Пять лет спустя

      — Э, постой! Ты пропустил поворот, мы вроде к Рэю на тусу, не? — спросил Чимин, поворачивая голову сначала в сторону уплывающего назад нужного поворота, а затем к Чонгуку.       — Планы поменялись. — Чонгук бросил взгляд на приборную панель и прибавил скорость. — Опаздываем немного.       — Куда?       — Надо одного человека в аэропорту встретить. Быстренько с ним разберемся, а потом к Рэю поедем.       — Какой еще человек? Ты мне не говорил. — Чимин быстро принял новое положение дел: откинул кресло назад, чтобы развалиться поудобнее, и достал смартфон. — Девушка?       — Нет, спасибо. Мне предыдущих отношений с головой хватило. Воротит от романтики. — Чимину рассказывать не надо: он самолично был участником драмы, разыгравшейся у лучшего друга буквально пару месяцев назад. До банального простая измена бывшей Чонгука, с которой тот встречался около года, ударила по нему сильно и больно. Он едва не завалил годовые экзамены, вляпался в четыре драки, две из которых закончились посещением обезьянника, а еще Чимину пришлось с помощью матов и парочки силовых приемов вытаскивать друга из двухнедельного запоя. То еще времечко, ничего не скажешь. Повторения никто из них, разумеется, не хотел. — Прилетает мой сводный брат.       Чимин оторвался от скроллинга ленты и взглянул на Чонгука с удивлением.       — У тебя есть сводный брат? — спросил он и даже убрал из рук телефон, чтобы уделить полученной информации должное внимание.       — Да. Ким Тэхён.       — У тебя есть сводный брат Ким Тэхён, о котором я, с которым ты дружишь уже четыре года, если ты не забыл, ничего не знаю?! Это еще как понимать, а? — Чимин от возмущения взмахнул руками, задевая висюльку с ароматом на зеркале, и повернулся к Чонгуку всем корпусом. Он бы и дальше полез, если бы не ремень.       Казалось, что о Чонгуке, с которым они дружили с начала учебы, он знал всё. Но о своём сводном брате тот никогда и ничего ему не говорил.       — Да нечего там рассказывать.— Чонгук не отрывал глаз от дороги, а потому Чимин не заметил, каким растерянным стал его взгляд. — Мы вместе провели около полугода, вроде того. Наши родители сошлись, насколько ты помнишь, когда мне без году шестнадцать стукнуло. Тэхён на год меня старше. Так что школу он окончил раньше и сразу умотал учиться в Штаты. Ботан он типичный. Школу не прогуливал, с девчонками не гулял, курить не пробовал, из алкоголя — шампанское и то только по праздникам, за учебниками просиживал днями и ночами. Пай-мальчик, короче. Ну… и я.       Чимину объяснять не надо было. Первый курс универа они могли смело вычеркивать из памяти и, возможно, из жизни, потому что он превратился в нескончаемую череду вечеринок, клубов, алкоголя, девочек и полного отсутствия учебы. Как их не выгнали из универа — до сих пор остается загадкой. Чимин был уверен, что из-за неземной красоты и чертовски сильного обаяния.       Чонгук считал, что кто-то из родителей положил декану на лапу.       — Он на меня в силу возраста, знаний и нехуевого высокомерия свысока смотрел. А меня это тогда взбесило, ну и… не поладили мы, короче. Хорошо, что он уехал.       Чонгук прекрасно помнил первую встречу. Может быть, потому что в тот день пробил себе бровь, и это был первый в череде его будущих проколов, а может, потому что самая красивая девочка школы дала поцеловать себя после уроков в школьном туалете. Так что да, он, определенно, был в лучшем своем состоянии духа, когда пришел домой и обнаружил там не только отчима, с которым уже был знаком несколько месяцев и считал ниче таким мужиком, но и новоявленного «брата».       Тот оказался высоким и тощим. Чонгук тогда еще не вытянулся до конца, поэтому смотрел снизу вверх, зато был куда шире в плечевом поясе и бедрах. На парне напротив свободно болтался серый шерстяной пуловер, а лицо украшали огромные очки. За ними проглядывали несуразно большие глаза, один из которых был с двойным веком, и какая-то слишком темная для корейца кожа, наводящая на мысль о чужих корнях. В общем, он сразу показался Чонгуку странным, «не от мира сего».       Но он всё равно проявил вежливость: поклонился, представился и протянул руку для приветствия:       — Чон Чонгук.       Новоявленный родственник очень внимательно посмотрел сначала на его проколотую бровь, затем на растянутую и линялую футболку, поверх которой болталась кожанка с металлическими клепками, и на драные джинсы и только потом представился:       — Ким Тэхён. — Чонгук как сейчас помнил, что вздрогнул от неожиданно низкого голоса, похожего скорее на голос диктора или певца, чем обычного парня. Он был проникновенным, грудным и чертовски врезающимся в память. — Помоешь руку? — кивнул тогда Тэхён на протянутую ладонь, на которой виднелись пыльные разводы — пока добирался до дома, успел где-то уляпаться — и с этого момента Чонгук абсолютно четко понял, что они не поладят.       Ким Тэхён был педантичен во всем: складывал карандаши и тетради по линейке, одежду по цветам, шов ко шву, тщательно натирал свою обувь, носил выглаженные рубашки и брюки с идеальной стрелкой, не оставлял после себя посуду в раковине, не ругался матом, не курил, не пил и всегда — всегда — слушался родителей.       Чонгука загоняли домой палками, проверяли посещаемость и проводили лекции о беспорядочной половой жизни.       Пока Тэхён решал очередную задачку по алгебре, Чонгук решал, к кому из одноклассников и корешей по гулянкам он пойдет сегодня на квартиру пить отвертку.       Пока Тэхён смотрел научные передачи на выходных, Чонгук спал до обеда и рубился в плойку до ночи.       Пока Тэхён не переставал игнорировать Чонгука, Чонгук не мыслил ни дня без подъёбок в сторону сводного брата.       — Фотка его есть?       — А я, по-твоему, ее в паспорте ношу? Как светлую память о серых временах, что ли?       — Так, понятно. — Чимин как будто не остался достаточно удовлетворенным ответом, но отстал, потому что с Ким Тэхёном ему предстояло познакомиться лично. Что-то ему подсказывало, что не всё было так просто, как рассказывал Чонгук. — А чего этот Тэхён возвращается?       — На работу вроде позвали. Какая-то крутая должность. Не знаю, я особенно не слушал, да и мать мне быстро по телефону наговорила. Ну, это было ожидаемо — я думаю, он задротил в универе так же, как в школе, так что стал умником до небес. Готовься и держи рот на замке — я не хочу поссориться с Тэхёном в первый день после разлуки.       — И это ты мне говоришь? — обиженно спросил Чимин и недовольно прицокнул: — Да я буквально ангел, милый и воспитанный, по сравнению с тобой!       Чонгук недоверчиво фыркнул — знал он всю подноготную «ангельской» чиминовой личности — и перестроился в правый ряд: показался поворот к аэропорту.       Он предпочитал ничего о встрече с Тэхёном не воображать. Он, если по-честному, о нем практически успел забыть за время, что они не виделись. Был неприятный эпизод длиной в полгода и был. Не сошлись характерами, не фортануло, не повезло, бывает со всеми. Чонгук надеялся, что у Тэхёна к нему тоже осталось лишь целое огромное ничего с примесью уверенности, что они и дальше будут видеться раз в пятилетку. Отличные братские отношения эвер.       В аэропорт успели ровно к прибытию самолета. Даже осталось время поболтаться в зале ожидания, позалипать на мемы, записать пару кружочков в чат вечеринки Рэя, где их ждали уже со штрафными бутылками виски, и купить пару жвачек из автомата с разными иностранными сладостями.       Когда показались первые прибывшие нужного им рейса, Чимин смешил Чонгука тем, что приклеивал на лоб искусственные усы, которые нашел забытыми на дырявом аэропортовом стуле. Чонгук снимал того на видео и громко ржал, лживо обещая Чимину никуда это видео не выкладывать.       Они сильно увлеклись и не сразу заметили человека, который остановился рядом с ними и несколько секунд наблюдал за тем, как они дурачатся.       Чимин, не занятый глядением в камеру, заметил человека первым. Он повернулся к нему как есть, с усами на лбу и по-дурацки скорченной рожей. И, так как внешность описанного Чонгуком брата не соответствовала увиденному в незнакомце, грубовато спросил:       — Че пялимся, времени много свободного?       После этого к наблюдателю повернулся заметивший его Чонгук.       И замер, пораженный.       Ким Тэхён? Это Ким, черт его возьми, Тэхён? Он? Ботан и заучка? Господин серый свитер и дурацкие огромные очки? Тощая жердь с дипломатом? Высокомерный сноб с учебником по высшей алгебре вместо нормального мозга?       Чонгук проморгался и постарался поднять с пола упавшую туда со звоном челюсть, которая упорно хотела пробить еще одно дно.       Ну, потому что… это точно перед ними стоял Ким Тэхён, черт его побери!       Но Ким Тэхён, который абсолютно изменился!       Абсолютно! Невероятно! Изменился!       Куда-то делся свитер, его заменила обтягивающая черная футболка. Вместо брюк ноги облегали обычные джинсы, с дырками, мать его, с цепочками, с потертостями и какими-то надписями. На ногах красовались навороченные кроссовки дикой расцветки. И он, черт побери, раскачался, от худобы не осталось и следа — рукава футболки натягивались на мышцах предплечья, было заметно, как красиво ширится его грудь при вдохах, а накачанные бедра обтягивала узкая джинса.       А еще:       Он.       Снял.       Свои.       Дурацкие.       Очки.       Чонгука этот факт поразил больше всего остального. Даже больше проколотых в нескольких местах ушей, больше металлических браслетов на руках, больше выкрашенных в золотой цвет волос и больше бугрящихся мышц.       Тэхён снял свои очки, и его лицо так сильно изменилось, что Чонгук жадно вцепился в него глазами, разглядывая ново-старые черты. Странность никуда не делась, но она стала… другой. Чонгук довольно просто выдавил из себя тот факт, что Ким Тэхён был, мягко сказать — охуительно красивым.       Таким, какими бывают актеры. Или модели. Или жертвы удачной пластической хирургии. Таким красивым, что сложно было оторвать глаза и не пялиться как на какой-то невероятный портрет. Мягкие черты компенсировались крупнотой, глаза странного разреза влажно блестели и были похожи на драгоценные камни. Даже губы — Чонгук, видит бог, никогда не оценивал губы парней до этого момента — казались удивительно красивыми, мягкими, такими, которые хотелось…       Кхм. У Чонгука сердце забилось предательски быстро, и он с трудом засунул телефон в карман — с первого раза не попал.       Надо было фотку добыть, зря он это, конечно — с места в карьер.       — Ээээ… привет.       Ему перед Тэхёном было немного стыдно — но он правда такого не ожидал. Теперь всё выглядело нелепо, а они с Чимином вообще вели себя как две невежливые мартышки.       Так тут же подоспела новая проблема — Чонгука триггернуло прошлым, и он осознал, что Тэхён видел, как он только что держал в руке грязный телефон, а потому вряд ли пожмет его полную микробов руку.       Тэхён, к слову, тоже задержался с ответом, разглядывая его с не меньшим интересом.       — Привет.       Ох, этот голос.       Черт его дери!       Голос почти не изменился. Только стал бархатнее, ниже, возбуж… Звучал он, конечно, потрясающе, да. Чонгук никогда не отличался особым романтизмом, но возможно, если бы кто-то прошептал ему на ухо что-то таким голосом, он бы даже с крыши спрыгнул, без вопросов и каких-либо сомнений.       Чимин, похоже, тоже впечатлился. Перед тем, как поздороваться, он злобно зыркнул на Чонгука, выкинул усы, снятые со лба, в ближайшую урну, и эту же руку протянул Тэхёну.       — Привет. Пак Чимин.       Чонгук с ужасом подумал, что случится кошмарный конфуз, если Тэхён протянутую Чимином руку не пожмет. Он даже этого ждал. Но, вопреки всем предположениям, Тэхён с охоткой поздоровался и продолжил говорить, убивая самооценку мужественности у всего района одним своим низким баритоном:       — Очень приятно познакомиться. Ким Тэхён. Вы друг Чонгука?       — Ты, — поправил его Чимин и ослепительно улыбнулся, прибавляя себе сотню очков к очарованию. — Да, я друг этого безнадежного, бесполезного, бездарного и бес…       — Ой, заткнись.       Тэхён засмеялся, а Чонгук, кажется, забыл как дышать.       Чего-то там было про вдыхать воздух ртом, но получалось только задыхаться. Охренеть, что тут скажешь. Встретились так встретились.       Охренеть в кубе — Тэхён сам протянул к нему свою широкую ладонь для приветствия.       — Чонгук. — Он почему-то мягко улыбнулся, перебивая напрочь намертво закрепившееся в голове у Чонгука представление о нем как о холодном и сдержанном человеке, который не умеет ничего, кроме как презрительно кривиться. — Я рад тебя видеть. Ты… изменился.       Чонгук нервно улыбнулся и постарался контролировать свою руку при сжатии, потому что он чувствовал, как она дрожит и потеет. Он не был уверен, что Тэхён понимал, какой произвел фурор своими изменениями.       — Да. Ты тоже.       Ну, а что он? Разве что годы в качалке не прошли даром, да проколов стало в четыре раза больше. Любовь к дырявым джинсам и линялым растянутым футболкам осталась с ним. Не он тут перевоплотился в первого красавчика из журнала мод.       — Пошлите уже, — прервал их затягивающийся зрительный контакт Чимин. — Щас с собраниями в аэропортах туго — подумают еще, что мы террористы и заговор тут плетем по взрывам…       Пока они шли к выходу, Чимин оттянул его чуть назад, больно ущипнул за бок и зашипел в ухо:       — Ботан? Заучка? Пай-мальчик?       И покрутил у виска пальцем, возвращаясь к Тэхёну и утягивая того в разговор. Чимину было легко.       Он же не помнил Тэхёна из прошлого.

***

             Тэхён из прошлого остался в прошлом.       Это Чонгук понял примерно через пять минут поездки, за которые Тэхён успел по-настоящему выругаться («Бля, походу забыл наушники в самолете»), скорешился с Чимином (который таким трепливым на его памяти в последний раз был на зачете по всемирной истории и то потому, что безумно влюбился в училку) и согласился без особых уговоров и без заезда домой сразу направиться на вечеринку к Рэю.       Охреневание Чонгука оказалось настолько сильным, что он едва вставил пару предложений за всю дорогу до квартиры Рэя, до которой навигатор показывал полчаса быстрой езды от аэропорта, и, как минимум, каждую вторую секунду бросал в зеркало заднего вида взгляд на Тэхёна, который разместился сзади. Тот то и дело пролезал между сиденьями, бурно обсуждая с Чимином последние столичные сплетни, и хвастался фотками из своей жизни и не нарочно, но постоянно задевал и так напряженного Чонгука своим плечом.       Это было… странно.       Чувствовать его так близко, знакомого и незнакомого, живого, бурно жестикулирующего, улыбающегося, смеющегося и охотно соглашающегося пойти с Чимином и Чонгуком в кино на выходных.       Чонгука никто не спрашивал, конечно. Хотя он, если откровенно, ни за что бы не пропустил этот поход. Хотя бы потому, что всё время ждал подставы — что этот Тэхён был только временной версией Настоящего Тэхёна, и, как только пройдет определенное количество времени, Настоящий Тэхён вылезет наружу и покажет себя во всей красе.       У него закралось нехорошее подозрение, которое его неприятно задело, что Тэхён только из-за Чимина казался таким приятным, и стоит им оказаться наедине, так всё вернётся на свои места. Но это звучало тупо и необоснованно, тем более Тэхён пару раз пытался увлечь Чонгука в разговор, задавая вопросы о его жизни, но тот был увлечен дорогой и своими мыслями и не слишком охотно на них отвечал.       Кажется, теперь они поменялись местами и неохотно идущей на контакт букой стал он сам.       Тэхён на это реагировал внимательными долгими взглядами, но дальше не лез.       Зато с Чимином тот спелся так, что Чонгуку было впору завидовать. Стоило ему выйти из машины и задержаться, чтобы ответить на сообщение матери, что всё в порядке и Тэхёна он забрал, «почти целого», как Чимин, закинув тому руку на плечо, повел его в сторону подъезда элитной многоэтажки, не удосужившись проверить, идет ли Чонгук следом.       Пока Чонгук в лифте оправдывался перед испугавшейся матерью по телефону за неудачную шутку, Чимин травил смешные истории из их жизни, а Тэхён рассыпал совсем рядом гроздья красивого смеха и даже не подозревал об эффекте, который производит.       Чонгук и сам пока не понимал, что это за эффект такой.       Походило на чувство после употребления травки (пару-тройку раз, молодые и глупые, они с Чимином хорошенько накуривались) — хотелось одновременно глупо улыбаться, задавать странные вопросы и пялиться в одну точку, в этом конкретном случае — в Тэхёна.       Когда он словил его взгляд в зеркале лифта, то не успел прочитать в нем какую-либо эмоцию: двери в этот же момент раскрылись, выпуская их на верхнем этаже.       У Рэя, их американского друга, студента по обмену, уже два года учившегося с ними на потоке, был пентхаус, подаренный родителями, и нескончаемая любовь к гостеприимству и вечеринкам. Об этих вечеринках ходили легенды, и на них очень часто собирались самые заядлые тусовщики универа, поэтому людей всегда было много.       Сегодняшний вечер не стал исключением, и стоило им войти внутрь, как их тут же подхватила волна музыки, шума голосов и тумана.       — Кажется, Рэй приобрел парогенератор, — недовольно чихнул Чимин, скидывая кеды.       И тут же оказался утянут в объятия бугая европейской внешности. На том свободно болталась мокрая белая майка, голову венчала красная бандана, концы которой свисали у шеи, а лицо украшала широченная улыбка чеширского кота.       — Мы вас заждались, залетайте! Чимин, отпадный наряд! Чонгук, кто тебя обидел? Выглядишь пришибленным. А это кто у нас?       Он заинтересованно протиснулся к Тэхёну, рассматривая его без особого смущения. Смущением Рэй никогда не был отягощен, и Чонгуку внезапно это не понравилось, когда тот низко склонился к Тэхёну, широко улыбнулся и протянул тому сразу две руки.       — Привет, красавчик! Я Рэйвен, для своих — Рэй.       — Ким Тэхён, очень приятно.       — Ну, раз тебя привели эти отмороженные, значит, наш парень! Давай, чувствуй себя как дома, скоро со всеми познакомишься, пойдем в бутылочку играть. — Он захохотал и подмигнул, закинул руку Тэхёну на плечо, потом внезапно посерьезнев, повернулся к Чонгуку. — Дружище, тут ко мне Ёнхи залетела. Прости, я не знал, что она будет. Она с Хиджуном.       Чонгук вздрогнул от этих слов и даже забыл о своих мыслях, в которых хотел сломать Рэю руку, которую тот закинул Тэхёну на плечо. Чимин уже ушел вперед, здороваться с ребятами, а потому слов Рэя не услышал. Возможно, если бы он был здесь, то утащил Чонгука нахрен, но сложилось так, что последний замер в одиночестве, пытаясь в полной мере осознать слова Рэя.       Ёнхи, его бывшая девушка, которая изменила ему с хорошим знакомым Хинджуном, пока он подрабатывал у матери в конторе и готовился сделать предложение, пришли сюда вместе. Чонгук с момента болезненного расставания, в котором оказалось задействовано много криков и слез, избегал встреч с обоими и, если и видел, то в дальнем конце аудитории или издалека в коридорах.       Рэй уже почти увел Тэхёна ко всем, как тот остановился, поняв, что Чонгук не идет следом, обернулся и посмотрел назад. Его широкая — такая милая, квадратная — улыбка померкла, стоило ему увидеть помертвевшее лицо Чонгука.       Он сразу же вырвался из захвата, быстро что-то сказал Рэю, резко развернулся и в два широких шага подошел к Чонгуку на расстояние ближе вытянутой руки.       — В чем дело? Плохо? — Ему пришлось нагнуться практически к самому уху Чонгука, потому что какой-то умник прибавил громкость, и иначе пришлось бы кричать, чтобы хоть что-то услышать. Чонгуку показалось, что мягкие губы вот-вот коснутся его мочки, но случилось что-то более плохое — невероятные глаза оказались прямо напротив, наполненные озабоченностью.       Чонгуку пришлось прикрыть свои, чтобы не потеряться в эмоциях окончательно.       — Чонгук? — еще более обеспокоенно спросил Тэхён и мягко положил теплую ладонь на его плечо. Чонгука, вопреки всему, этот жест внезапно успокоил. Тэхён из настоящего вызывал в нем много новых чувств, но ни одно из них не было страхом.       — Ёнхи — моя бывшая, — быстро пояснил он, стараясь смотреть на мигающий от долетающих огней диско-шара потолок. — Пару месяцев назад я собирался сделать ей предложение, но, ты не поверишь, как по сценарию тупого кино, вернулся домой не вовремя и застал ее в постели с хорошим знакомым. Спасибо, что не Чимин, как говорится. — Он хмыкнул и поспешил нахмурившегося Тэхёна успокоить: — Я ему ебало разбил, а ее шлюхой обозвал. Пару раз, и то и другое. Но время более-менее вылечило. Просто противно их видеть.       — Мне жаль. — Тэхён сжал его плечо, а потом и со вторым сделал то же самое. — Уйдем?       — Не, не буду доставлять им радости. Чимин уже там, значит, они в курсе, что я тоже. У меня нет желания транслировать свою слабость.       Тэхён, что-то для себя поняв, кивнул. Плечи Чонгука он отпустил не сразу, да и отстранился как будто бы с нежеланием. Чонгук отлепился от стены, которая его всё это время поддерживала, и подумал, что без Тэхёна и мыслей о нем он наверняка бы стыдливо сбежал с вечеринки.       — Хорошо, что ты вернулся, — внезапно признался ему, а потом отвернулся и пошел в гущу событий, игнорируя пронзительный взгляд, который всё равно чувствовал спиной.       Дурость, конечно, но, кажется, именно возвращения блудного Ким Тэхёна Чонгуку не хватало для полного избавления от мыслей о неудачном романе.       Все его мысли вообще оказались заняты Тэхёном с момента его появления. Хотелось после всех этих переживаний от первой встречи простого человеческого — утащить того в темный и тихий угол и потребовать объяснений за пропавшие очки. Из всех изменений в образе Тэхёна это казалось самым волнующим.       Но Тэхёна заметили сразу, как он появился, и утащили знакомиться все, кто был в квартире, и им не то что поговорить, даже посмотреть друг на друга какое-то время больше не удавалось. Чонгука тоже утащили — только чтобы накидать какими-то крепкими коктейлями и рассказать свежие сплетни: о том, что Рэй встречается с замдеканшей, Чимин, пока он где-то тух, успел станцевать с их старостой Чухён пару медляков, а Ёнхи повздорила с Хинджуном, и теперь оба флиртуют на стороне, чтобы расквитаться друг с другом.       Злорадству Чонгука не было конца до того момента, как он случайно не заметил, как Ёнхи, которую он успешно игнорировал всё это время, стояла рядом с Тэхёном и широко тому улыбалась.       — Ты щас распидарасишь этот бокал, — прокомментировал его состояние появившийся рядом Чимин. — Дай-ка это мне. — Он забрал из рук у Чонгука стеклянный бокал, который тот сжал слишком сильно, и поставил на светящуюся неоном стойку позади них. — Вы с ним сосались?       Чонгук сначала не понял, а потом, когда понял, едва ли не врезал Чимину по его хитрой и пьяной физиономии.       — Чегооо, прости?! Ты меня слушал в машине вообще?       — Ага. И был свидетелем радужного… ой, радостного семейного воссоединения. Между вами витает что-то про сосались.       — Иди нахрен, я щас тебе голову отсосу!       — Надо ниже, придурок, — загоготал Чимин, схватил бокал и как-то так юркнул между людьми, что не успел Чонгук моргнуть, как он уже извинялся перед Ёнхи за пролитую на нее жидкость.       Она расстроилась и отправилась оттирать пятно в уборную, а Чонгук осознал, что пялится прямо в черные глаза, которые тоже на него неотрывно смотрят.       

***

             Они не сосались, как подумал Чимин. Но кое-что всё-таки приключилось перед тэхёновым отъездом из дома.       Родители тогда умотали отдыхать, оставив уже взрослых сыновей выживать самостоятельно. Никто не сомневался в Тэхёне, а Чонгуку просто наказали остаться целым и невредимым. В общем — дали полный карт-бланш.       Неудивительно, что его понесло — домой он приходил только помыться, подъебать Тэхёна и переодеться, предпочитая зубрению уроков и подготовке к тестам пьянки, сигареты и неловкие сексуальные опыты.       В один из таких дней он вернулся под утро после особенно длинного загула, еще не до конца протрезвевший и пахнущий несколькими чужими духами одновременно. Он не старался быть тихим, но и не шумел намеренно, вот только когда шел мимо комнаты Тэхёна, увидел, что она приоткрыта.       Всё бы ничего, но звуки, доносившиеся оттуда, мало походили на храп, сопение или что-то из разряда учебы. Чонгук явно уловил вдох, затем стон и затем — мамочка родная! — хлюпание смазки. И ладно Чонгук, он-то с этим звуком был хорошо знаком.       А вот Тэхён…       Чонгук не смог удержаться, он тут же подошел ближе, чтобы заглянуть, что творится у его нелюбимого пай-мальчика в комнате, и так охуел, что даже тихо охнул, тут же, впрочем, крепко захлопнув себе рот ладонью.       Ким. Тэхён. Дрочил. Себе. В. Комнате.       Быстро водил кулаком по вставшему члену, который был мокрым, венистым, возбужденным, какой-то совсем неподходящий знакомому Чонгуку ботанику, что тот засмотрелся, не сразу поняв, что Тэхён приоткрыл глаза и смотрел на него в ответ.       Случился сущий пиздец.       Чонгук подскочил как ужаленный, пулей умотал в свою комнату, захлопнул дверь и только там уже со стоном скатился по ней вниз, укладывая голову на колени и придавливая руками.       Он чертовски сильно проебался.       Его не смутил дрочивший себе парень — он сам сотни раз делал это в собственной комнате, прибавляя громкость на телеке, чтобы никто не слышал пошлых звуков. Период взросления оказался очень жестоким к нему, секса хотелось практически круглосуточно, так что он Тэхёна прекрасно понимал.       Чонгука смутила собственная реакция конкретно на дрочившего Ким Тэхёна — он, только что вернувшись после двух ночей жаркого секса, в момент, когда увидел крупную руку на крупном члене, почувствовал, как собственный пах налился кровью.       Это оказалось настолько стыдным, настолько неправильным, настолько ужасным, что Чонгук почти заплакал, когда, не смогший побороть возбуждения, скорчился от оргазма в душе, пытаясь выкинуть в этот момент из головы дурацкие очки.       Так что да, Чимин абсолютно точно ошибся, они не сосались друг с другом.       

***

             Обещанная Рэем бутылочка всё-таки случилась.       Чимину, правда, она была не нужна: он уже минут пять вылизывал рот Чухён в свободном углу, а Чонгук, вообще, на волне нахлынувших воспоминаний ни с кем контактов иметь не хотел. Его сильно вштырило в алкогольном плане и повсюду мерещились взгляды Тэхёна, который всё еще был без очков и этим сильно его нервировал.       Ему не понравилось однако, что Тэхён, зыркнув на него фирменным чёрным взглядом, спокойно уселся в организованный Рэем круг и мило улыбнулся сидящей напротив Ёнхи, которая, судя по всему, была совсем не против более близкого знакомства.       Чонгук был вполне уверен, что Тэхён не оказывал ей никаких лишних знаков внимания, а даже если и так — ему должно было быть глубоко насрать на подобное. Братья из них вышли так себе, друзья тоже. Заново пока они еще общаться не научились, для этого прошло слишком мало времени.       Просто сосало где-то под ребрами при взгляде на Тэхёна, хотелось чего-то… такого, чего Чонгук еще не мог сформулировать. Но он точно знал, что если Тэхён поцелуется с Ёнхи — общаться он с ним перестанет в этот раз навсегда.       Бутылочка крутанулась несколько раз, пока очередь дошла до Тэхёна. Чонгук, так и не соблазнившийся зазывными речами, сел на кресло, которое, так уж вышло, стояло в просвете между Ёнхи и Рэем, и уставился на горлышко, которое, лихо закрутившись, принялось сбавлять обороты.       Остановилось аккурат напротив.       Кресла.       — Ууууу, — захлопал под общий гомон Рэй в ладоши. — Выбирай, красавчик, либо Ёнхи, либо я! — И заржал вместе со всеми, довольный шуткой.       Тэхён легко поднялся, направившись в необходимую сторону, и Чонгук почему-то подумал, что с Рэем он целоваться точно не будет, так что остается…       — Ни то и ни другое.       Тэхён прошел ровненько мимо сидящих ребят, которые удивленно повернули за ним головы, заулюлюкав, подошел к креслу и остановился прямо перед Чонгуком.       Он даже подумать ничего не успел, только глаза шире раскрыл, когда Ким Тэхён уселся ему прямо на колени, обвивая шею руками и склоняясь к нему очень близко.       От него пахло чем-то карамельным, немного дымным и еще каким-то собственным ароматом. Запах закружил голову, но она отлетела нахрен, когда мягкие губы прикоснулись к чонгуковым.       Чонгук не подготовился. Он замер, не веря в происходящее, и пытался найти остатки поплывшего мозга, который утекал в сладкие губы.       А Тэхён, оказывается, только начал и просто давал Чонгуку время привыкнуть к новым и острым ощущениям. Он прижался ближе, запустил длинные пальцы в его темные волосы, а язык — в рот.       Запрещенный прием. Чонгука оглушило, и он так и не успел подумать ничего вразумительного, перед тем как наконец-то на поцелуй ответить.       Целовался с Ким Тэхёном. Сводным братом, заучкой, ботаником и очкастым зубрилой. Охуеть!       И как!       Тэхён в мгновение ока прижался так, что Чонгуку стало стыдно. Чувствительно прикусил ему нижнюю губу, облизнул ее, а потом засунул язык Чонгуку в рот. Вкус оказался невероятно сладким, пахло чем-то знакомым, родным, понятным, таким, что хотелось съесть немедленно. Тэхён мягко погладил шею сзади, несильно царапая ногтями, а потом слегка надавил, вынуждая Чонгука практически давиться поцелуем. Стало совершенно неописуемо. Потом их языки столкнулись, и Чонгук подумал, что он откинется прямо здесь, потому что захотелось большего.       Тэхён водил языком по зубам и нёбу, у Чонгука шумела кровь в ушах и тряслись руки, которыми он обвил его талию. Он никогда не знал, что его язык был эрогенной зоной, но Тэхён сосал его, и что-то ломалось внутри, и хотелось больше, глубже, сжать шею, больно вцепиться в волосы, сплестись языками в яростной борьбе.       Простонать тихо, так, чтобы завести Тэхёна, который смотрел уже тоже пьяно, еще сильнее. Украсть дыхание, кусать губы и облизывать улыбку.       Боже, что это был за поцелуй! У Чонгука эмоций от длительного секса столько не было, сколько от одной минуты поцелуя с Ким Тэхёном, который довольно облизывался и смотрел на него так, словно хотел сожрать.       На заднем фоне Чимин орал: «Горько». Все остальные тоже что-то орали, Чонгук не разбирался — у него на коленях сидело какое-то чудо с припухшими губами, а под ним топорщился член.       — Че творишь? — первым делом хрипло уточнил он, потому что всё еще в реальность происходящего не верил и ждал какого-то подвоха. Тэхён перевоплощаться в себя прошлого, вопреки ожиданиям, не собирался: он нагнулся ближе и томно прошептал на ухо, вызывая мурашки:       — Перед бывшей тебя клею.       Ёнхи, явно надеявшаяся на Тэхёна в этом круге, смотрела на них резко и обиженно. Чонгуку на нее было глубоко плевать.       — Похрен. А дальше?       — А ты хочешь?       — А есть сомнения?       Чонгук едва уловимо повел бедрами, давая Тэхёну почувствовать степень его желания в полной мере. Тот закусил губу и тяжко выдохнул.       — Ты с мужчиной уже…?       — Да. А ты?       — Тоже.       Славно поговорили.       

***

             — Очки куда делись?       Чонгук привел Тэхёна в квартиру, которую снимал. Однокомнатная студия располагалась недалеко от универа и очень Чонгуку, который любил поспать подольше, нравилась.       — Ну ты вспомнил. Я почти сразу, как переехал, операцию сделал. Линзы подобрать невозможно — какая-то особенность дурацкая у глаз, а очки мешались только и за ушами натирали.       От героя-любовника осталось мало. Сказывалось смущение, накатившее на них, стоило остаться наедине. Тэхён, наверное, и сам не понимал, с чего так резко поддался чувствам, и теперь обходил Чонгука по дуге, разглядывая его «хоромы».       — Давно один живешь? — Он покрутил в руках молекулярную сеть, которая стояла у Чонгука на тумбе, а потом, так как ухватиться руками больше ни за что не нашлось, аккуратно присел на единственно подходящее для этого в квартире место — огромную кровать.       — Давно. Как только в универ поступил, сразу съехал. Сначала родители помогали, потом сам зарабатывать стал.       — Отец говорит, ты в фирме у Суджин работаешь? Юрист?       — В перспективе. Неожиданно, да? — Чонгук усмехнулся и, тоже чувствуя неловкость, забрался на барную стойку, подтянувшись руками. Стульев тут не было, он предпочитал есть в кровати либо на лету, опаздывая на пары.       — Почему неожиданно, ты всегда был доебистым.       — Охренеть комплимент!       — Это он, Чонгук, ты молодец.       Чонгук почувствовал, как от похвалы заливает краской щеки, и показательно закатил глаза. Вид Ким Тэхёна, который откинулся назад, облокотившись на выставленные позади себя руки, на собственной кровати вызывал в нем смешанные чувства.       — А ты… — Чонгук не знал, что спросить в первую очередь. Слишком много всего накопилось, разбираться с ворохом вопросов оказалось сложнее, чем он представлял вначале. — Ты опять уедешь?       Чонгук бы предпочел не спрашивать его, почему он задал именно этот вопрос. Он и сам ему удивился. Там вообще и про учебу было, и про друзей, и про жизнь. И даже про то, планировал ли Тэхён жить в своей старой комнате и вообще у родителей, или тоже собирался обитать на аренде.       Но в голове всплыл недавний поцелуй и сбил все ориентиры.       Тэхён подобрался, подтянулся, серьезно на Чонгука посмотрел. Потом вообще заставил Чонгука напрячься, потому что поднялся и медленно подошел к нему. Встал рядом, выставил руки по бокам и стал смотреть в самую глубь глаз.       — Ну, я бы остался. — Тэхён прокатился руками дальше, и Чонгук почти почувствовал, как горячо становится от чужого присутствия. Пульс снова участился, и он заметил, как расширяются зрачки напротив. — Мне очень жаль, что я вел себя тогда как мудак, Чонгук. Ты мне так понравился с первого взгляда, что я не знал, как себя рядом с тобой вести. Выглядел ты охуенно, честно сказать… Но тебе едва стукнуло шестнадцать, плюс ты вроде как был мне братом и еще парнем, а это такое комбо, которое наложило на меня запрет. Пришлось импровизировать.       — Придурок! — Чонгук легонько стукнул его по животу, отмечая, что Тэхён определенно не пропускал походы в зал, как и он сам. — Ты мог со мной чуточку вежливее обращаться, а то выглядело так, будто ты меня презираешь. Даже на меня не смотрел.       — Мне надо было как-то отвлекаться. У тебя уже тогда были очень манящие губы. — Тэхён внезапно притянул к себе одну руку, поднес ладонь к лицу Чонгука, которое горело от напряжения, и очень медленно указательным пальцем провел по мягкой нижней губе, повторяя траекторию пальца взглядом, который вмиг стал мутным. — Было трудно сдержаться.       — Охренеть. — Чонгук открыл рот, и это оказалось ошибкой, потому что Тэхён тут же засунул в него палец. Чонгук совершенно охреневше облизал его на пробу и дальше — укусил. — Ты что, сбежал?       — Стратегически отступил. — Тэхён раздвинул колени Чонгука своим бедром и протиснулся между его разведённых ног. Из-за того, что Чонгук сидел на барной стойке, их лица оказались практически на одном уровне. — Но ты стал еще красивее, Чонгук.       Чонгук что-то прохрипел и прикрыл глаза, потому Тэхён коснулся губами уголка рта, ведя при этом с нажимом рукой по его позвоночнику. Горячая рука жгла кожу, вены тяжелели, кровь бежала со скоростью света. Чонгук рассыпался на микрочастицы.       Осознание накатило на него внезапно. Он раскрыл глаза и ошарашенно посмотрел на Тэхёна, которого тоже плющило, судя по пьяному блеску глаз.       — Ты на меня тогда, что ли, дрочил?       — Когда из?       Чонгук промычал что-то и сам потянулся вперед, чтобы впиться губами в чувственные губы напротив. Он не сказал Тэхёну в ответ, что тот тоже был невыносимо красивым, но, кажется, вложил в свой поцелуй столько чувств, что Тэхён и так всё понял. Он обвил его ногами и притянул ближе, целуя так, что уже от одного этого действия можно было запросто кончить. Чего-то коротило в мозгу, но было так кристально похуй, что Чонгук позволил себе отбросить все сомнения о правильности происходящего на второй план.       Тем более Тэхён дьявольски медленно, с нажимом вел ладонью по его бедру вверх, вызывая что-то наподобие дьявольского огня по всему телу, который концентрировался где-то в районе низа живота. Останавливаться было бесполезно — член стоял колом. Чонгук покорно простонал, когда Тэхёна сорвало с катушек, и тот принялся безжалостно трахать его своим языком. Он просто чувствовал, как в ушах взрываются фейерверки, и даже если в них сейчас врезался бы истребитель, полный инопланетян, он от горячих губ не оторвался бы ни за что на свете.       Тэхёну, судя по всему, нравилось всё контролировать, но он всё равно позволил Чонгуку больно оттянуть себе голову назад и впиться мокрыми и припухшими от поцелуев губами себе в шею. Он низко простонал, вибрация осталась на чонгуковых губах проклятым шлейфом, поцелуи превратились в укусы и сползли на плечо, которое он стремился оголить.       В конце концов Тэхён просто стянул с себя футболку, отталкиваясь от Чонгука на мгновение, а потом провернул то же самое с Чонгуком, и сам уже стал горячо целовать чужую шею, медленно опускаясь губами к груди и проколотым соскам. Чонгук откинулся назад, насколько смог, и отдался на чужую волю, безумную и пьянящую, чувствуя, как ему хорошо.       Возможно, дело было в самом Тэхёне, или тот просто приучился быть чутким любовником, но Чонгук испытывал нечто подобное впервые.       Хотелось торопиться, но Тэхён превращал процесс в медленную пытку, не позволяя сдвинуться с грани резкого наслаждения. Их словно погрузили под воду, лишили воздуха и заставили спасаться, как получится. Чонгук не готов был всплывать, после того как чужая рука с нажимом прошлась по выступающему члену поверх ткани. В глазах заискрилось.       Он вжался в Тэхёна всем телом, жарко выдыхая тому в шею, впился в ягодицы ладонями и рывком притянул к себе, выбивая тихий низкий стон. Ничего лучше он в жизни не слышал. Кипящая кровь подгоняла, вынуждала спрыгнуть со стойки, вцепиться в бугрящиеся мышцы на руках Тэхёна пальцами и утолкать того в сторону кровати.       Тэхён дышал через раз, но всё равно сексуально улыбался, глядя на то, как Чонгук толкает его на кровать. Улыбка превратилась в нетерпеливый оскал, когда Чонгук опустил руки вниз и стал мучительно медленно расстегивать пуговицу на джинсах. Следом вжикнула молния, и джинсы вместе с бельем упали на пол.       Тэхён стиснул зубы, разглядывая крупный, полностью возбужденный, пробитый пирсингом член, и вцепился в простынь позади себя до побеления костяшек. Чонгуку взбрело в голову довести того еще сильнее, а потому он взял ствол в руку и на пробу провел кулаком, не отрывая от Тэхёна мутного взгляда.       — Черт подери! — хрипло выругался Тэхён, резким движением придвинулся к Чонгуку почти вплотную, посмотрел исподлобья — пьяно, размазано, с огромным желанием — и откинул чужую руку в сторону, заменяя своей.       Чонгука выгнуло от новых, совершенно бесподобных ощущений. Он выдохнул и не смог сделать следующего вдоха, потому что Тэхён начал двигать рукой, медленно и совершенно безжалостно, наблюдая за тем, как головка сочится белесой смазкой. Чонгук почувствовал, как пахнет им, Тэхёном, и сексом и почти попрощался с самоконтролем.       Что-то ему подсказывало, что он мог кончить спустя минуту медленной дрочки.       — Ты такой красивый, — жарко выдохнул Тэхён, бросая на охуевшего вконец Чонгука горящий взгляд, и выстрелил контрольно — провел мокрым языком прямо по чувствительной головке.       Чонгук низко и протяжно простонал, не в силах сдержать в себе немыслимого удовольствия. Язык двинулся дальше, вылизывая ствол до основания, Чонгук, не в силах удержаться, зачарованно уставился на Тэхёна, щеки и шея которого покраснели от усердия. Он был слишком возбужден. Он был слишком красив в этом состоянии, чтобы Чонгук был уверен в том, что продержится хотя бы еще одну чертову минуту.       Тэхён, словно подталкивая его к обрыву, потер смазку на головке большим пальцем, практически вынуждая Чонгука скулить, а потом принялся посасывать головку своими чертовыми чувственными губами, помогая себе языком.       Тело Чонгука заполнилось ватой, электричеством и безумием.       — Черт, как хорошо!       Тэхён выдохнул на член горячий поток воздуха, смешанный со слюной, и насадился до основания. Чонгук в последний раз, перед тем как окончательно потерять зрение, посмотрел на разгоряченного Тэхёна, почувствовал, как каменеет низ живота, и предупреждающе постучал по чужому плечу.       Тэхён не отстранился.       Чонгук обильно кончал ему в рот и на губы и не мог перестать смотреть на то, как горячо и пошло это выглядело. Он сжался, переждав, пока все мушки улетят из глаз, а потом нагнулся к Тэхёну и, не смущаясь обилия жидкостей на нем, глубоко поцеловал, одновременно снимая с того джинсы.       Чонгук сходил с ума от яркого оргазма и оттого, что Тэхён под его руками выгибался и стонал. Он надавил ему на тазовые косточки, залез сверху и закусил губы от охрененно выглядящего под ним Тэхёна. Светлые волосы его растрепались, губы расплылись, а глаза сияли ярче звезд.       Выглядело так красиво, что Чонгук готов был в сию же секунду еще раз кончить только от этого охрененного вида.       Он смотрел Тэхёну в расфокусированные глаза, когда медленно облизал свою руку, буквально каждый палец, а потом опустил ее между ними, к пульсирующему тэхёнову члену. Он был таким же красивым, каким он запомнил — горячим, твердым, влажным, венистым. Охуенным.       Чонгук сразу взял быстрый темп, прекрасно осознавая, что Тэхёну, как и ему, необходима быстрая разрядка. Тот от удовольствия зажмурил глаза и вцепился в крупные бедра руками до боли. Чонгук, не останавливая резких движений рукой по члену, протянул руку и сжал другой его горло.       Достаточно сильно, чтобы перестать дышать.       Тэхёна выгнуло, от быстрых движений, от недостатка воздуха, от веса Чонгука на себе. Он протяжно застонал, вцепился в простынь руками и обильно кончил Чонгуку в кулак, содрогаясь и сжимаясь от кайфа.       Он почти сразу притянул Чонгука к себе, чтобы развязно поцеловать в раскрытые губы.       Этот поцелуй походил сразу на признание и на обещание того, что в этот раз у них всё сложится по-другому.        Ведь всё еще впереди.       

***

             — Я принес тебе подарок.       Чонгук скинул кроссовки пятками и без лишних слов вручил Тэхёну продолговатую черную коробочку без опознавательных знаков.       — Что это? Волшебная палочка?       — Тебе сколько лет? Десять?       — Оооо, простите, сказал человек, купивший мне… дедовские очки?       Тэхён посмотрел на огромные стекла без диоптрий, погладил лаковую поверхность дужек и поднял смеющийся взгляд на Чонгука.       — У тебя абсолютно дурацкий фетиш, Чон Чонгук.       Тем не менее он сразу же надел на себя подарок, чтобы в ответ быть сметённым мягким поцелуем в губы.       Чонгук от Тэхёна в очках балдел, честное слово.