Часть 1
10 марта 2025 г., 22:19
На аллейке перед подъездом Рита привыкла встречаться с вечно улыбающимся пареньком-подростком, придерживающим ей дверь и справляющимся о том, сколько злодеев она сегодня поймала, со старушкой-соседкой, вечно ворчащей на погоду и непременно накидывающей на плечи цветастый вязаный платок, пахнущий чем-то цветочным, с мужчиной в потёртой куртке… точнее даже — с его озорным шпицем, так и тянущимся с Власовой пообщаться, упереться в ноги и незамедлительно уставиться своими поразительно всё понимающими глазами.
Но уж точно — не с Даниловым.
— Стёпа? — поражённо спрашивает капитан, ровняясь с напарником, подпирающим ажурную арку. — Ты разве не должен поздравлять девчонок в ФЭС?
— Думаешь, там без меня поздравлятелей не хватает? — вопросом отзывается он, ничуть не смутившись, и охотно вдаётся в подробности: — Круглов с Майским с утра спорят, кто Галине Николаевне цветы вручать будет. Олег в Танин букет вцепился, как клещ. Будто бы его лишить этой светлой миссии кто-то порывался, — с лёгкой усмешкой отмечает Стёпа, глаз от Власовой не отводя ни на миг.
А та мысленно совершенно невольно прорисовывает в голове возможные картинки: как множество мужчин ФЭС, оглядываясь по сторонам и не теряя даже секундочки, пробираются к месту тайника — кладовке, где до праздненства стоят в вазах тюльпаны, как тянут руки непременно тому, что Тане подготовлен, как едва ли не дерутся за него, схватив сразу вдвоём, а то и втроём… как старлей появляется из неоткуда, буквально прыжком от порога добираясь до заветного свёртка, как раскидывает всех по сторонам, громогласно крича что-то о том, что Танюша только его…
— Тёма Валин прибрал к рукам… — продолжает Данилов, но всё же немного запинается, отчего-то представив, как Тукаев вместо того, чтобы подарить букет, забирает его себе, говоря, что у него дома и вазочка подходящая имеется. — В смысле обозначил, что он будет дарить. Знаешь, чем он это мотивировал?
— Ну-ка, — не пытаясь предположить, с любопытством смотрит на товарища Рита, — удиви.
— Сказал, что от сердца и почек дарить судмедэксперту букет может только судмедэксперт.
— Выходит, вы все профессией не вышли, — смеясь такому, казалось бы, глупому, но совершенно не поддающемуся перебивке аргументу, отмечает Власова. — Про Субботина, полагаю, и спрашивать-то глупо?
— Ещё бы, — согласно кивает в ответ капитан. Но всё же не удерживается от комментария, так и заставляющего расплываться в какой-то неповторимой по краскам улыбке: — они с Соколовой всё какие-то… на своей волне ходят. Мне казалось, что люди нашей профессии и с нашей загрузкой не могут быть такими счастливыми.
— Да ладно тебе, Стёп, — отмахивается Рита, тоже складывая губы в наполненной радостью за друзей улыбке. — Дай людям друг другом насладиться. Глядишь, и на свадьбу пригласят!
Они почти что на полном серьёзе обсуждают, что же можно преподнести на торжество, когда ребята их и впрямь пригласят, сходятся на одной простой истине — главное, чтобы всё преступное братство Москвы, области и ближайших регионов не решило активизироваться именно в этот день, и уже по которому разу отмечают, что эти двое слишком шикарно смотрятся вместе — не сойтись было бы преступлением.
Замерев под чьими-то наглухо зашторенными окнами, капитаны с неожиданностью отмечают каждый про себя, что за разговором совершенно не заметили, как преодолели несколько метров до Ритиного подъезда. Даже пожалеть успевают — тут же правда отмахнувшись от этой безрадостной мысли — что путь оказался настолько короток.
— А лаборанток Холодов с Ломовым вообще уже несколько часов как одарили. Даже к Алисе съездить успели! — замечает он и не без сочувствия продолжает: — вывихнуть ногу перед восьмым марта — это она, конечно… но Андрюха говорит, что держится девчонка молодцом. Смеётся, что к концу недели выпросит у Рогозиной на работу выковылять и что столько фруктов, сколько ей на кухне сгрузили, она в жизни не съест.
— А что Амелина, не против такого тимуровшества? — с не отдающей ехидством усмешкой уточняет у напарника Рита. Как будто бы он в полной мере об этом осведомлён, и вообще Оксаной во все тонкости посвящён. — Ей ведь волноваться всё ещё вредно!
— Во-первых, она знает, что Андрей не один подарками занимается и уж точно не от себя лично, — и впрямь со знанием отмечает Данилов. Пусть и с таким знанием. — А во-вторых, она подъехать должна, как я понял. Лично, так сказать, убедиться, что Холодов — примерный семьянин.
Рита замечает, что «примерный семьянин» как-то странно звучит по отношению к разведённому человеку, уже больше полугода проживающему с беременной подругой безо всяких узакониваний отношений… но натыкается на Стёпой высказанную чистую правду: это Амелина не торопится в ЗАГС, говоря, что хочется белое платье, гостей, фотографа… но всё это — никак не с ребёнком под сердцем. Вот родится — тогда и свадьбу можно играть.
Ещё бы с Субботиными-Соколовыми по датам не пересечься. Хотя…
— Неудобно, да, когда кандидаток на дарение букета не остаётся? — вскинув бровь, с серьёзность, вызовом и одновременно беззлобной насмешкой в голосе спрашивает Данилова Рита.
— Ну, почему? — как будто только и дожидаясь этого вопроса, бросает он тут же в ответ. Буквально с такими же нотками, что и у Власовой в голосе — Есть одна… Но тебя на корпоративе разве встретишь?
— Стёп…
— Я вообще твоё решение не комментирую, — не дав Власовой не то что договорить, а даже начать, обезоруживающе улыбается капитан, разводя руками воздух вокруг себя. — На чай пригласишь? — с ходу начинает Данилов и, имея в обойме хороший аргумент, применение его не оттягивает: — у меня в машине твои любимые «три шоколада».
С ответом Рита не спешит — одновременно самой же себе боясь признаться, какой же хочет дать в самом-то деле, и Стёпу нежеланным, но отчего-то кажущимся необходимым ответом не желая ранить. Как будто бы молчание поможет избежать этого каким-то неведомым образом. Только лишь коснувшись своего запястья кончиками пальцев, она взглядывает на время. Нужно же что-то делать в самом-то деле. Не столбом же стоять, глупо ресничками хлопая.
— Нет, если ты не хочешь… — как будто бы заранее готовый и к такому, отзывается Стёпа, тут же перехватывая поражённый взгляд напарницы, — я и в одиночку весь торт съем.
Напряжение вопреки ожиданиям не повисает где-то прямиком над ними, и Рита, не отводя от Данилова глаз, усмехается как умеет, кажется, только она одна:
— Ничего не слипнется?
— А я вином размочу, — сходу пожимает плечами капитан. И, смотря на Власову выжидательно, добавляет: — белым полусладким.
— Данилов, откуда ты такой просвещённый?! — совершенно не сердясь этому обстоятельству, выпаливает Рита через какой-то считанный миг. Внутри растекается волна неверия и чего-то такого… восхитительно-нежного, сладостного и… долгожданного? Он смотрит на неё неотрывно. Нежно и с привычной теплотой. Выжидательно и немного опасливо. Вдруг откажет в гостеприимстве даже сегодня. — Бери свой сладкий набор — и пойдём, — бросает Власова и уже делает шаг к домофону.
--
Город засыпает… но это совершенно не значит, что засыпают все его обитатели. Улёгшись поперёк своей двуспальной кровати, всегда так идеально подходившей для неё одной, Власова укладывает голову Данилову на грудь, отмечая невольно, что так ничего себе, вполне удобно, и, легко улыбаясь уголками губ, как будто бы рассмотреть стремится что-то на потолке над собой. Словно забавные облака по нему поплывут, отблесками покажутся по-весеннему долгожданные солнечные лучи… — Ты всегда так с восьмым марта поздравляешь? — Даже не каждую, — улыбается Стёпа. Он перебирает её пальчики, так легко вложенные в его ладонь, и с мечтательным умиротворением взгляд устремляет в одну с Ритой сторону. Всё как-то так правильно, закономерно… будто всегда так и было. Просто стёрлось немного в сознании, а сейчас вспыхнуло новыми красками, свежими эмоциями налилось. Данилов чуть крепче сжимает Ритину ладошку и, плавно потянув на себя, касается кожи сразу россыпью поцелуев. — Просто чаю очень хотелось, — усмехается он, с уверенностью чувствуя, что Рита поймёт его правильно, а не обидится и сочтёт полнейшим кретином. — А мы увлеклись вином… а значит будет утро… — С такими аргументами меня в постель ещё не затаскивали! — смеётся Власова, с удовольствием ощущая его ладонь, опустившуюся на её прикрытую лёгким покрывалом грудь, и тут же проводит подушечками пальцев по Стёпиной крепкой и одновременно нежной руке — как будто бы убеждаясь, что всё в самом деле взаправду, и новую волну эмоций даря и ему, и себе. — Я, знаешь, тоже раньше не оказывался залитым вином перед страстным поцелуем, — припоминая недавние события, добродушно усмехается капитан. — Но мне понравилось, и я абсолютно точно не против повторения. — Ты, кажется, чай хотел, — как будто бы отказывая, бросает в ответ Рита. Она разворачивается, его руки не сбрасывая со своего тела, а позволяя плавно соскользнуть на другой его участок, и, оперевшись на постель и на Данилова, получает теперь возможность заглянуть напарнику в глаза. — Чайник ты видел, заварка — в верхнем шкафчике справа от плиты. — А ты…? — удивляясь, капитан не находится, что толком сказать, только брови чуть хмурит, пытаясь в глазах её хоть малейшёю подсказку прочитать. — А я — в душ, — бросает Власова и за какие-то считанные секунды успевает чмокнуть Стёпу в губы, закутаться в стянутое с постели покрывало и выпорхнуть за порог комнаты. — Я буду зелёный! — бросает она вдогонку, а после хлопает дверью ванной.--
Чай в три часа ночи — даже для их рабочего графика не совсем привычное обстоятельство. Но ещё бушующие внутри эмоции и ярко-сладостные воспоминания минувших… не часов ещё даже уснуть уж точно не позволяют, а завтрашний так удачно совпавший выходной и вовсе даёт полнейший карт-бланш. — Чуть главное не забыл, — спохватывается Данилов, выставляя перед Ритой чашку ароматного чая. — Куда уж главнее? — удивлённо спрашивает она, показательно поправляя воротник своей домашней рубашки, застёгнутой всего на три центральных пуговки. Всё куда эротичней, нежели в привычные дни, когда она дома лишь с собой любимой. Данилов, загадочно улыбнувшись, ничего не спешит объяснять. И уже в следующий же миг скрывается за порогом её уютной кухоньки. Рита провожает его внимательно-вопросительным взглядом, в привычной манере стремясь разобраться в чужом мотиве, в его планах и задумках, дальнейших шагах… она чуть склоняет голову, перекидывая волосы к одному плечу, немного щурится, полагая, что функция ночного видения окажется активирована, и она всё же сможет разобрать, что вытаскивает Стёпа из кармана своей в шкаф повешенной куртки. Рита сидит, подтянув к груди упёртую пяткой в край стула ногу, и именно этого её колена Данилов касается горячей ладонью, едва успевая переступить порог в обратную сторону. Она ожидательно вспархивает на своего гостя взгляд, и тому меньше мгновения требуется на то, чтобы уже по которому разу за перешедший в ночь вечер коснуться её губ сладостно-жгучим поцелуем. — Главное в моём первоначальном плане, — улыбается Данилов, всё же отвечая на, казалось бы, сиротливо повисший в воздухе вопрос. Он протягивает Рите руку и не без волнения разжимает пальцы. На его ладони она в тот же миг обнаруживает три нежно-розовых тюльпанчика. — Я подумал, что раз ты сожалеешь всегда, что цветы в вазе вянут, то от букета-броши ты будешь в большем удовольствии. — Ты серьёзно? — Власова с неверием и одновременно восторгом вспархивает на Данилова взгляд и, касаясь пальчиками его ладони, бережно сжимает миниатюрный букетик. — Это очень красиво, Стёп… И в отличие от живых тюльпанов всесезонно. Спасибо! Аккуратный букет полимерных тюльпанов размещается у Власовой на рубашке у самого сердца, и Стёпа теперь уже в полной мере убеждается, что с подарком не прогадал. — Слушай, я спросить хотела… — начинает Власова не так чтобы решительно. Опускает чашку на столешницу, не спеша убрать с неё рук — словно как за спасательный круг держась — и всё же вспархивает на Стёпу взгляд. — Почему ты ко мне поехал, а не к своим девчонкам? Восьмое марта всё-таки, и они — семья. А я… мы и после могли встретиться. — Я у Светки не единственный брат, — пожав плечами, улыбается Данилов и, обхватив рукой Ритину ладошку, как-то ловко развеивает все её смятения. — Они с Марусей полетели к Стасу в гости. Так что даже не вздумай переживать: прекрасно проводя время вместе, мы никого не обделяем праздником. И «семья» — это ведь не только родственники…
