Верни моего парня!

      Голова. Разламывается.       Во рту - пустыня Сахара. В ушах - рок-концерт. В глазах танцуют солнечные блики. Когда-нибудь я научусь принимать правильные решения, но это будет совсем другая история. Жмурюсь, надеясь, что это поможет, но глаза едва разлипаются и, единственное, что приводит меня в чувство – осознание, что я лежу не у себя.       Поворачиваю голову и вижу его.       Рядом со мной, сладко раскинувшись на кровати, спит Даглас. Полностью одетый, но это почему-то не успокаивает. Его рука лежит на моей груди, дыхание ровное, а лицо издевательски умиротворённое! Небось всю жизнь мечтал о таком утре.       И, самое ужасное, это даже логично, потому что Даглас тот самый человек, которому всегда комфортно. Везде. В любых условиях. У него какой-то врождённый талант «быть в своей тарелке». Погрузите его в любой кипеж, и он обязательно его возглавит, заведя ещё парочку знакомых.       Мы познакомились в первый месяц университета, когда я случайно оказался запертым в библиотеке после закрытия. Я уже смирился с судьбой, выбрал себе уютный уголок среди книг и готовился встретить ночь в стиле «Выжившего», но внезапно из-за полки вынырнул он. Совершенно спокойный.       - О, привет, - сказал Даглас, как будто мы случайно встретились в кафе, а не в запертой тёмной библиотеке. - Ты тоже решил тут заночевать?       - Вообще-то нет, меня забыли, - огрызнулся я. - А ты?       - Я здесь по собственной воле. Впрочем, теперь уже нет, - заметил он и, как ни в чём не бывало, устроился на ближайшем столе.       Так и началась наша дружба: я нервничал и пытался выбраться, а Даглас заваривал чай из пакетиков, найденных в учительской комнате. В итоге он уговорил меня дождаться утра, а потом ещё и затащил завтракать. С тех пор мы как-то так и держимся рядом: я пытаюсь контролировать свою жизнь, а он разрушает её одним своим существованием.       - Ага… Вот и приехали, - бормочу я себе под нос и закрываю глаза.       Надо вспомнить. Вчера же была вечеринка. Музыка, смех, алкоголь, мои попытки не бухать… которые пошли к чёрту после третьей рюмки. Смутные воспоминания о том, как Даглас тащит меня куда-то за шкирку, о том, как мы ржём над чем-то, обнимаемся (что?!), танцуем (ЧТО?!), а потом…       Потом белый шум.       Я резко сажусь. Плохая идея - мир делает полный оборот вокруг своей оси, а Даглас сонно бурчит:       - Ещё пять минут, Гейб…       Я сжимаю вспотевшие кулаки. Главное - без паники. Главное - вспомнить. Главное -СВАЛИТЬ ОТСЮДА!       Осторожно убираю его руку с себя, как сапёр разминирует бомбу, и начинаю выбираться с кровати. Один шаг, второй… наталкиваюсь на его ботинки. Он почему-то спал в носках, а вот я - без одного. Где второй носок? Это ли сейчас важно?!       Я делаю ещё шаг - и тут же наступаю на что-то мягкое. Боже, пожалуйста, пусть это не будет бельём!       Смотрю вниз - подушка. Окей. Фух.       Ещё несколько тихих шагов и я у двери. Берусь за ручку, почти триумфально её поворачиваю…       - Куда это ты? - раздаётся у меня за спиной.       Я замираю.       Глубокий вдох. Гейб, не облажайся.       Оборачиваюсь с самой невинной улыбкой, на которую способен человек, который ещё не пришёл в себя после вечеринки.       - Эм… Я… Я вспомнил, что мне… срочно… нужно домой. Очень срочно.       Даглас щурится, явно что-то вспоминая, но пока не понимает, что именно. Я этим пользуюсь и молниеносно скрываюсь за дверью.       Позже я обязательно выясню, что вчера произошло. Но только не сейчас.

***

      Я понятия не имею, как добрался до дома, но факт остаётся фактом: я сижу за кухонным столом, а передо мной тарелка с яичницей, парочкой тостов, и мать, чьё лицо выражает разочарование в моём образе жизни.       - Ты пил,- сообщает она тоном прокурора, зачитывающего обвинительное заключение.       - Мам, пожалуйста… - стону я, вяло ковыряя яичницу.       - И немало. - Она осматривает меня поверх кружки с кофе.       Я громко вздыхаю и подношу руку к шее, чувствуя неприятную ноющую боль. Мама вдруг замирает, а потом её губы растягиваются в самой подозрительной улыбке на свете:       - Гэбриел, - начинает она сладким голосом, от которого у меня ползёт холод по спине. - Что это у тебя на шее?       Я тут же хватаю телефон, включаю фронталку… и, о нет.       Засос.       Мама уже хихикает.       - Так-так-так… - Она кладёт вилку, упираясь подбородком в ладонь. - Кто она?       Я тут же начинаю прокручивать события прошлого вечера, но, чем дальше забираюсь в воспоминания, тем больше понимаю ужасающую истину.       - О, чёрт… - шепчу я себе под нос. - Это Даглас…       Мама перестаёт смеяться.       - Кто-кто?       Я поднимаю на неё страдальческий взгляд:       - Я почти уверен, что это был Даглас.       - Даглас? - повторяет мама, хлопая ресницами. Она явно переосмысливает всю картину происходящего. - Тот самый твой Даглас? Которого ты таскаешь с собой с первого курса и называешь братаном? Этот Даглас?       - Ну… не совсем таскаю… и не совсем братан… - я нервно откусываю кусочек тоста.       - И он тебе засосы ставит? – Она опускает ложку в чашку кофе с тем же видом, с каким обычно замечает скидки на дорогие туфли - смесь шока, восторга и даже испуга. - Так вот почему вы друг от друга не отходите!       - Не поэтому! - возмущаюсь я, уже предвкушая, как вспыхнут от стыда мои щёки. - Это… это, наверное, шутка! Ну… Знаешь, пьяные шуточки. Братанские! Просто… Он… ошибся!       - Ага, конечно. - Мама кивает, совершенно не веря мне, но очень стараясь. - И что, засасывать шею друга теперь новый тренд?       - Мам, пожалуйста…       Она пожимает плечами, и я уже слышу её задумчивое «ммм», значит, она намеревается продолжить размусоливать тему. Ну уж нет, я хватаю тост и убегаю к себе в комнату.

***

      Падаю на кровать, вцепляясь в голову. Мир плывёт, а вместе с ним всплывают фрагменты вчерашнего вечера.       Алкоголь. Много алкоголя. Смех, чьи-то руки на плечах. Потом чьи-то руки на талии.       Музыка орёт, и я понимаю, что это всё-таки Даглас. Он пьяно ухмыляется, что-то говорит, а потом тянет меня за собой на танцпол:              - Давай-давай, Гейби, живём один раз!              Я даже не сопротивляюсь. Мы смеёмся, мы танцуем, он крутит меня, я врезаюсь в него.       Потом… мы пьяно переглядываемся, он наклоняется, что-то говорит мне на ухо и… да, я готов поклясться, что помню его раскалённое дыхание на своей коже!              - Ты самый лучший, - мурлычет он и оставляет засос на моей шее.              Я резко открываю глаза.       Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Подрываюсь на ноги и хожу по комнате, машинально касаясь предметов, и с каждым новым прикосновением вспоминаю очередной фрагмент катастрофы.       Вот я смотрю в зеркало - у меня растрёпанные волосы, покрасневшие глаза и очень подозрительный засос на шее, факт. Но…              - Ты мой лучший друг, Гейби, - да, он так и сказал, а потом…? Нет, одним дыханием там не обошлось. Я помню его губы и как он их облизнул после своего выпада!       Дрожащими руками стягиваю с себя футболку и вдруг чувствую ни с чем несравнимый запах. Его запах! Пряный, приятный, такой родной.       Падаю обратно на кровать и вспоминаю, как мы сидели с Дагласом на диване. Я не мог перестать смеяться, а он обнимал меня, положив голову на плечо…              - Гейби, ты так вкусно пахнешь, - бормочет он, вжимаясь носом в мою шею. – Как карамельный кофе.              Провожу пальцем по запястью – и замечаю синяк.       Ах, да… Даглас повалил меня на кровать, удерживая за руки. Мы ржали, как ненормальные.              - Признай, Гейб, ты мой, – смеётся он, нависая надо мной.       - Ага, размечтался, - фыркаю я, пытаясь выбраться, - то, что ты планируешь со мной сделать прямо сейчас, тебе позволительно только в своих же снах!       - Тогда представлю, что ты мне снишься…              Я громко выдыхаю, закрыв глаза. Всё тело дрожит. И судя по тому, как оно болит, воспоминания вполне себе правдивы… Но…       Что. Это. БЫЛО?!       Я зажмуриваюсь, и воспоминание обрушивается на меня с новой силой.              Мы в какой-то комнате, залитой светом гирлянд. Повсюду висят странные таблички по типу «не курить… если не собираешься делиться», «никакого разврата… в одиночку» и какая-то ещё белиберда. Даглас рядом, его лицо слишком близко, и я почему-то не отстраняюсь. Он смотрит на меня так… по-другому. Не так, как обычно. Его взгляд, застывший на моих губах, заставляет меня затаить дыхание.              - Гейби, - он переходит на шепот, касаясь ладонью моей щеки, - ты ведь знаешь, что всегда был моим любимчиком?       Я смеюсь, но скорее от паники.       - Ты пьяный, Даг…       - И? - Он ухмыляется, наклоняясь ближе. - Значит, ты сейчас честно ответишь на мой вопрос.              Я не успеваю спросить, какой именно, потому что он целует меня.       Я… Я должен был его оттолкнуть! Рассмеяться, пусть и выглядел бы как идиот, сказать, что это пьяная глупость! Но вместо этого мои пальцы сами хватают его за ворот рубашки, сжимая, удерживая. Не отпуская.       Он улыбается сквозь поцелуй, крепче сжимая моё запястье, как будто боится, что я вдруг передумаю. Но я не передумал.       Он тянет меня вниз, и мир теряет чёткость.              Грудь вздымается и опускается, сердце стучит в ушах.       О нет.       Я… мне нравится Даглас.       Мне всегда нравился Даглас.