Двойная жизнь

В подвале старого мясокомбината пахло сыростью, железом и чем-то гниющим. Железные кольца на стенах, старая раковина с ржавой трубой, пятна на полу, которые ничем не отмывались. Жанна стояла в углу, закуривая — это был редкий ритуал. Она позволяла себе сигареты только после «работы». Сегодня — исключение. Сегодня сигарета была как отсечка: до и после. На стуле перед ней сидел парень лет девятнадцати, весь в крови. Его губы тряслись, рука была вывернута под неестественным углом, на груди распухал тёмный синяк. Он даже не пытался говорить — только смотрел на неё, как зверёк, которого загнали в угол. — Значит, ты решил подрезать меня у школы, — ровным голосом проговорила она. — И унести флешку. Парень судорожно выдохнул. — Я не… это не я… мне сказали… я не знал, что это вы… — Всегда удивляло, — перебила она, — как легко вам приказывать себе забыть, в кого стреляете. Она подошла ближе. — Сколько тебе платили? Десять тысяч? Пятнадцать? За мою голову? Он молчал. — Знаешь, — сказала она, опускаясь перед ним на корточки, — мне не больно. Ни от ножей, ни от пуль. Зато мне интересно, сколько выдержит человек, если действительно захочешь узнать правду. Она вытащила из кармана портативный паяльник. Щёлк — зажужжал. Парень заорал. В соседней комнате Кощей слушал. Не вмешивался. Его лицо оставалось бесстрастным, как и всегда, но что-то в глазах выдавалось — не отвращение, не страх, даже не жалость. Интерес. Он знал, на что она способна. Именно поэтому его тянуло. Именно поэтому он держался подальше. Когда она вышла, стряхивая с рук перчатки, он поднял глаза. — Ты в курсе, что это перебор? — Нет, — ответила она спокойно. — Это информация. — Мы не ФСБ. Мы банда. Ты зачем этим занимаешься? — А ты зачем? — она подняла бровь. — Не любишь, когда тебе лгут? Вот и я тоже. Он медленно подошёл. — А может, ты просто получаешь от этого кайф? Жанна посмотрела на него. — А может, я просто делаю то, что ты боишься? Он ухмыльнулся. — Ты вечно на грани. Думаешь, я не вижу? Ты хочешь сгореть, и притом красиво. Она молчала. Он подошёл ближе. — А если я тебя подожгу? — прошептал он ей в лицо. — Попробуй. Между ними был сантиметр. Электричество между взглядами — как на пороге взрыва. В этот момент зазвонил телефон. Жанна резко отстранилась и подняла трубку. — Что?.. Где?.. Лицо побледнело. — Я скоро буду. Она повесила. — Что случилось? — спросил Кощей. — Марат. Его выкрали. — Кто? — Пахом. Кощей выругался. — Я думал, ты его прижала. — Он решил ударить в ответ. Через детей. Через моих учеников. Жанна взяла со стола «ТТ», проверила магазин. — Едем. Сейчас же.

***

Когда они подъехали к складу, внутри уже шло движение. Люди Пахома были вооружены, но расслаблены. Они не ожидали нападения — особенно от женщины, которую считали «тихой». Первый упал от выстрела в затылок. Второй получил пулю в грудь, когда высунулся из окна. Кощей двигался как тень, бесшумно и точно. Жанна — как пламя: быстро, яростно, без пощады. Она зашла в зал, где держали Марата. Он был привязан к стулу. Лицо в крови, но жив. Рядом стоял Пахом, с автоматом. — А вот и она, — проговорил он, ухмыляясь. — Ты правда пришла ради какого-то пацана? Это же просто школота. Жанна направила на него пистолет. — Отпусти его. — А если не отпущу? Ты что, выстрелишь? Перед парнем, у которого ты читаешь Чехова? Она выстрелила. Пуля вошла Пахому в плечо. Он взвизгнул и упал, роняя оружие. Жанна подошла и разрубила верёвки на руках Марата. Он смотрел на неё с тем самым выражением — смесь страха и восхищения. — Вы… кто вы? — прохрипел он. Она посмотрела на него. — Та, кого тебе не стоит было искать.

***

Позже, в подвале, Кощей сидел, уставившись в одну точку. — Ты перешла грань. — А ты не рад? — Я рад, что ты не в мою сторону стреляешь. Пока. Жанна стояла, закуривая. — Пока. А потом они оба засмеялись. Хрипло, устало, как смеются те, кто давно знает, что этот смех может быть последним.