Школьные хроники

***

      — Милая, не торопись, обожжёшь язычок! — попросила Сакура. Она только-только закончила колдовать на кухне, регулируя процессы приготовления во всех четырёх кастрюлях, и ей совсем не хотелось контролировать что-либо ещё и за столом.       Мадара, хоть и предлагал отдохнуть, когда звал их на выходные в гости, по приезду быстренько нашёл работу для четы Учиха, отобрав Сараду, и принялся развлекать правнучку. Сакура со своей частью поручений справилась относительно быстро. А вот у Саске всё задержалось: со двора всё ещё доносились удары молотка и сдавленные ругательства.       Сакура встала из-за стола и подошла к сёдзи, что вела на энгаву традиционного дома. Найдя взглядом мужа, женщина крикнула, сложив руки рупором:       — Милый, иди обедать!       — Сейчас! — донеслось почти мгновенно. Ещё через пару секунд Саске появился перед её взором. Слишком замученный и усталый.       Ну нельзя ему так много работать!       Зная о том, что Учиха был жутким трудоголиком и упёртым бараном, Сакура лишь вздохнула.       — После обеда я тебе помогу, — улыбнулась она. — Вдвоём — быстрее.       Саске только кивнул, стирая капли пота со лба. Пальцы его рук подрагивали, выдавая нервное и физическое перенапряжение. В последнее время в участке было слишком много работы: частые кражи (хоть и по мелочёвке, в основном), ДТП, драки старшеклассников и многое другое. А одна старушка и вовсе почувствовала себя следопытом и взяла за правило звонить в участок с доносом не реже недели. Дурдом, в общем.       Взявшись за руки, чета Учиха прошла к обеденному столу. Они удобно уселись рядом, а затем приступили к трапезе. Сарада уже доела свою порцию и сидела в детском кресле, внимательно разглядывая содержимое своей кружки, от которой всё ещё шёл пар.       Девочка решила, что напиток достаточно остыл и притянула кружку поближе, намереваясь отпить. Только Сакура хотела остановить её, как слово взял дедушка:       — Не пей такой горячий чай, Химе-чан, — нежно произнёс Мадара. Саске, как всегда, передёрнуло от его влюблённого взгляда и этого мягкого «Химе-чан». Вроде, смысл с его прозвищем один, но интонация и атмосфера вокруг были совершенно иными. — Твой мочевой пузырик лопнет — коленки обожжёшь.       — Мадара-сан! — воскликнула Сакура. Она уже давно привыкла, что мужчина не стеснялся в выражениях даже при ребёнке и всегда говорил то, что и как думал, но…       — Эта мудрость, — ни на секунду не растерялся Мадара «нападению» невестки, — передаётся в нашем клане многие века, Цветочек-тян. — Он посмотрел на Саске, ожидая подтверждения его слов. И когда внук кивнул, самый старший Учиха фыркнул: — Что и требовалось доказать.       Бывшая Харуно тяжело вздохнула, но говорить ничего не стала. Всё-таки трёхлетней Сараде аргумент дедушки показался очень существенным, и она перестала тянуть свои ручки к кружке.

***

      Воскресное утро для семейки Учиха началось со взрыва. Привычные к спокойным, ленивым пробуждения по выходным, они давно забыли, каково это — просыпаться от криков с нижнего этажа. А кричал Мадара. Громко кричал, театрально. Обвиняя кого-то в чём-то. И только громогласное «Хаширама!» давало понять, что происходило внизу.       Супруги переглянулись. Решение далось им нелегко, но, чтобы обезопасить Сараду, им нужно было вылезти из-под одеяла и спуститься вниз.       Героически покинув комнату, чета Учиха медленно спускалась по лестнице, чтобы отодвинуть момент знакомства с новыми для себя ругательствами. К сожалению, им в любом случае нужно было прийти на помощь к незадачливому Сенджу, который имел неосторожность (читать: тупость) драконить Мадару денно и ночно. Показавшись в проходе на кухню, молодые люди застыли как вкопанные: один дед бегал за вторым с поварёшкой на изготовку. В их случае, почти полз, но тем не менее.       За всем этим сырбором наблюдал вполне себе спокойный Боруто — светловолосый малыш, ровесник Сарады и сын Наруто и Хинаты. Он внимательно наблюдал за игрой дедов, но не вмешивался.       — Боруто, спаси дедулю! — воскрикнул Хаширама, когда на одном из поворотов Мадара чуть не догнал его.       — Сиди смирно, малец! — быстро припечатал Учиха. — А то зашибу случайно, внучка с невесткой все мозги выедят.       Боруто обоих проигнорировал, потому что заметил любимых тётю и дядю, которые были всё ещё шокированы, даже зная уровень эксцентричности стариков. Малыш подошёл к ним и обнял, как дотягивался, их ноги, а потом позвал Сакуру присесть, помахав маленькой ручкой. Женщина медленно опустилась к названному племяннику и кивнула, показывая, что слушает.       — Салада спит? — спросил мальчик, внимательно глядя на тётю. Женщина только кивнула. Он в ответ пожал маленькими плечиками и сказал: — Я плиду патом, халасо?       — Конечно, — заторможенно улыбнулась Сакура, — будем ждать.       Мальчик кивнул, помахал ручкой на прощание и ушёл в соседний дом, которому Мадара не раз желал быть сожжённым, желательно с Хаширамой внутри.       Во взгляде Саске вдруг проскользнул огонь. Мгновенная вспышка, после которой он сорвался с места и, одним движением отобрав поварёшку, треснул ей по столу, чтобы прекратить вакханалию.       — Что тут происходит? — прошипел он, прожигая взглядом ошарашеных стариков. Мадара хотел было что-то сказать, как внук его прервал: — Сарада спит, старый ты олень!       Старший Учиха опешил и… Виновато опустил седую голову. Он совсем отвык, что в доме теперь нельзя быть слишком уж громким. Как он мог забыть о своей маленькой Химе-чан?       — Ты давно из скорлупы вылупился? — тише обычного, но всё ещё грозно произнёс дед. — Давно яйца курицу учат?!       — С тех пор, как у яиц свои яйца появились! — не растерялся Саске. — Ты бы лучше орать перестал и объяснил, в конце концов, что произошло.       — А сам-то, — удивительно тихо возмутился Мадара и уже громче добавил: — Этот индюк общипаный заявил, мол, его малой лучше моей Химе-чан. — Мадара зло посмотрел на Хашираму и продолжил: — А я у него и спрашиваю, в каком это месте. Моя внученька-то и ходить быстрее научилась, и пирамидки хорошо складывает, и до тридцати считать умеет, и не выговаривает только «р»!       — Зато мой Борутушка вон какой умненький! — зажестикулировал второй гордый дед. — И маме помогает и за сестрёнкой смотрит. Настоящий мужчина!       — Да чтоб ему повезло вообще.!       — Мадара-сан, — тихо произнесла Сакура, — не переходите на личности…       Её тихий, суровый голос отрезвил сразу всех.       — Остальных это тоже касается, — продолжила она, а затем угрожающе улыбнулась и произнесла: — Давайте позавтракаем. Хаширама-сан, Вы с нами или пойдёте к своим?       — Я-я… Я, п-пожалуй, пойду, — нервно захихикал старик. — Т-там Хинат-та-чан с моей милой Мит-то уже и з-з-завтрак, н-наверное, п-приготовили.       Он мигом — насколько позволяло его дряхлое тело — выбежал из дома через энгаву, только пятки сверкали. Бывшая Харуно проводила его долгим взглядом, а потом посмотрела на мужчин Учиха. Она окинула их мёртвым взглядом и вот-вот готова была что-то сказать, как со второго этажа спустилась сонная Сарада, потирая свои чёрные глазки маленькими ручками.       Сакура быстро смягчилась, переводя внимание на самую младшую представительницу семейства. Женщина взяла дочь на руки, поцеловала в светленький лобик, пожелала доброго утра и отправилась вместе с девочкой в ванную, чтобы начать новый день правильно.       Оба оставшихся Учиха наконец спокойно выдохнули. Розовая буря, в виде злой, сонной Сакуры, миновала. Теперь стоит часок её не доставать.

***

      Уютный свет фонарных столбов придавал дороге свой особый шарм. Очарованная поездкой, Сарада уже давно дремала в своём детском кресле. Оба, сидящие на передних сиденьях, вспоминают что-то похожее, но разительно отличающееся. Она — как хорошо ей спалось в его объятьях, он — какое лицо у неё было в тот день.       — Прямо как тогда, — внезапно подала голос Сакура, озвучивая их общие мысли. Она держала мужа за свободную руку, мягко поглаживая костяшки пальцев. — Почти восемь лет прошло, и всё равно мало что изменилось.       — Да, — согласился Саске. — Старичьё всё такое же шумное. Даже маленькие дети им в подмётки не годятся.       — Перестань, — нежно укорила его розоволосая. Она обернулась к задним сиденьям, проверила, как там дочка, — всё ещё спала — и вернула взгляд обратно. — Всё же, кое-что изменилось очень существенно.       — Тут ты права, — хмыкнул мужчина в ответ. Вдруг в его глазах вспыхнуло что-то очень знакомое Сакуре, но оно быстро спряталось за полуприкрытыми веками. — Может попробуем снова изменить свою жизнь, а?       Бывшая Харуно мгновенно вспыхнула, на каком-то ином уровне понимая, что он имеет в виду. Она даже хотела вскрикнуть от удивления неожиданным предложением, но быстро себя остановила. Уложить Сараду Учиха — та ещё морока.       — Это была шутка, — перебил он её мысли, — не заморачивайся.       Женщина взяла себя в руки, выдохнула и уточнила:       — А не рановато ли?       — Возможно, — не стал отнекиваться черноволосый. Его совсем не смутило, что она всё-таки приняла его шутку за действительность. Хотя… — Но ты обдумай это на досуге.       Сакура усмехнулась. Хотя Саске и не показывал своих эмоций так уж часто, он, как и она сама, были без ума от малютки-дочки. Однако Сакура всё ещё считала, что им рановато становиться родителями для второго ребёнка: они были ещё слишком молоды, да и поработать после дикрета хотелось неимоверно.       — Спроси через годик, хорошо? — спросила она, продолжая гладить руку мужа.       Саске вдруг сжал её ладошку и кивнул:       — Обязательно.