Зов моря

      Пепельные волосы развивались на ветру, а впереди просторы морские. Манящий зов доносился из глубин тёмного моря, словно Марианская впадина. А ночью и вовсе море приобретало чёрный цвет.       Я засучил штанины до ляжек и направился в море. Шаг за шагом я погружался всё глубже и глубже. А небо давно уже черно, в нём молнии сверкают, да и море бушует, зовёт меня…       — Эй! Придурошный! Покончить с собой удумал!? — послышался позади возглас, что перебивал даже сам ветер…       Я останавливаюсь и с протяжным выдохом поворачиваюсь к старику, который заметил меня…       — Извините, — только и мог, что сказать я и грустно улыбнувшись.       Когда море начало выталкивать меня на берег своими волнами, я всё же вышел на сушу и получил очередные лекции от староста деревни.       — Вот ведь непутёвый! Ты нам ещё нужен! Если не хочешь жить для себя, тогда живи хоть ради нас… — продолжал упрекать меня старик, который уже поднимался с берега, а я за ним.       С моей стороны лишь тишина, а староста давай по сотому разу пересказывать что-то, что я даже не слушал. В моей голове был лишь зов моря и эта буря в небе.

«Я хочу к братьям…»

***

      Очередной день, причём не солнечный, а ебучий пасмурный. Дом наполнился холодом, покуда дрова кончились в печке. Пришлось встать и по тёплому одеться: пальто чёрное, с «золотыми» бляшками, штаны цвета сена и тёплые сапоги, оттенка красного дерева.       Взяв с угла топор, я вышел на улицу из своей избы. Наружи ветер гулял и тут же стал взъерошивать угольные волосы мои, на что я состроил недовольную морду.       — Ебаный сентябрь! Что б тебе пусто было! — прокричал я на весь лес и, быть может, даже до деревни дошло. Даже если так, как-то похуй. Все знают, что я неуравновешенный, мудак и подонок, которого ещё сыскать нужно.       Прокрутив топор как меч, я загорелся и набрался мотивации для рубки дров. Закинув своё «оружие» на плечо, я побрёл на поляну, где потихоньку уничтожаю деревья.       По пути встречались грибочку, которые я собирал, встречались цветочки, которых я тоже собирал, и встречались зверки, которых я уже обходил. Но вот ёжиков пинал как мячик, а в голове у себя помечал кто из них дальше пролетел. Эх! Весёлое занятие, знаете ли! Они ещё такой забавный писк издают во время удара по ним. Может попробовать на вкус ежей?       Но отодвинул я эти мысли, когда прибыл на поляну свою излюбленную. Сделав пару хороших вдохов, то приступил к делу. Замах за замахом и вот упало первое дерево, а следом, но чуть позже, упало второе… так и прошло время, да и настал вечер.       Я завязал дрова верёвкой и закинув их себе за спину, побрёл домой. Пока шел, спустился к деревне, которая была живёхонькой и светлой ночью, ведь у каждого дома было по факелу, что горел всю ночь.       Тут мне захотелось выпивки, да и покурить тоже приспичило. Тогда я направился в таверну, где увидел приличное количество народу… многие косо посмотрели на меня, но мой взгляд даже не пал на них, ведь я направлялся к стойке.       Заказав у бармена привычную мне выпивку, я посмотрел в сторону и заметил одинокого мужчину, который сидел в сторонушке, от людей подальше.       Это был местный проводник в море. Лично я не знаком с ним, но наслушался различных слухов: то какой он тихий и скромный, без второй половинке, да и мазохист.       — На Мориса глядишь? — поинтересовался староста деревни, когда подошёл ко мне. Я лишь кивнул, на что получил продолжение, — прокаженный он какой-то. Пару дней назад буря стояла, аж стены дрожали. Ни у одного рыбака и мысли не проскользнуло пойти в море, а этот…— старец сделал паузу, покачивая головой в стороны. Я посмотрел на старосту и приподнял одну бровь.       — В море вошёл?       — Не просто вошёл... Утопиться удумал, благо я вовремя спохватился и нашёл ирода! — жалобно махнул рукой староста и обратил внимание на бармена, который мне принёс желаемое. Я взял кружку в руки и давай пить со своими думами, глядя на Мориса.       Мужчина уже взрослый, но тихий. По таинственной причине, крутиться у моря, да и знает его как свои пять пальцев. Утопиться говорите? Что-то я в этом сомневаюсь. Он проводник и если бы желал умереть, покончил бы с собой где-нибудь в глубоких просторах моря. Ему попросту не зачем накладывать на себя руки таким образом. Но в тоже время, в тот день стояла буря и море было не спокойно… в такие времена твари выползают, быть может, Морис кого-то увидал?       С громким звуком я поставил пустой стакан на стойку и положив деньги, пошёл домой.       Поднимаясь по тропке к себе, я изредка кидал взгляд на берег. Такой тёмный и не освещаемый людьми. Наверняка там нежатся эти твари, да и ждут какого-нибудь пьяницу, чтобы загрызть.       Я бы мог им быть. Тогда меня затрепала бы красивая сирена, а я был бы только счастлив сдохнуть от такой красавицы, но увы и ах! Я не настолько глуп и уж слишком прекрасен для такой смерти.       Дойдя до дому, я тут же подошёл к печке и давай закидывать в нее дрова. Закинув спичку в печь, огонь стал окутывать содержимое в ней. Комната наполнилась хрустом дров, а я снял с себя пальто и в тунике завалился на кровать.       Стоило глаза закрыть, как в сон провалился, да такой глубокий, что очи открыл только утром. Показался привычный деревянный пол. Моргнув пару раз, я приподнялся на руки и сел на колени, потирая своё лицо.       Выглядел мягко сказать, помято, пока не вспомнил, что мне нужно в море выходить сегодня. Одному приятелю обещал приплыть через месяц, да завести всяких гостинец. А значит надо кого-то с собой прихватить, но кого? Хейд в кузнеце торчит, пошлёт как обычно нахуй. Это его излюбленное дело. Что ж, разберусь. Надо ещё на погоду посмотреть.       Собравшись, я выглянул из избы и увидел облачную погодку, так и ветра не было. Отличный сентябрьский день! Что ещё могу сказать? Выходить в море можно, если осторожно. Главное, чтобы не испоганилась погода.       Вошёл обратно в дом, собрал гостинец, завернул их тканью и завязал веревкой. Закинув груз за спину, я вышел и стал спускаться в деревню, попутно кидая взгляд на берег. Моряков не видать, да и тварей тоже. Странно даже…       — Эй, Невер! — окликнул кто-то меня, но по голосу я и так понял кто… Хейдвальд.       — М? — я обернулся к кузнецу и вскинул бровь одну.       — Что, опять в море?— с ехидством поинтересовался он, на что я промолчал, как знак согласия, покуда этот гондон не хотел плыть со мной. А шатен лишь помотал головой с улыбкой, да и большим пальцем указал на дом проводника, — Иди, Мориса возьми с собой. Ему а то скучно.       — И без тебя знаю, — фыркнул я, закатывая глаза, отчего кузнец скривил лыбу и нахмурился.

«Так я прихватил Мориса с собой»

      Уже в полдень мы развязывали небольшое судно и погружали его припасами. Пока я раскрывал парус, то лукаво улыбнулся и решил поговорить:       — Ждёшь не дождёшься выхода в моря, мм, окаянный?       —…— тёмные, словно обсидиан, глаза, посмотрели на меня. Мужчина насупил брови, от чего выглядел так очаровательно. Хоть внешность и мужественная, но уж точно не характер.       — Да брось, не ты ли утопиться хотел али я не прав? — поинтересовался я, когда уже ногой отталкивался от небольшого причала.       — Это не то чт…       — А что тогда? — прервал я проводника и подошёл к нему, отчего меньше метра было наше расстояние. Не получив ответ, я продолжил, наклоняя голову в бок и улыбнувшись по шире, да и руку положил ему на плечо, — А-а-а, али ты красавицу увидал? Сочная такая, с кожей белоснежной…?       — Нет! — длинноволосый отпрянул от меня и поморщился, а я хохотнул с него и только иронично пожал плечами.       — Какая жалость…— фыркнул я и достал весла. Мой взгляд переместился в небо, которое всё ещё было облачным.

«Ветра, кажись, пока нет…»

***

      В небе застелилось синее «одеяло», а на нём разбросаны белые «брызги», что сверкали разными цветами. Ветра особо не было, да и мы вот-вот приплывем. На судне горела керосиновая лампа, источая тёплый и атмосферный свет.       Тишина окутала нас и лишь слышен всплеск воды о судно наше. Но вдруг оно перевесилось на мгновение, тогда-то мы обернулись в недоумении и увидели девицу, что заглядывались на нас с милой улыбкой.       — Что за красивые мужчины к нам приплыли?— пролепетала красавица, подмигнув нам.       — Вот же…! — прошипел брюнет, вскочив со своего места и отшагнув назад.       — Милый, не хочешь повеселиться? — пропела вторая девица, что выскочила около Невера и положила руки на края судна.       Янтарные глаза красавицы затуманили моряка, который уже сменил свой вид с встревоженного на игривый… а русалки запели в хор, «играя» одну и ту же песню, да и плавая вокруг нашего судна.       И вот брюнет уже наклоняется к дивице с малахитовыми волосами. Я подбегаю к брюнету и закрываю его очи, притягивая к себе. Но сирены, да и сам Невер это не одобрили… девки запели громче, а я сильней держал моряка. Только без толку всё было, покуда те пели…       Небо заволоклось тучами черными, а море стало разыгрываться, начиная раскачивать судно из сторону в сторону. Среди начинающейся буре, пение сирен звучало прекрасно, как молитвенная песнь в церкви людской.       Прижав брюнета сильнее к себе, я хотел упрятать его от морских, хотел защитить… но я один, а их уже шестеро… тогда мне ничего не осталось, как открыть свои уста и воплотить свою морскую колыбельную.       Полил ливень, а судно причалило к берегу. Я подхватил брюнета на руки, и когда существа стали заползать к нам, то умело обходил их, уворачивался словно танцевал… покуда обежать их мне было совестно.       Спрыгнув на берег, я опустил Невера и потряс его за плечи, перекрикивая бурю:       — Приди же в себя! Невер!       — А? — вякнул пришедший в себя брюнет и недоумевающе посмотрел. Я промок, как и моряк, но сейчас это было не важно, сейчас главное было добраться до вышке.       — Уходим! Они здесь! — крикнул я, крепко схватив изумрудноглазого за руку. А за нами были девицы-убийцы, что уже выползли на берег и стремительно ползли к нам с разъяренными очами и полной пастью зубов.       — Как ты не околдовался? — воскликнул моряк, следуя за мной и жмурясь от сильнейшего дождя. Я лишь промолчал и тогда он сам догадался, — Из этих, да? Вот чего тебя к морю тянет.       — Давай быстрее! — лишь выкрикнул я, обернувшись к Неверу и увидел, как тварь уже кидалась на него. Потянув мужчину на себя, я закрыл его собой, да и попутно оттолкнул того вперёд, подальше от сирены, — Уходи! Поднимайся! Я догоню! — выкрикивал я, когда зубы девицы впились в мою руку. А Невер… видимо послушал меня и ушел…       В этот момент я не знал, что мне делать и как быть. Они мои, буквально, сестры, но хотят убить, оттого, что помешал им…

«Как же мне быть…?»

***

      В этот пасмурный, уже привычный пасмурный день, я нашёл того, кто не вернулся ко мне вчера…       И что только на меня нашло, сидеть в вышке и ждать его, словно я не бросал его с теми тварями?       — О, Боже… прости же меня… — молвил я, опускаясь на корточки и закрывая, уже мёртвые очи… Мориса.       Его глотка загрызена, а руки с ногами обгрызены. По камням разлилась кровь, что уже и высохла…       Подняв тело на руки, я встал с корточек и побрёл к морю, а с каждым шагом в голове пролетали воспоминания вчерашнего вечера. Как гром гремел, как море бушевало и как русалочий вой был слышан.       Забравшись в море по колено, я сделал протяжный выдох и с молитвой опустил тело в воду. А сам уже выбрался на берег, ведь надо было вытаскивать припасы на сушу, дабы хоть как-то забыть о случившееся…

«Разве я виноват?»

***

      Ну вот и прошёл год, год после твоей смерти… я многое обдумал и пришёл к выводу, что виновен я.       Разве такой тихий и добрый парень должен был умереть, отдав жизнь за другого? Отдав за такого ублюдка и подонка как я? Ну к чему же небеса… к чему вы забираете невинных, добрых людей? Неужели вам они нужны больше, чем нам? Покуда в нашем мире остаётся только одна гниль! Хватить же забирать чистых на сердце! Они нужны и нам… нам для лечения ран, для любви и заботы… чтобы любить научили, научили дышать и видеть смысл хоть какой-то в мире этом гнилом…       С разочарованным лицом я опускаю в воду розу, красную и пышную. С надеждой, чтобы море донесло до твоей души. И пусть ветер расскажет, как поминами мы тебя, как пили до запоя, покуда потеряли проводника… незаметного и тихого, но отзывчивого и трудолюбивого.       — Порой мне кажется, ты заколдовал меня… тогда, вон тогда, когда оттолкнул от себя, али раньше… а быть может, когда приводил в чувство, покуда глаза твои, были голубы… — бормотал я с улыбкой, да и вспоминал день тот, ровно год назад.       Роза уносилась морем в просторы далёкие, а я кинул взгляд в небо голубое… как его глаза тогда, перед смертью своей. Как же ты мог оставить след в моём сердце и так жестоко уйти? Неужели я настолько грешен, раз меня наказывают таким образом?       — Ха-а-а…— протяжно выдохнув, я развернулся и стал выходить из моря. На лице хмурость, а на языке горечь. Хотелось напиться, уйти в запой, как ни как год ведь прошел, но послышался смех, такой звонкий… сложно было не догадаться чей – русалочий.       Я остановился и медленно, крайне медленно повернулся назад, ведь хотелось злиться, ругаться и проклинать этих тварей, что убивали наших чуть ли не каждый месяц.       — А знаешь, я удивился твоей храбростью. Приходить каждый вечер и напевать мою мелодию, это так удивительно и странно для людей, — пролепетал… длиновласый русал, что всунул мою розу за ухо. Я даже не успел прийти в себя, как обсидиановласый нырнул и вынырнул уже передо мной.       — Как ты…?       — Жив? Море спасло, — перебил меня Морис, который явно научился этому у меня.       — И как… как давно ты жив? — прерывисто пробормотал я, ведь сердце в груди не останавливалось, всё билось и билось.       — Достаточно, — усмехнулся Морис, на что я лишь сжал ладони и стиснул зубы.       — Почему раньше не явился?       — Я тебя оберегал, — признался обсидиановоглазый и сделал небольшую паузу, да и продолжил, махнув своим хвостом, таким тёмным: — Покуда ты приходил каждый вечер, я боялся за тебя, да и за других тоже…       — А почему сегодня?       — А сегодня ты выглядел так, словно это твой последний приход…       Вот как? Как же он раскусил меня? Неужели на лице было написано? Хах! Поражают меня эти морские существа… смог распознать, что покончить хотел с собой…       — Ты околдовал меня? — спросил я опустошённым голосом, с таким усталым выдохом.       — А как я мог? — озорно проговорил он, перевернувшись на спину и медленно двигаясь в воде.       — Хочешь сказать, нет?       — Нет.       — Ещё скажи, что мужчин не заколдовываете.       — Верно, — кивнул русал, улыбнувшись мне.       — А я заколдовался, — промолвил я, изгибая брови в дуги, на что обсидиановоглазый хмыкнул и ответил:       — Это не колдовство, а…       — Что же? — в ожидании спросил я, когда Морис сделал паузу. Быть может, слово подбирает, а может говорить не решается, но… он всё же ответил.       — Любовь.       — Любовь?       — Да, любовь…

«Раз любовь, то пусть она и будет»