warmth

Сначала это было сделано по необходимости. Зимой в деревне тепло было в дефиците. Сэнку бросил взгляд на Хрома, на груды одеял и мехов, под которыми он прятался, и на то, как он всё ещё дрожал, и решил, что объятия — это лучшее лекарство. Конечно, когда его позже спросили, он не назвал это объятиями. — Обмен теплом, чтобы мы все не умерли от переохлаждения, менталист, — сказал он Гену с таким невозмутимым видом, что если бы тот не уловил едва заметные признаки смущения у их штатного учёного, он бы подумал, что Сэнку говорит серьёзно. Ген перестал дразнить его, когда увидел, насколько Хром восприимчив к прикосновениям, насколько он был изолирован от остальных жителей деревни, живя один в научной хижине. Когда он отвлёкся, Сэнку прошептал ему, что у всех жителей деревни, кроме Хрома, был хотя бы один человек, с которым они могли поделиться теплом. Ради спокойствия и чтобы убедиться, что Сэнку достаточно спит и продуктивно работает, а также потому, что выспавшийся Хром будет более эффективен, Ген отвлек внимание на более важные вещи, например, на то, как они будут разбираться с Цукасой и Хёгой.

***

Когда его уловка срабатывает и Ген возвращается в Королевство Науки, в первую ночь он остаётся в научной хижине. Он знает, что отчасти это связано с тем, что ему пока не доверяют, а Сэнку ещё не завоевал расположение деревни, и лучше держать его там, где они могут за ним наблюдать. Чего он не ожидает, так это объятий. Ген дрожит от холода около трёх часов, прежде чем его будит Сэнку, жалуясь на то, что его разбудил шорох. Затем Сэнку ещё раз смотрит на него и утягивает в объятья. Сначала Ген не знает, что делать. Физические прикосновения… не то, к чему он привык. По крайней мере, не платонические. Он не помнит, когда в последний раз друг прикасался к нему так непринуждённо (В старом мире у него не было друзей, с которыми можно было бы сравнить). Он напряжен и скован, ему хочется встать и уйти, но спящий Хром хватает его за руку и не отпускает. Укрывшись несколькими шкурами и чувствуя тепло Хрома рядом, Ген проводит еще несколько часов без сна, прежде чем ему удается задремать. После спадения окаменения — он впервые чувствует себя настолько отдохнувшим. (Если быть честным, то впервые в целом).

***

Они начинают строить планы. Ищут способы завоевать доверие деревни, а затем и выиграть войну. Ген позволяет себе чувствовать себя все более комфортно с каждой прошедшей ночью. Хром так восприимчив к прикосновениям, к небрежно брошенной на его плечи руке, и хотя Ген не тактильный, он позволяет себе этот контакт, пока почти не перестает реагировать после этого. Сэнку тоже, как ни странно. Большинство людей с таким же уровнем интеллекта, как у него, так или иначе страдают из-за этого, в основном в социальном плане, по опыту Гена, но Сэнку на удивление хорошо адаптируется. Он не любит физический контакт, кроме как во время сна, он прямолинейный, резкий и слишком сосредоточенный на науке, но даже без особых раздумий Ген видит, что Сэнку заботится о людях и науке. Сахарная вата, рождественские гирлянды, рамен, то, как Ген однажды нашёл в своих вещах маску для волос, то, как Сэнку так усердно старался, чтобы Суйка и Кинро могли видеть. Все трое мирно спят и не упоминают о том, как устроились, разве что иногда говорят, что им нужно больше подушек или одеял, или что Сэнку больше не разрешает приносить в спальню мензурки после двух отдельных случаев, когда осколки стекла попали на простыни. Ген может сказать, что все трое благодарны друг другу — по ночам Сэнку не спит и работает в тихом исступлении, которое Ген не может смягчить, а Хром иногда выглядит так, будто ему не с кем поговорить, — поэтому он не поднимает эту тему. Он также не обращает внимания на тот факт, что к тому времени, когда они смогут выделить ресурсы на утепление и поддержание достаточного тепла в своей научной хижине, они не перестанут обниматься. Однажды, когда он просыпается и видит, что сонный Сенку свернулся калачиком рядом, его грудь наполняется незнакомым теплом. Касэки не всегда присоединяется к ним, говорит, что их молодёжные выходки слишком тяжелы для его старых костей, но Ген знает, что ему нравится, когда его включают в их компанию. В те дни, когда он это делает, у Касэки обычно есть свой маленький уголок, рядом с ними, но не на них. Если Хрому удаётся его убедить или если они до поздней ночи заняты разговорами, Касэки засыпает прямо посреди того, что они считают своей «кроватью». Когда наступает утро, Ген и Сэнку находят обоих в их собственных кучах меха, близко друг к другу и почти в обнимку. Сэнку всегда смотрит на это с нежностью. Раз или два, когда Ген не может уснуть и не хочет будить Сэнку или Хрома, Касэки молча сидит рядом с ним, пока не наступит ночь. Если бы у него был брат (или крутой дядя), Ген задаётся вопросом, чувствовал бы он себя так же.

***

Хром попадает в плен, и Ген не может уснуть. Это его вина. Тот факт, что никто не говорит об этом вслух, не означает, что это неправда. И он ничего не может сделать, чтобы помочь своему другу, потому что его навыки в конечном счёте бесполезны. Он смотрит в потолок их хижины до самой ночи. Сэнку в их лаборатории, работает и работает над проектом за проектом, чтобы обеспечить безопасное возвращение Хрома. Раньше Ген был с ним в лаборатории. Или, по крайней мере, он знал бы, что Хром уложит учёного в постель до рассвета, и мог бы спать с уверенностью, что проснётся под рукой Хрома или в объятиях Сэнку. Теперь нет никакой уверенности. Теперь нет Хрома. Ген почти ненавидит себя за то, что стал таким зависимым. — Ген. Он не слышал, как вошёл Сэнку, и попытался изобразить на лице смущённую улыбку. — Сэнку-тян~, — начинает Ген и, честно говоря, не знает, к чему приведёт это предложение. У него нет возможности продолжить. В голову летит подушка. В перерывах между его протестующими возгласами Сэнку плюхается на него, и Ген оказывается вжатым в тонкий матрас. Он замирает, но Сэнку лишь заставляет его подвинуться под одеялом, освобождая место для себя. Ген всё ещё напряжённее, чем обычно, пытается дышать в такт вздымающейся и опадающей груди Сэнку, чувствует, что другой парень неестественно напряжён, не привычный к этому, и слышит, как быстро бьётся его сердце. Но Сэнку не из тех, кто сдаётся, и он остаётся там и обнимает (потому что это именно то, что происходит, даже если Сэнку не признаёт этого) Гена. Это попытка Сэнку утешить, к которой он явно не привык, и к которой не привык сам Ген. Честно говоря, лучше всего это сработало бы с Хромом. Они оба лежали так некоторое время, и ни один из них не мог уснуть. — Мы вернём его, — наконец говорит Сэнку, и в его голосе нет сомнений. Он говорит это так же, как если бы речь шла о химической реакции, как будто результат предрешён, и он констатирует факты, а не размышляет о том, что могло бы быть. Пустые слова или необоснованные утешения не помогли бы Гену, но это помогает. Они принимают множество решений, и многое зависит от них обоих. (Ген до сих пор не может привыкнуть к тому, что Сэнку верит, что они могут вести бескровную войну.) Тем не менее, это его успокаивает. Постепенно Ген расслабляется, и Сэнку поддерживает его всё это время. Они оба погружаются в беспокойный сон.

***

Кохаку присоединяется к ним на пути к спасению Хрома. Ген знает, что раньше она ночевала у Рури, и что сейчас она плохо спит, слишком беспокоясь о Хроме, наблюдая за Хомурой и нервничая из-за предстоящей войны. Сенку заманивает её под предлогом обсуждения стратегии. Ген почти гордится собой, хотя и не стал бы использовать такое очевидное оправдание. Кохаку настороженно смотрит на них, прежде чем Сэнку вовлекает её в спор, и они пререкаются до тех пор, пока она не засыпает на середине мысли. Сэнку накрывает её дополнительным плащом, который они взяли с собой, и с теплотой в глазах наблюдает, как она сворачивается калачиком в тепле. На следующее утро Ген и Сэнку осторожно обходят комок из одеял, в который превратилась Кохаку, и выходят из палатки, чтобы обсудить план с участием Лилиан. Кохаку крепко спит. Ген сдерживает улыбку. Пару дней спустя Кинро и Гинро идут вместе с маленькой Суйкой. Кохаку, кажется, так рада, что рядом с ней односельчане, что Ген не может ничего сказать. Ген также знает, что до этого Кинро и Гинро, будучи сиротами, жили в одной комнате, и рад любому дополнительному комфорту и безопасности. Ген не спит первую ночь, ожидая, что Гинро что-нибудь выкинет. Не стоит так сильно сомневаться в своих друзьях. Он знает, что большую часть времени Гинро притворяется, задирая таких людей, как Кохаку, которые надерут ему задницу, если он перейдёт черту. Но в Гене есть часть, которая всегда начеку, которую он не может отключить, и этому не способствует ни его выбор профессии, ни даже Каменный мир, из-за чего он не хочет ослаблять бдительность. Сенку не комментирует это, оставаясь с Геном, поглаживая его костяшки пальцев, пока тот не засыпает. Ген не спит, наслаждаясь теплом Кохаку, прижавшейся к его спине, и равномерным дыханием спящих Кинро и Суйки. На следующую ночь, когда ничего не происходит и он позволяет себе довериться, Ген засыпает первым.

***

Когда они выиграют войну, Ген ожидает, что все изменится. После того, как всё более-менее укладывается и они проводят редкую спокойную ночь, не беспокоясь о следующем шаге, Сэнку исчезает вместе с Тайджу и Юдзурихой. Когда небо темнеет, а Сэнку нигде не видно, плечи Гена не опускаются, но только потому, что он не даёт им опуститься. Точно так же он не даёт себе расстраиваться, решительно не думая об этом. Он находит Хрома и Кохаку в палатке, которую они делили до сих пор. Они выглядят почти подавленными. Когда он входит, оба в страхе поднимают глаза. — Думаю, сегодня здесь только мы, - беспечно говорит Ген. Хром и Кохаку заметно расслабляются и оживляются от его слов, Хром улыбается ему с облегчением. На мгновение Гену становится не по себе, прежде чем он понимает, что они ожидали прекращения их совместного сна. Он слегка удивлён, но в основном тронут. Он также не может остановиться, потому что теперь, когда он потерял Сэнку, ему горько и сладко от близости с ним. Но то, как Сэнку смотрит на своих старых друзей, как будто он ждёт, что потеряет их. Ген не может его винить. (Может быть, они знают, как помочь Сэнку справиться с потерей Цукасы, потому что они втроём были единственными, кто знал другого парня до того, как всё пошло наперекосяк. Ген не испытывает сочувствия к человеку, который чуть не отнял у них Сэнку.) Прежде чем он находит лучший способ пройти сценарий, раздаётся серия громких звуков. Полог их палатки распахивается, и внутрь входят Сэнку, Тайджу и Юдзуриха. У Тайджу под мышкой куча вещей, а за ним следуют двое его друзей. — Привет! Надеюсь, мы не помешали! — кричит Тайджу, останавливаясь у входа, и Юдзуриха мило кивает ему в ответ, — Мы привезли дополнительные одеяла и подушки. Они все смотрят друг на друга в напряжённой тишине, Хром и Кохаку явно не знают, что сказать. Ген тоже, хоть и не признаётся в этом. Затем он встречается взглядом с Сэнку, и, посмотрев на него, Сэнку смягчается. Ген никогда не понимал, насколько хорошо учёный может его читать, потому что Сэнку насмехается над ним. «Лучше, чтобы мы все были в одном месте. Для защиты». Говорит Сэнку, и Ген снова позволяет ему уйти безнаказанным. Тайджу смеётся и осторожно толкает Сэнку, а затем по-настоящему представляется Хрому, обнимая его, и тот отвечает ему тем же. Позже ночью Сэнку засыпает на руке Гена. Тайджу лежит на талии Сэнку, Ген почти уверен, что Хром лежит на его руке, а Юдзуриха крепко спит, закинув одну ногу на Тайджу и обняв рукой Кохаку, которая, кажется, очень рада, что её обнимает незнакомка. Он никогда не думал, что сможет сохранить это, — думает он, когда дыхание Сэнку касается его груди, и Ген не сдерживается и притягивает Сэнку ближе, пока не утыкается в него носом. Ген спрашивает Сенку об этом только один раз. Сэнку пожимает плечами, слишком занятый, чтобы отрываться от того, над чем он сейчас работает. — Тайджу в детстве нравилось устраивать вечеринки с ночевкой, — получает он в ответ. Что ж, если это единственное объяснение, которое получит Ген, то, наверное, этого достаточно. Он решает, что поблагодарит другого позже. Неделю спустя очень смущённый Юкио заходит в палатку вслед за Сэнку. Юдзурихе пришлось поработать и расширить её, чтобы вместить большую толпу людей, так что теперь она в три раза больше, но почему-то даже теплее, чем обычно. — Он говорит, что я нужен для ночного дозора? Ген едва сдерживает смех. Даже сейчас Сэнку ненавидит быть сентиментальным. Но по их прошлым встречам он знает, что Юкио предпочел бы более прямой подход. — Отговорка. Большинство из нас спят в одной палатке. Если бы ты отказался, Сэнку сказал бы, что это «для предотвращения переохлаждения» или «для защиты», — Ген обязательно берёт это в кавычки, — Но в основном это потому, что нам так нравится. На лице Юкио отражается множество эмоций, и Гену удаётся уловить их все. Другой мужчина делает паузу, и выражение лица Юкио заставляет Гена смягчиться. Ему не нужно слышать оправдание. Он уже догадывался, когда заметил, как даже в Империи Цукасы Юкио спал на краю лагеря, подальше от посторонних ушей. — Я бы очень хотел, — начинает Юкио, и это, по крайней мере, лёгкий, но приятный сюрприз, — но… Их прерывает появившийся перед ними Сэнку с безразличным выражением лица. — Мне нужно уйти, чтобы помочь Касэки, — резко говорит Сэнку, а затем кидает что-то в сторону Юкио, и тот поспешно ловит это. Затем он исчезает. Ген и Юкио смотрят на очень примитивные беруши. На этот раз Ген не сдерживает смех. Проходит какое-то время, прежде чем Сэнку прокрадывается обратно в палатку, протискиваясь к Гену и не обращая внимания на бесполезные удары, когда он прижимается холодными пальцами к ноге Гена. К тому времени, когда Хром уже вцепился в Юкио, тот уже оказывается погребён под слишком большим количеством конечностей, чтобы выбраться. Когда Никки появляется у их палатки, Ген не утруждает себя реакцией и просто придерживает полог палатки. Тайджу с радостью принимает её, и когда Ген возвращается в палатку на ночь, уставший до изнеможения и почти потерявший сознание, он видит, что она спит, зажатая между Кохаку и Юдзурихой, и чувствует себя гораздо более непринуждённо, чем когда-либо. На протяжении всего этого времени Сэнку всегда рядом с Геном. Он лежит, закинув на него руку, или свернувшись калачиком у него на груди, или переплетя ноги в тех редких случаях, когда кто-то другой первым занимает место для сна рядом с Геном. Ген однажды задаётся вопросом, было ли это потому, что они были среди первых, или же чувство, которое он испытывает в груди, когда Сэнку прижимается к нему, выходит за рамки обычного. Несколько раз он почти поддаётся искушению проанализировать это, но потом ему становится слишком тепло и уютно, и он откладывает эти мысли на другой день.

***

Нанами Рюсуй — единственная проблема этого мира. По крайней мере, поначалу он кажется таким. Всего за несколько дней общения с этим человеком Ген начинает видеть его насквозь. Он растёт на глазах у Гена, сам того не замечая, пока не видит, как они с Сэнку обмениваются улыбками, когда Рюсуй щёлкает пальцами и требует одно за другим, как будто это эгоистичные желания, хотя на самом деле они принесут пользу всем. Даже то, как он одержим идеей обратить людей в капитализм и говорит, что наймёт их всех, когда мир восстановится, через какое-то время начинает вызывать симпатию. Как и причуда Сэнку, который строит что-то для людей, чтобы показать, что они ему небезразличны, попытки Рюсуя удержать людей рядом легко заметить. А Ген всегда находил глубоко увлечённых людей очаровательными, как Сэнку, Касэки и даже Хром. На середине строительства корабля Ген наконец-то замечает, что Рюсуй всегда спит один. В первую же ночь Рюсуй заметил, что многие из них спят вместе, но не потребовал присоединиться к ним и не пригласил сам. Капитан спал в своей палатке с тех пор, как его оживили, и с приближением зимы Ген заметил, что он готовится заработать достаточно драго, чтобы купить дополнительные меха. — Рюсуй, — окликает его Ген однажды вечером, когда тот прощается со строительной бригадой и собирается идти в свою палатку. Рюсуй пристально смотрит на него. Ген кивает: “Следуй за мной”. И Рюсуй делает это. Он притворяется, что не замечает, как Франсуа кивает в знак поддержки, когда взгляд Рюсуя ненадолго останавливается на них. Когда Рюсуй подходит к палатке, он останавливается. Он не колеблется, но Ген думает, что это потому, что его давно отучили сомневаться. Но он входит только тогда, когда Ген проходит мимо него и открывает полог палатки, и тогда Ген убеждается в правильности своего решения. Сэнку поднимает голову от схемы, на которую смотрит, и их взгляды встречаются. Это не первый раз, когда кто-то присоединяется, но Ген почти уверен, что впервые он приводит кого-то с собой. — Наконец-то, — губы Сэнку скривились в ухмылке. Тайджу приветствует Рюсуя, обнимая его, как и предыдущих пару человек, и Рюсуй становится новым членом их компании. Ген наблюдает, как Рюсуй решает, где ему спать. Ген также притворяется, что не замечает, что Рюусуй не знает, как реагировать на случайные прикосновения. В конце концов, он теряет терпение и притягивает Сэнку к себе, не обращая внимания на его ворчание по поводу оторывания от работы, затем тащит Рюсуя вниз и перекладывает их всех так, чтобы Ген оказался на маленькой подушке, а рука Рюсуя лежала у него на талии. При этом он мельком видит Юкио с другой стороны от Рюсуя. Медленно, дюйм за дюймом, Рюсуй расслабляется в его объятиях. Другой мужчина странно тих, но Ген всё равно понимает, когда тот засыпает. Он не может сдержать довольной ухмылки. — Жуть, — бормочет Сэнку ему в грудь, уже почти засыпая. Ген знает, что он слишком близко, чтобы разглядеть выражение его лица, поэтому он не дуется, а вместо этого в качестве наказания засовывает холодные пальцы под рубашку Сэнку. Сэнку засыпает, хихикая, его губы растянуты в улыбке. Всякий раз, когда Ген просыпается — из-за холода, кошмаров или снов, которые он помнит лишь наполовину, — рядом с ним всегда кто-то есть. Такого чувства у него никогда не было до появления в Каменном Мире, и он рад, что получил хотя бы это. В какой-то момент становится привычным видеть, как Рюсуй обвивается вокруг него или Сэнку, а Сэнку прижимается к одному из них. Через время Ген понимает, что уже много лет у него не было проблем со сном.