my distress

У Минхо вымученный взгляд. Всегда. В нем будто умерла тысяча таких Минхо, как он, и растворилось в никуда еще с десяток. Как растворяется дешевый порошковый кофе, который он монотонно заваривает каждые полчаса, сидя в очередной раз с горой учебников и блочных тетрадей. У Минхо красивый взгляд. Всегда. В нем будто взорвался мириад звезд, оставляя яркий-яркий блеск в темных глазах. И они каждый раз загорались еще больше, когда замечали кудрявого Хан Джисона в университетском коридоре, когда он к нему лип самой надоедливой жвачкой и аккуратно чуяще спрашивал, спал ли сегодня Минхо вообще. А Минхо просто молчал и мягко-мягко улыбался, в нежелании думать о всем плохом и скверном. И все бы было хорошо, если бы он не жил в месте, в мире, где есть миллион способов себя убить или умереть случайно. И, как бы Джисон не пытался его отгородить от ножа на кухне и вовремя закрыть окно в спальне, самому наорать на обкуренных родителей красивого Минхо и даже найти ему дешевого психотерапевта, которого он сам и оплатил, – существовала еще тысяча других выходов. И Минхо ничего не мог с этим сделать. Даже когда правда хотел и трепыхался, словно птица в клетке, в желании вырваться из всего этого кошмара.

✄⋆ ⋆ ⋆ ⋆

– Сегодня ты улыбнулся целых три раза! Минхо растерянно улыбнулся в четвертый. – Ты считаешь? – Разумеется! Это ведь очень важно. Господин Ким подтвердит. Джисон чистил мандарин, качаясь на стуле, и ярко улыбался. Вот его улыбки можно было считать бесконечно, насколько часто он улыбался. Яркий цитрусовый Хан Джисон. – Ты просто его подговорил, мандаринный Хан Джисон, – фыркнул Ли. – Может быть и так, – Джисон наконец дочищает мандарин и с удовольствием прикрывает глаза, положив первый кусочек в рот. – Но это все еще важно. Будешь? Минхо протягивают дольку ароматного мандарина. – Если это предлагаешь ты, то я буду все. Хан смеется и кивает, чуть не уронив прямо перед чужим лицом уже обещанный кусочек. За это его несильно кусают за палец, пристально смотря с большим возмущением. – Не смотри на меня так! – А что будет? – Я тебя зацелую. Минхо хихикнул. Хихикнул! Джисон посчитал это своим личным достижением, тепло-тепло улыбнувшись в ответ. – До смерти? А затем смешно нахмурился, почувствовав ком в горле. – Нет, только до жизни. До самой яркой и солнечной жизни. Поэтому Хан нежно взял в свои руки чужие. Вернее, самые родные, самые прекрасные руки Минхо, на которые хотелось вечно смотреть, и начал медленно их целовать. Каждый шрам, каждую царапинку, каждый палец, каждую выступающую венку, с особым трепетом переходя на худые запястья...

✄⋆ ⋆ ⋆

– Джисон? Хан моментально обернулся на голос. Недавно они начали спать раздельно по просьбе Минхо. Все потому, что с каждым днем ему становилось все тяжелее следить за собой и он не хотел отпугивать этим своего любимого человека. И помочь себе тоже не давался. Джисон протестовал, много уговаривал, но, видя расстроенное лицо Минхо, он сдался. Хан понимал, что он просто все еще хотел выглядеть в его глазах идеально, именно так, как в их первые встречи в университете, когда за Ли еще бегали все девчонки. Как на их первом свидании, когда у Джисона даже выпала ложка из рук. Но вот Минхо совсем не понимал, что для него он всегда будет самым красивым. – Да, Светлячок? Что-то случилось? Минхо замялся. Его уставший и измотанный вид убивал. Шел пятый месяц терапии, а становилось только хуже. – Я.. Мне снова приснился кошмар, – его голос надломился. – Могу я поспать с тобой? – Что ты.. «…такое говоришь. Когда я тебе это запрещал?» Джисон почти заплакал от такого его вида, но быстро собрался и продолжил с мягкой улыбкой: – О чем ты? Конечно же можно. Иди сюда. Джисон раскрыл руки для объятий и прикрыл глаза, когда почувствовал в них родное и слишком исхудавшее тело в темной толстовке. У Минхо были синяки под глазами, одежда не стиралась месяц, а волосы требовали водных процедур уже, кажется, неделю. Но Хана это не отталкивало, он все еще любил своего Светлячка любым. – Минхо, ты всегда можешь прийти ко мне, хорошо? Ли шевельнулся. Кажется, кивнул, потому что за этим последовало глухое мычание. Поэтому Джисон продолжил: – А завтра наберем тебе горячую ванну, хорошо? Пальцы начали с нежностью вплетаться в родные каштановые волосы, а на холодном лбу остался осторожный поцелуй. Минхо снова замычал в согласии и прижался ближе, хотя все еще очень смущался своего вида. – Вот молодец.. А теперь спи, хорошо? Я рядом. – Хорошо.

✄⋆ ⋆

Сегодня Джисон и Минхо были в парке аттракционов. Неожиданно Ли стало лучше, чему не мог не радоваться Хан. Мысль о скором выздоровлении любимого человека так его осчастливила, что он не мог перестать улыбаться уже неделю. Начинали болеть щеки. – Минхо! Минхо! Пойдем на ту карусель? Минхо сразу же повернулся в сторону, в которую указывал чужой палец, и сощурился, пытаясь разглядеть так заинтересовавший кудрявого объект. – Она ведь для детей? – Ну и что? – он сразу же по-хомячьи надул щеки в обиде. – Может, мой ментальный возраст как раз пять лет? Старший улыбнулся и поцеловал его в кончик носа. – Если ты правда так хочешь. – Ли переплел их пальцы и неспеша повел в сторону аттракциона. – А нас туда пустят? В ответ последовала подозрительная тишина, после чего за руку требовательно потянули. Минхо обернулся. Джисон смотрел в сторону яркой розовой фотобудки, украшенной неоновыми огнями. Они всегда фотографировались в них во время прогулок, если находили. Это была их маленькая традиция. – Хочешь? Джисон радостно закивал, уже утягивая его в сторону фотобудки. А Минхо и не мог ему отказать. На мандаринном Хан Джисоне сразу же оказались смешные солнцезащитные очки в виде двух апельсинов. На полке оказались и вторые, которые тут же оказались на Минхо. Затем последовала глупая вязаная шапка с кошачьими ушами, которая умостилась на макушке старшего и умело подвязалась под подбородком, и какой-то смешной ободок с рогами, выбранный Ли для Джисона. – Ты теперь мандаринный чертенок. Джисон засмеялся и сунул купюру в автомат, приготовившись делать фотографии. В первый и второй снимок они скорчили забавные рожицы в странных позах, в третий Минхо ужасно смазался, потому что Хан попытался его обхватить руками и погладить, как кота. В четвертый смазались они оба, потому что решили поцеловаться в губы. Банально, но горячо любимо обоими. – О боже, вот этот самый лучший из всех! Я буду носить это в кошельке до конца своих дней! – Джисон показывал на третий снимок, где он гладил, как кота, ужасно смазанного, но явно недовольный всем Минхо. – Ты так говоришь каждый раз, твой кошелек еще не лопнул? Джисон захохотал и проговорил почти в самые губы: – Еще нет. Но я надеюсь, что это еще скоро случится. Знал бы тогда Джисон, что это последний полароид с их фотографиями, который он заботливо вложит в свой кошелек.

✄⋆

За улучшением последовал стремительный рецедив. Теперь начались проблемы не только с психическим здоровьем Минхо. Господин Ким тяжело вздыхал, а терапевт разводил руками и приказал повышать гемоглобин. Джисон тогда сразу же сорвался в магазин и аптеку, притащив кучу витаминов, таблеток и огромный пакет гранатов. Стоило это все чудовищно дорого, но для любимого красивого Минхо было ничего не жалко. Только бы ему стало лучше. В тот вечер он тихо сидел на кухне в квартире кудрявого Хан Джисона, к которому уже окончательно переехал, и медленно ел четвертый за вечер гранат. Ли не посещал университет третью неделю, а Джисон вместе с ним накопил тьму пропусков, которые отчаянно пытался закрыть. Долгов было немерено и он пытался все сдать, как только мог, вечерами безвылазно сидя за учебниками. – Светлячок? – он только освободился и сразу же пришел к своему Минхо. Руки Ли были вымазаны в красном гранатовом соке, прямо как в крови. Он медленно ел плод и смотрел в одну точку. Джисон аккуратно обнял его со спины и стал молча наблюдать за его действиями, положив подбородок на острое плечо. Вскоре Минхо замер и задрожал. – Джисон, нам нужно расстаться. –Что? Минхо всхлипнул и почти плача повторил: – Нам нужно расстаться, Джисон. – Почему? – спросил он. – Я тебя больше не люблю, – ответил его Светлячок. Прямо как делали все люди. Вот так просто. Но у него не вышло. – Ты врешь, – отрезал Джисон, сильнее прижимаясь к его спине и крепче обхватывая худое тело в руках. И красивый Ли Минхо не стал отрицать. – Это ведь бесполезно, я все равно умру. Я иду на дно и тащу тебя за собой. Я не хочу делать тебе больно. Джисон тогда почти расплакался. «Ты никогда не сделаешь мне больно, ты совсем меня никуда не тащишь. Только не уходи, и все будет хорошо. Мы выйдем из этого кошмара, обещаю. Вместе» – У меня все руки будто в крови. Вымученно улыбнувшись, Хан ответил: – Ты маленький вампиреныш. – Нет, – вдруг мертвецки-холодно произнес Минхо. – Я будто кого-то убил. Наверное, себя. Джисон все-таки заплакал.

✄

Он мог бы успеть. Почему он не услышал? Джисон проснулся в холодной и пустующей с одной стороны постели. Он тяжело вздохнул и потянулся к телефону, привычно лежащему под подушкой. Почему он это допустил? На экране высветилось новое уведомление из мессенджера, на часах горело 5:34. Светлячок⋆ «Доброе утро! Моя Звëздочка. Прости меня. Выпей апельсинового чая, хорошо? Я его оставил на столе. Уже должен был достаточно остыть. На плите оставил твой любимый яичный рулет. Погрей! Люблю тебя» час назад, 4:28 «Обещай мне не плакать, хорошо? Больше не хочу видеть твои слëзы. Всë ещë люблю и крепко целую, Звëздочка!» час назад, 4:32