Вызов

***

— Я же вам говорил, — с придыханием шепчет Сьюпи, — я говорил. — Иды ты… — бормочет Кобальт. — Это ж че начнется?       Доберман сзади повисает на нем, как на вешалке, обхватив руками за шею и задумчиво выпятив нижнюю губу. — Не-е-ет, ты мне просто хотя бы скажи, это — че?       Кобальт зло шипит, вертится на месте, стараясь не расплескать еду на подносе. Дьюк вздыхает, за шкирку оттаскивает Добермана от Кобальта. — Бабы. Это — бабы. — Зачем? Дьюк, зачем нам здесь бабы?       Распорядитель грубо тыкает Добермана дубинкой в бок, загоняя в очередь. — А ну притихли! — Веселуха, — подытоживает Сьюпи.       Доберман подгоняет поднос под трубку пищевого термо-раздатчика, принюхивается к содержимому в тарелке Кобальта, брезгливо морщится и закрывает собственную тарелку рукой. Сканер пищит, мигает красным, потом вспыхивает зеленым. Горячая дымящаяся желтая масса разваренного гороха щедро плещется прямо на растопыренную пятерню, разбрызгиваясь по полу столовой, подносу и животу Добермана.       Дьюк закатывает глаза. Кобальт оборачивается на взрыв ругани и, не скрывая, громко ржет. Доберман трясет рукой и под недовольный ропот сзади стоящих сует обожженную ладонь в общую кастрюлю с холодным чаем. — Сьюпи! Сказать не мог, что пипетку починили? Ты разведчик или хер собачий?       На поверхности чая расплываются жирные пятна. Лондон заглядывает вперед через плечо Дьюка и вздыхает: — Ну ты свинья…       Несколько женщин в углу столовой рядом с распорядителями молчат. На лицах нет ни недовольства, ни широкой довольной ухмылки, как у Кобальта. Только пустота.

***

— Это — Ехидна. Сапфир. Мираж. Наши новые разведчики… Разведчицы… Мираж — «перо». Так что, сынки… — Бенни вытирает лысину и потеет. На пиджаке у него темные влажные пятна. — Пробный шар. Маркетинговый ход. Сработаетесь. Привыкайте. Доберман кривится, как будто всю неделю ел одни лимоны. — И что мне с ними делать на арене? Убивать или трахать? — Поговори мне, — рассеянно роняет Бенни. — Дьюк… Мальчик мой… — Ага, — Доберман тихо рычит, но отступает, прямой тяжелый взгляд Дьюка загоняет его на верхнюю койку. — Присмотрю.       Распорядители выходят вслед за Бенни. Переборка в бокс встает на место. — Ну, значит так… — Дьюк вспоминает, что там обычно вещал Сова новичкам. — Я — Дьюк. Вроде как старший здесь. Если что — спрашивайте. Драки запрещены. Койки свободные — вон. Ну, туалет, душевые… — у Совы получалось лучше. Проникновеннее. — Ты не похож на старшего.       Кажется, Мираж. Чувствует. У всех у них чуйка должна работать отменно — знать, кому можно подставиться, кому нет. Сова не угадал и не вернулся. — Я временно.       Доберман сопит. Отворачивается к стене и накрывается одеялом с головой. Обижается, как ребенок, черт пойми на что — не за Дьюка же. — Тебе, блядь, как будто есть с чем сравнивать. — У мистера Хайдигера старший — тяж, он крупнее, — говорит Мираж. Она единственная из троих не болванка, — и в боксе был порядок. — У нас тоже порядок, — весомо говорит Дьюк. — А причем тут Хайдигер? — утробно спрашивает из-под своего одеяла Доберман. — Вас у него перекупили, что ли? — О, да, детка, давай проверим твою синхронизацию, — причмокивает Атлас и гогочет. Сапфир не поморщившись, дотаскивает свою сумку до койки и уходит в душевую. Мираж и Ехидна идут за ней. — Дебил, — со вздохом констатирует Дьюк.       Доберман вертится наверху под покрывалом юлой, потом не выдерживает — вылезает и садится на край, свесив ноги над головой Дьюка.       Атлас зевает: — Ну, а что, правильно же. Хайдигер с прибабахом. Теперь, чтобы шоу посочней вышло, будут: все разведчики — бабы, да и «перья» вон — бабы. Ну и Доберман… Конечно, вроде хер болтается, но у Хайдигера все равно любит побыть заместо девки.       Дьюк хочет схватить Добермана за лодыжку, не успевает. Одним прыжком тот оказывается на полу, налетает на Атласа, бьет в голову. Атлас хоть и расслаблен внешне, оказывается готов, парирует — небось, ждал, не первый день с Доберманом в одном боксе. Атлас — тяж, Доберман — «перо». Колоссальная разница в росте и весе. Обоим плевать.       Сцепившийся клубок катится по боксу, громя все на своем пути. Сьюпи залезает на койку с ногами. Остальные отшатываются к стенкам, пока в центре бокса цветет погром. Дьюку, как старшему, по-хорошему разнять бы, но хочется только побиться лбом об стену.       Лампы вспыхивают, вваливаются распорядители. Трое лбов в униформе растаскивают Добермана и Атласа, попутно осыпая ударами дубинок. — Встали! — орет дежурный. — Вышли! На тренировочную площадку, бегом!       Доберман поднимается, потирая бок, тащится на выход, приволакивая ногу, по пути шпит зло на Дьюка: — Все из-за тебя. И это настолько несраведливо, что Дьюк даже не пытается ответить.