боль от того, что сам же обрекает его лишь на страдания и мучения. Царь понимал, что подарить своему возлюбленному безграничного благоденствия ему не удастся никогда, а в душе все равно теплился крошечный огонек надежды, на то, что когда-нибудь ему доведется ощутить крепкой взаимности. *** Вечер. Через большое окно в комнату прорывался теплый летний ветер. Лучи закатного солнца падали на шелковые простыни. Нагие и утомленные страстью царь и Мелос лежали на ложе, каждый пребывая в своих мыслях. Казалось, всё в комнате было пропитано похотью и одиночеством. Дионисий повернулся в сторону лежащего рядом мужчины и потянул руку к его раскрасневшемуся лицу. Это лицо не было ни утонченным, ни выразительным, но оно притягивало и манило, заставляя царя желать его больше и больше. Вдруг Мелос шлепком остановил руку. Дионисий замер. Его не задело и тем более не разозлило это внезапное отторжение. Наоборот, сердце Дионисия наполнилось спокойствием от того, что Мелос снова проявил себя таким, каким он впервые показался перед ним, когда пришел к нему во дворец с глазами, полными желанием убить его. Тогда он выглядел живым. Таким живым, что хотелось его сломить. Дионисий улыбнулся. Он развернул Мелоса к себе лицом. В его темных, как бескрайнее ночное небо, глазах вновь появилось еле заметное сияние маленьких звезд надежд. Добьется ли он взаимных чувств от Мелоса? Ждет ли их счастливый конец? Будет ли Мелос любить его так же как любит он? Дионисий снова потянул свою руку к лицу мужчины, и в этот раз Мелос позволил ему прикоснуться к себе. Царь с нескрываемым блаженством прижал ладонь к горящей щеке. Тепло. Большим пальцем он провел по щеке, потом повел его вниз и очертил искусанные тонкие губы. В моменте душа царя Дионисия наполнилась радостью и нежностью. Он хотел бы остаться так с этим мужчиной на всю оставшуюся жизнь, даря ему свою ласку и заботу. Овладевать этим телом, впадать в безумие каждую ночь, а после шептать друг другу слова любви. Дионисий ощутил прилив сил, и к нему в голову пришла смелая мысль о том, что именно сейчас он сможет выразить свои чувства, и их обязательно примут. Дионисий вздохнул и придвинулся ближе к Мелосу. —Мелос, полюби меня…- попросил царь. —… Солнце окончательно скрылось, и последние его лучики пропали, и теперь комната наполнялась пронизывающим холодным ветром. Молчание затянулось. Дионисий, утопая в своих мечтаниях, совсем не заметил, как в глазах Мелоса отразилось полное отчаяние, а затем твердая решимость. Царь не заметил и того, как рука Мелоса осторожно нащупывала что-то за своей спиной. И только когда шевеления мужчины отвлекли Дионисия от своих дум, он опустил взгляд и вдруг… Прямо перед его взглядом сверкнул клинок и тут же послышался звук разрываемой плоти. Ладонь Дионисия все еще была плотно прижата к лицу Мелоса. Тепло, исходящее от щеки медленно исчезало. Не веря своим глазам, он смотрел, как алая кровь вытекает из сердца его возлюбленного. Царь опустил свою дрожащую ладонь на грудь Мелоса, из которой торчала короткая деревянная рукоять. Это был кухонный нож. Дионисий поднял взгляд на Мелоса. Несколько мгновений назад его лицо было раскрасневшимся от любовных утех, губы налиты кровью, но сейчас оно стало белым, как полотно, а губы иссохли, словно виноград на солнце. Царь поднял взгляд выше и его бросило в холодный пот. В глазах Мелоса не было страха или желания мести, не было и радости, и горя. В его когда-то ярких и светлых глазах не отражалось ничего. И Дионисий вспомнил, что свет в прекрасных глазах Мелоса погас еще в их первую безумную ночь. Царь лихорадочно закрывал кровоточащую рану на уже бездыханной груди Мелоса. Уже поздно. Дионисий продолжал прикрывать рану и собирать кровь, пытая влить ее обратно. Одеяла намокли, и комната наполнилась запахом железа, но Дионисий не заметил этого, не заметил и своих окровавленных рук и горячих слез, стекающих по щекам.