Танки! Танки! Танчики я люблю играть

Дранкель и Жранкель, два брата-акробата, как и их кумир, который только набирал влияния в военных кругах, но уже успел прославиться, Таркин, ненавидели женщин на военном поприще. И не только потому, что тоже с Ириаду. А чисто из мужской солидарности, обнаруженной ими по прибытии и заключающей в том, чтобы крыть втайне старших по званию трехэтажными выражениями и бесить до дрожи. Как довести до кипения любого офицера, раздающего приказы ежедневно? Верно. Притворяться тупыми и ничего, абсолютно ничего не выполнять из заявленных требований. Баронесса вызывала у них животный страх, а Шмульке презрение из-за своей преданности долгу. Только увидев своды танка и два сосредоточенных женских лица, они прокляли свой первый же день на Татуине. Чуяли, под их руководством ничего не добьются. А сколько всего им обещал распределяющий офицер! «Джедаев скоро не станет», «Республика падет в следующем месяце», «Вы сможете прославиться». Тьфу. Сменялись циклы, тускены все больше изощрялись в том, как ломать сложную технику одним точным выстрелом из каких-то доисторических ружей. А приказа действовать все не поступало. Они понимали, что их жизни проходят впустую. Но убедить в этом своих руководительниц… уже не хотели. О, Великая Сила, будь ты проклята, но какое же наслаждение наблюдать за тем, как эти две ненавистные им бабы ссорятся. Ну, в пределах субординации, конечно же: Баронесса коршуном проходится по недостаткам, совершенным за день, а Шмульке с бледными губами, сдерживая дрожь, яростно смотрит ей в глаза. Оба от скуки теряли человеческие лица, делая ставки на то, когда у последней закончится терпение и она прирежет Баронессу во сне. Сейчас они делали вид, что калибруют показатели оборудования. Шмульке, бледная и уставшая, еле держала глаза открытыми, пытаясь расшифровать голокрон, данный ей Баронессой два дня назад. Обоих мамкиных шовинистов грело то, что это в ее обязанности не входило. Пусть помучается, раз так стремиться выслужиться. — Шмульке! — раздался громовой, командный голос. Наводчица тут же вскочила с места, заметив шедшую к ней широким шагом Баронессу, вытянулась и отдала честь. — Вольно… Итак, в ближайшие часы мы обязаны выйти наружу и соблюсти традиции сегодняшнего праздника. Ох, традиции. Это было особым пунктиком в ежедневном насилии над психикой Шмульке, потому что те попросту не вписывались в вечно горячие пески Татуина. Все всегда выходило наперекосяк, в особенности, из-за стараний Дранкеля и Жранкеля. Да и Баронесса молодец, воспитанная в одной из влиятельных семей Корусанта и имеющая неплохое образование, блюла традиции разных планет, от Альдераана до Хотта, поэтому никогда нельзя было заранее предсказать, что взбрело ей в голову. — Позвольте вопрос по теме, майор Швальцкопф? — стройным голосом произнесла Шмульке. Обращение по форме вызвало улыбку на самодовольном лице Баронессы, в глубине души она питала симпатию к Шмульке, видя ее старания и самоотдачу. Та никогда не нарушала устав, действуя буковка к буковке, а также угадывала настроение Баронессы по одному взгляду. Такие подчиненные многого стоят. — Разрешаю. — Какой именно праздник, мэм? Вы не назвали… — Ах, да! — спохватилась Баронесса и, важно расхаживая перед лицом Шмульке, как перед целой ротой, стала объяснять: — Как известно, джедаи пока чувствуют себя превосходно. Они наращивают мощь, приобретают новых последователей, и в скором времени этой погани хватит на две Галактики! Сегодня предлагаю справить по ним панихиду. Все же идеологического врага нужно уважать, но осмеивать не запрещается, поэтому прикажите Дранкелю и Жранкелю вывесить флаг будущей Империи и объявите минуту молчания. — Мэм, позвольте высказать опасения. — Разрешаю. — Флаг Империи — это секретная информация. Дарт Сидиус… — Всю ответственность беру на себя! — с восторгом отмахнулась Баронесса. Шмульке прикусывала язык — ее старший брат был отдан в Орден еще во младенчестве. Ей было страшно представить, что случится, если Баронесса об этом прознает. Это повредит карьере. А такую ярую ненавистницу культа, как Баронессу, мог разгневать даже малый прокол в биографии. У Баронессы тяжелый, сосредоточенный лишь на себе характер, много дурных привычек. Но именно такие женщины ей всегда казались интересными. Она была ею очарована с первого же взгляда и чем больше находилась рядом, тем сильнее хотела завоевать расположение. Да, конечно, бывали и гнев, и усталость, но… — Шмульке! Не витайте в облаках. Выполнять! — Есть, мэм! Флаг был вывешен. Будущие, как надеялись, имперцы, наслаждались видом; улыбаясь, Баронесса потрепала Шмульке по плечу с гордостью, что последнюю даже немного растрогало. Дранкель и Жранкель, которым хотелось лишь улететь с Татуина, передразнивали обеих у них за спинами. Тускены притихли. Как вдруг в нескольких парсеках от них послышался звук проносящегося спидера.