Дорога до Велена

***

Темноволосая девушка в таверне сразу бросалась в глаза, довольно ловко маневрируя между битком забитыми скамьями, стульями, столами и пьяными людьми. Складывалось впечатление, что она вовсе не суетится из-за большого количества посетителей в этот поздний час, порхая по залу, разливая всем желающим выпивку. А желающих было много. В их числе был и Геральт из Ривии, чудом отвоевавший себе укромный уголок в наименее людной, как и менее освещаемой, части помещения. Доев хорошо прожаренное мясо и заев его свежим хлебом, Геральт медленно потягивал тёмный эль из глиняной кружки, приняв слегка расслабленную позу. Однако пронзительный взгляд то и дело возвращался к слишком уж соблазнительной фигуре, порхающей по зале. Его необъяснимо тянуло к темноволосым, одна Йен чего стоила. Фиалковые глаза и волосы вороного крыла на миг вспыхнули в сознании, заставляя дать себе мысленную пощечину. Однако честным и верным в их необыкновенной паре был только он сам, что выяснилось относительно недавно и в данный момент являлось для ведьмака противно - зудящей раной. Неглубокой, но ноющей по поводу и без. Именно по этой причине оставив Йеннифер трахаться с каким-то чародеем в Туссенте и самолично навестив напоследок Фрингилью, Геральт уехал из этого вечно пьяного княжества «проветрить мозги», а заодно и поискать работёнку в близлежащих и не очень селениях.  Ещё и Лютик увязался в придачу, аргументировав свою внезапную любовь к походам нехваткой вдохновения. Одному Богу было известно каким образом его занесло в этот людный трактир, к слову уже третий по счёту за несколько дней пути. Лютик все ещё продолжал убеждать его в том, что сон на холодной земле невероятно вреден ему как мужчине, и не только для голоса. Скрепя то зубами, то сердцем, Геральт был вынужден переодически соглашаться. Да и деньги были, что уж скрывать. Обоим везло, ведьмаку попадались несложные заказы на всяких огородных выродков, а платили за них весьма щедро. А Лютик так полюбился местным девицам, что его расхваливали и одаривали безостановочно. Спать на кровати, да ещё и с девицей было пределом мечтаний в этот невероятно дождливый и промозглый осенний месяц. Именно что «было». Видимо ведьмака изредка все же сжирало изнутри чувство верности, в перерывах между борделями, ибо иначе поведение Геральта Лютик себе объяснить не мог. С прошлой ночевки в кабаке прошло уже больше двух суток и изрядно промокший бард не бросал попыток убедить ведьмака свернуть хоть куда-нибудь на ночь. Этот недоделанный ревнивец уперся сродни барану и ни в какую не хотел соглашаться, с кислой физиономией пробираясь дальше по лесу. Но как назло по пути им попался только полуразрушенный трактир без еды вовсе и таверна с громким названием «Кабанья голова», где Геральта не слишком лестно послали далеко и надолго, хотя он даже не успел подъехать к их крыльцу. Все еще воодушевленный Лютик отлично помнил, что дальше у дороги должен быть бордель, на что Геральт отозвался весьма скептически. — Ты же знаешь, что продолжительное воздержание вредит мужскому здоровью? — Отъебись, Лютик! Мы не пойдём ночевать в бордель. — Даже ведьмачьему здоровью … Вы же не шибко-то от людей отличаетесь, ежели так подумать … Геральт резко обернулся, бард едва успел отреагировать, осадив лошадь, чтобы увидеть слишком близко  широченную спину ведьмака перед собой. — Мы. Туда. Не. Идём. Ясно? — Да почему!? — Потому что если Йен узнает, что я ночевал в борделе, а не в корчме, мы опять поругаемся. А я этого не хочу. — Я слышал ваш разговор перед нашим отъездом. Ты сам-то себе веришь? Или ты уже отомстил ей с Фрингильей той же ночью? — ехидства в голосе барда было хоть отбавляй, поэтому Лютик поспешил отъехать от негодующего ведьмака подальше вперед. Горящий взгляд пожелтевших глаз говорил яснее всяких слов. — Ну да, лучше спать на мокрой, холодной и сырой земле, нежели на нормальной кровати да ещё и с девицей в придачу. Ты гений, Геральт! Просто гений! — Я же тебе объясняю … — он сделал ещё одну попытку обернуться, однако тут проворнее оказался поэт. — Я понял, что гораздо лучше отморозить себе задницу и кое-чего ещё в придачу в этом проклятом лесу. Йен же поймёт, да, конечно. Отмороженный, но верный. Да ну тебя! Бард отъехал чуть поодаль, явно давая понять, что обсуждать это более не намерен. Скрежетнув зубами со своей неизменной гримасой на лице когда его что-либо раздражало, Геральт двинулся следом.  А если учесть то, что раздражало ведьмака почти всё и всегда, то можно смело заявить о том, что он двинулся вперед со своим вполне обычным выражением на небритом лице. Бард успел удалиться на довольно приличное расстояние. Ехал он довольно быстро, не переставая что-то попевать себе под нос, поэтому Геральту было видно только перо на его причудливом головном уборе, мелькавшее над кустами. Здраво рассудив, что пробираться через очередной терновник нет ни малейшего желания, он повернул Плотву на параллельную дорогу и двинулся по ней. Геральт ехал шагом, не переставая напряженно прислушиваться к бормотанию Лютика, однако в какой-то момент всё стихло. Увлекшийся бард поздно заметил исчезновение (как ему показалось) ведьмака и сейчас довольно нервно озирался по сторонам. — Лютик? Ответа не последовало, порыв ветра взъерошил кусты перед ведьмаком, но больше звуков он не услышал. — Твою ж мать, — в сердцах выругался Геральт и был вынужден двинуться напролом сквозь терновник туда, где исчез его, временами надоедливый спутник. С великим трудом продравшись сквозь темные заросли, ведьмак вывалился на дорогу, вытаскивая следом за поводья лошадь, где стоял весьма собой довольный Лютик рядом со входом в бордель. Довольно поспешно бард проскользнул внутрь, едва завидев Геральта и еле успев прервать тем самым весь рискующий вывалиться наружу поток ругательств ведьмака.

***

Снова и снова вспоминая причину их попадания в это заведение, Геральт по правде был благодарен барду. Поскольку данный бордель разительно отличался от привычных грязных, затхлых и вонючих. Даже больше походил на вполне себе привычную таверну. После парочки уже знакомых песен, его музыкальный друг предпочел исчезнуть в какой-то из многочисленных комнат на втором этаже, так что довольно скоро ведьмак остался в одиночестве. Геральт приветливо кивнул девушке, которая подошла к нему подлить эля. Что-то знакомое мелькнуло в её движениях, будто бы наигранно плавных и как ведьмак ни старался, у него не получалось поймать её взгляд. Когда она отошла к другим посетителям, мужчина задумчиво вглядывался в её фигуру. Вглядывался настолько долго, что не сразу обратил внимание на громкий разговор. Ну и поскольку на дружескую перепалку это никак не походило, он прислушался. — Идём, дорогая, уединимся! Огромный краснолицый мужчина, явно не в трезвом уме и не в благодушном расположении духа стремился прижать к себе девицу, что так открыто улыбалась ведьмаку пятью минутами ранее.  Девица однако совершенно была не согласна с таким раскладом дел и всеми силами старалась вырваться из медвежьей хватки.  Краснолицый что-то проговорил двум товарищам и под общий гогот процессия была готова двинуться на второй этаж продолжать развлечение. Тяжело вздохнув, Геральт окликнул троицу: — Отпустите девушку, она же явно против. — А тебе-то что? — весьма красноречивый взгляд был брошен на ведьмака, заставив того пододвинуть к себе меч. — Отпустите девушку. — с железным спокойствием было сказано повторно. — Да пошел ты, это же бордель, здесь все развлекаются как и с кем хотят! — и мужчина сплюнул на пол, злобно осклабившись. Тут из-за угла выскочила маман, гневно взирая на компания. — Вы не оплатили ночь, любезные! Виолетта стоит дороже остальных, так что будьте добры. — Да не испортим мы вам вашу куколку, развлечемся, да отпустим. Взгляд Виолетты умоляюще метнулся на Геральта или ему так показалось, потому что в следующую секунду он оказался рядом и точным ударом в челюсть заставил краснолицего верзилу поспешно отскочить в сторону, разжав крепкую хватку. Девушка метнулась за спину спасителя, крепко к нему прижавшись, Геральт продолжал сверлить гневным взглядом троицу, уже потерявших всякий интерес к добыче. Когда все трое покинули заведение, шумно сморкаясь, шаркая и грязно ругаясь, Виолетта благодарна уставилась на Геральта. — Спасибо, мистер ведьмак. Я уже доработала до того, чтобы сама выбирать себе клиентов, — забавно оправдываясь, она суетливо потирала шею, на которой остались синие следы от сдавливающих её пальцев. Геральт кивнул, желая вернуться на свое место и допить эль. Что-то внутри не давало ему покоя и он вернул на девицу заинтересованный взгляд. — Мы встречались ранее? — Думаю нет. — девчушка качнулась с пяток на носок, затем убежала к маман, но вскоре вернулась и предложила гостю подняться наверх. Проводив гостя, девушка плотно закрыла за ними дверь и осталась с ним. Ухмыльнувшись собственной догадке, Геральт поспешил прояснить всё: — У меня не хватит денег тебя оплатить. — Я не прошу денег. Ни я, ни маман. Это в благодарность за то, что ты сегодня сделал. Геральт не сдержавшись фыркнул. — Предпочтешь быть изнасилована мною, вместо тех троих безмозглых дураков? Не оборачиваясь, он отметил, что девушка слегка напряглась, но не отступила. — Ты ведь не такой, каким хочешь казаться. — Почем тебе знать? — ведьмак осклабился и двинулся к ней. — Я убиваю чудовищ, меня сторонятся люди, в том числе и такие, как ты. Несмотря на свой, как он полагал, довольно мрачный вид, он без труда оказался рядом с девичьим телом. Провел тыльной стороной ладони по её щеке, отметив неживую бледность. Не удержался и провел пальцем по пухлым приоткрытым губам. — Я не боюсь тебя и это мой выбор. Ты против? — Нисколько, — было произнесено на выдохе, в миллиметре от манящих губ и так поспешно, что никто из них не понял кто подался вперед раньше. Геральт целовал жадно и глубоко, перехватывая запястья широкой ладонью и прижимая их над головой девушки к стенке. Девчушка оставалась покорной ровно минуту, когда Геральт перестал терзать её губы, она высвободила руки из крепкой хватки и потянулась к его щеке. Оставила поцелуй на скуле, влажно мазнула губами уголок губ, заставив ведьмака им же и улыбнуться. Сомкнув губы на подставленной шее, она уловила тихий-тихий вздох, полный скрытого нетерпения. Обладатель железкой выдержки не торопил, но позволял нетерпению просачиваться сквозь сомкнутые зубы вместе с тяжёлым дыханием. Девушка собрала языком соленый пот с шеи, не обходя кадык и тут же вновь вернулась наверх к уху. — Тебе нравится? Сейчас будет ещё лучше, — на миг задержав взгляд на млеющем ведьмаке, она позволила себе довольным тоном убедиться в правильности своих действий. И девушка сомкнула зубы на тонкой складочке под ухом, вырывая тихий стон у её обладателя. Инициатор был перехвачен за подбородок почти сразу и требовательно развернут к себе: — Ну и долго ты ещё будешь хлебать это пойло, Лютик? — продолжая вглядываться в ясные глаза напротив, тихо спросил ведьмак. Девчушка постаралась вернуть контроль над эмоциями, но предательски заалевшие скулы выдали ее с головой. А вернее его. Абсолютно также краснел Лютик и также отводил взгляд, уж этот жест Геральт спутать не мог ни с кем другим. — Как ты понял? — Только ты знаешь о том, как на меня действуют укусы в шею, — глядя ему в глаза, серьезно проговорил Геральт. — А как же Йен? — Йен не придает значения моим желаниям и вряд ли действительно знает обо всех. А ты сразу постарался использовать то, что узнал от меня. 

***

В какой-то из вечеров они разговорились и, потягивая эль, будучи слегка разомлевшими, вытягивали друг из друга разного рода признания. И если Геральт откровенно забавлялся, расспрашивая Лютика о количестве его разномастных пассий и ещё более трепещущем, мужьях и братьях этих одноразовых и не очень пассий. То Лютику действительно было интересно то, как ведьмак ощущает все эти прикосновения, ласки, в частности, из-за пережитых в юности мутаций. Поддразнивая Лютика, пришлось заверить его, что ведьмаки только сильнее ощущают всё происходящее. В состоянии возбуждения особенно, потому что играют роль рецепторы, сознание фокусируется на ощущениях тела попросту усиливая их в несколько раз. Путем долгой задушевной беседы было выведано пару секретов, которыми Лютик решил воспользоваться при случае. Он знал, что его магнитом тянет к Геральту. И сам Геральт это чувствовал, поэтому к концу вечера откровений, когда бард уже почти решился как-то намекнуть ведьмаку о желаемом, он первый это просек. И ясно дал понять, что ничего не выйдет. Развезло Лютика порядочно. Так, что тот даже среагировать не успел, не то что обидеться. Покивал с важным видом, проводил Геральта взглядом наверх и поплелся утешать себя к запримеченной ранее симпатичной девице.

***

Вот и сейчас в девице напротив, Геральт все больше и больше узнавал Лютика. Сознание услужливо подкидывало воспоминания последних двух недель, в течении которых Геральт наблюдал похожих девушек в различных местах их остановок. Да, одежда была разной, но манеры и движения нет. Он не стремился её запоминать, просто она мелькала на виду, невольно приманивая к себе взгляд. И только сегодня решилась заговорить. — Надо было мне не вмешиваться и посмотреть как бы ты объяснял случившееся тем троим отморозкам, — иронично усмехнулся ведьмак, сделав шаг назад и оглядывая барда с ног до головы. — Действие зелья продлиться ещё около трех часов, так что шансов против них у меня бы не было. Было забавно слушать как говорит Лютик не своим голосом. — И где ты его взял? — Не поверишь. —  Трисс? Йен? Кейра? Фрингилья? С кем ты там успел повидаться в Туссенте? Говори давай! Бард потупил взгляд, дав Геральту возможность угадать с первой попытки. — Я так и думал, Йен! — Она меня убьёт, — вмиг стушевался Лютик, полу серьезным, полу насмешливым тоном подтвердив очевидное. — И каким образом ты её уговорил? — На самом деле легко. Взамен на то, что я не буду упоминать её прекрасный образ в своих балладах о тебе и то, что обязательно поведаю о том, как все прошло сегодня. Вот. Выпалив это, Лютик глубоко вздохнул. — На самом деле она не верила, что сработает. Знаешь что в этом самое интересное? — То, что идиотские идеи возникают у вас, а полным идиотом при этом почему-то делаюсь я. — Ну не злись, Геральт! Ты был очень милым весь вечер! — И сейчас стану последней сволочью, если ты не перестанешь разыгрывать свои спектакли.

***

Осознавать произошедшее спустя несколько часов было также забавно, как и наблюдать превращение Лютика обратно в Лютика. Геральт никогда не видел ничего подобного, потому что трансформация происходила медленно, явно болезненно и ужасно непропорционально. Настолько неравномерно, что по началу у барда увеличился рост, вернулся волосяной покров, укоротились волосы и теперь оба сидели на кровати, ожидая что же с многострадальным телом произойдёт далее.  Геральт честно не позволял себе злобно посмеиваться, когда бард слегка корчился от последствий превращения. Но и помогать ему не собирался. — Стоило оно того? Скорчив очередную гримасу боли, Лютик поднял взгляд после внезапной искренности ведьмака. — Ты забыл, что мы целовались? Стоило, ещё как. Бард улыбнулся собственным воспоминанием. — Начало положено, Геральт.