Зеро

В камине горел огонь. Как горели чужие дома. Дрова тихо потрескивали, пузырясь смолой. Как трещали кости и пузырилась кровь. Гарри обнял колени и плотнее закутался в плед, наблюдая за пляской языков пламени. Так же дико плясали объятые адским огнем люди. На столе возле кресла дымился горячий глинтвейн, на рождественской елке блестели игрушки. В этом доме у него было все, о чем он не смел даже мечтать в своем темном чулане. Но все это было не так уж и важно, по сравнению с мыслью, что у него был свой дом и своя семья. И пусть дом был в глухом лесу, а семья с небольшими странностями, он любил их всем, что осталось от его души. Рождество они дружно отметили, выкосив деревню отступников, а сейчас большинство отсыпалось, забыв про глинтвейн. Гарри сидел в мягком кресле и улыбался. Так тепло и искренне, как не улыбался ни разу, пока душа была целой. Он вспомнил, как был светлым и чистым, до боли правильным, и за это получал лишь огрызки тепла. А сегодня он жег людей заживо, веселился и был действительно счастлив. За это не жалко и целую душу отдать. На соседнее кресло с бокалом вина опустился Том. Темный Лорд для других и просто Том для семьи. Для "Демонов Темного Лорда" – безумных и безжалостных. Для тех, кто продал Темному Лорду душу в обмен на семью. Том так же смотрел на жаркое пламя в камине и покачивал бокал вина, от чего аромат наполнял комнату, смешиваясь с прямым запахом глинтвейна. У его ног села заспанная Гермина, и так же молча устремила взгляд на огонь. Она была так юна и невинна, но глаза цвета темного янтаря были жестоки и холодны. Она давно утратила детскую непосредственность и наивность. Буйные темные кудри падали ей на лицо и на плечи, но она не убирала их, прикрыв глаза. Возле Гарри так же неслышно опустился Рон, на веснушчатой щеке еще виднелся след от подушки. Огненно-рыжие волосы растрепались, льдистые голубые глаза могли заморозить огонь. У ног Лорда по правую руку опустилась Белла. Странное сходство с Гермионой бросалось в глаза, они были как сестры. Только Белла ярче, темнее, опаснее. Ее черные кудри и алые губы многих свели с ума. Слышен был только треск и шуршание часов на каминной полке, слова были сейчас ни к чему. Тяжелые темные шторы не пускали ни лучика света, в комнате царили тишина и полумрак. Они пили глинтвейн и просто вино. Рождество прошло безумно и ярко, а сегодня им достаточно просто тепла. Ни один из них не знает, что значит любить. Но их связь крепка и без этого ненужного чувства. Метка на тыльной стороне ладони каждого – символ их преданности. Символ родства и связи, что невозможно разбить. Темный Лорд забрал часть души каждого, отдавая взамен свою. Демоны и их Лорд едины. Они слышат мысли друг друга и дышат в унисон. Часы мерно пробили полдень и зашуршали снова. Свеча на камине сгорела на половину, заливая подтеками воска серебряный подсвечник. Гермиона встала и подошла к столу, наливая еще вина. Мягкий ковер под ее босыми ногами не издавал не звука. Неестественно бледная кожа, как у всех в этой комнате, делала ее похожей на мертвеца. Темно-багровая жидкость заполнила прозрачный бокал лишь на треть, аромат щекотал ее обоняние. Без Гарри и Лорда, без Беллы и Рона она бы лежала сейчас такая же бледная, но совершенно безжизненноая где-то на кладбище, и на могиле было бы пару винков. Плоть съели бы черви, а кости истлели. Никто не считал ее ценной, чтобы беречь. Война перемалывала и куда более сильных волшебников. Но ей подарили надежду, смысл и силу. Темная жидкость в бокале отражала огонь. Белла все так же сидела по правую руку от Лорда. Ее разум был ясен, мысли чисты и логичны. Безумие, что пожирало ее, разделилось на всех. В синих глазах бесновались искры былого, но она осознает происходящее лучше, чем за всю свою жизнь. Фамильное проклятье, неизменно пожиравшее Блэков, Лорду удалось обуздать. Она откинула голову и расслабленно прикрыла глаза. Рон все так же полулежал у ног Гарри. Он тоже предпочел глинтвейн, кубок дымился у его ног. В рыжих волосах играли блики, Гарри запустил в них длинные бледные пальцы, перебирая и поглаживая. Рон, как огромный рыжий кот, прикрыл глаза и наслаждался. Гарри хотел, чтобы так и оставалось всегда. Впрочем, они уверенно побеждали, и дальше, возможно, будет только лучше. В любом случае они останутся подле Тома, даже если настанет момент расплаты. Он предпочел бы ад рядом со своей семьей, чем рай в одиночестве. И остальные, он знал, думают так же. В конце концов страшен ли Демоном ад?