Весенние мелодии Темносвета.

Pov. Тар.

***

      — Дадут мне сегодня наконец-то поспать, или нет?! — моему возмущению нет предела, — сколько ж можно слушать бесконечные перешептыванья близнецов, в самом-то деле?       — Егор, Свят, может, хватит, а? Ну, сколько можно? Нам вставать в шесть! — а это уже у Юлика терпение кончилось. Фыркает одичавшим котом в мартовский день.       — Да какое тут спать, когда тут такое творится! — рявкает во весь голос Свят, вскидывая руки к потолку. — Вам бы дрыхнуть только, а у парня, вон, жизнь рушится замком из рыхлого песка!       — Да ладно тебе, — чуть пристыжено бурчит Юлик, вылезая из-под одеяла, и пересаживаясь ко мне под бочок. — Рассказывай, давай. Не сволочи же мы, всегда поможем, если что.       — Это точно, — согласительно киваю, обнимая любимого, — мы всегда поможем, парни. Что случилось?       Егор поднимает на нас свои огромные, чёрные, полные слёз глазищи и говорит:       — Ох, парни, а чем здесь поможешь-то? Не пройдет Миша Посвящение. Боюсь, без шансов. Летать-то он не может ведь.       — Да он и сам это понимает, не дурак же, — печально выстанывает Свят, блестя своими огромными зелёными глазами, — он сам сегодня мне сказал:       «Не грусти, Свят, против природы не попрёшь. Судьба, значит, у меня такая — разбиться о камни. Шанс на то, что способности в полете откроются, сам знаешь, минимален. Сказки всё это, не бывает такого».       — Так, а можно теперь чуть-чуть помедленнее? — пытаюсь въехать в ситуацию, насилуя свои полусонные извилины. — Вы о ком парни сейчас толкуете?       — О Мишке Матвееве, — терпеливо поясняет Свят. — У нас Мишка в Колледже так-то один, другого нет.       — И что с ним случилось? — Юлик обвивает меня за шею своими тонкими руками и крепко прижимается. — Почему он разбиться должен, он же Оборотень!       Я попытался вспомнить, кто такой Миша. Нет, Димку-то я знаю… Но, вот то, что у него есть брат, честно говоря, слышу в первый раз.       В Колледже мы недавно, я и всех-то сокурсников своих ещё не знаю, не то, что их родственников.       — Миша — это брат Димы — младший, но в Колледж на год раньше попал, — все также терпеливо продолжает растолковывать Свят. — Он на втором курсе сейчас. Две недели назад ему исполнилось шестнадцать, и он должен пройти Посвящение — это для всех Оборотней обязательно. Вот только сделать он этого не сможет.       — Да с чего мысли такие? — удивился Толик, хватая своего драгоценного Эльфа в охапку, и увлекая на свою кровать, — он же Оборотень, такой же, как и брат, верно?       — Так-то да, — кивнул Свят, доверчиво прижимаясь к своему любимому Демону. — Но есть одна проблема, Мишка не умеет летать, от слова «совсем»! Чёрт его знает, отчего так вышло… А Посвящение, это…       До меня стал доходить необъятный размер катастрофы…       — Ага, — уже не скрывая слёз, шмыгнул носом Горик, — именно… Он должен спрыгнуть со скалы и раскрыть крылья лишь внизу, у самого дна, там типа ущелье, знаешь…       — Затем красиво пролететь над ним ущельем и триумфально взмыть к небу, — мрачно закончил повествование Свят. — Вот только у Миши сделать это не получится, ну не умеет он летать! НЕ-У-МЕ-ЕТ! Точка!       — Его утешают все, вроде как, возможен вариант, что способность летать в момент опасности проснется, но это туфта на постном масле! Он умрёт в шестнадцать и даже не узнает, что я его люблююююююю! —истерически запел Егор и рухнул лицом в подушку, отчаянно рыдая…       «Ёлки-моталки, какие страсти!».       — Я его сразу полюбил, как только увидел, — отрывается от подушки Егор, предварительно размазав по ней сопли. — С первого взгляда просто. Он такоооой…       «Да уж, не позавидуешь парню. И чем здесь помочь-то можно, ума не приложу».       — И самое стрёмное, что умирать ему в одиночестве придется, — тихо лопочет Свят, ещё крепче прижимаясь к Толику. — Мы же не Оборотни, нас на Посвящение не пустят!       «Блин, весьма сомнительная причина для расстройства. Я б лично не захотел, чтоб на мою смерть смотрели мои друзья. И уж точно б не захотел, чтобы всё это видел Юлик».       — А вам туда реально попасть надо? — вздыхает Толик, вытаскивая платок, и нежно вытирая сопливый нос любимого. — Если да, то могу устроить. Попадём мы, правда, за это. Да так, что мама не горюй! Если что, я честно предупредил.       — Ты… Серьезно? — Егор в удивлении снова отрывает голову от подушки, — я согласен, мне плевать на последствия!       — Я с вами! — Свят поднимает руку. — Конечно, с вами. Мне почему-то кажется, что умирать не одному не так страшно.       «Неправильно тебе кажется, умирать в одиночку надо, я б лично хотел, чтоб меня запомнили молодым и красивым, а не грудой фарша, размазанной по земле!».       — Я с вами, — мрачно, но твёрдо говорю всем, — снявши голову, по волосам не плачут.       — А ведь, и верно! — ажиотировался вдруг Юлик. — Может, увидит Миша в толпе своего любимого и расправит крылья.       Егор неожиданно приобретает цвет спелого Астраханского арбуза и говорит:       — Вы чего, ребят, какого там любимого? Он и не знает ничего!       «Оппачки… Да уж при таком раскладе чуда точно не случится, а жаль. Егор-то после смерти Миши явно в депресняк впадет, а нам с ним жить. Да и, как не крути — жалко его. Нет, хочешь не хочешь, а спасать надо дуриков».       — Мы идём с вами, — подвожу итог собранию, поставив жирную точку. — А пока, давайте спать. У нас есть ещё пара тройка часов до побудки.       Я уже знаю, что буду делать: в моём роду были Амуровичи, и чётко понимаю — Егор — соул Миши, а значит, мысль Юлика вовсе не такая уж и бредовая. А значит — прорвёмся.       Прохожу мимо стоящих, как на параде Претендентов, и изящным движением руки засовываю в карман мантии Мишки письмо. Оно очень краткое и ёмкое: в нём всего лишь несколько слов, но они сейчас так нужны, просто необходимы вихрастому черноволосому пареньку, который явно приготовился к смерти.       Я подбегаю к парням и коротко рапортую:       — Всё готово, твой ход, маленький!       Юлик кивает головой и выкидывает вперёд руку, шепча под нос заклинание.       Результат заклинания мы видим уже через пару секунд, когда письмо в кармане мантии начинает переливаться всеми цветами радуги.       Мишка подпрыгивает от неожиданности, достает письмо и читает:       «Я люблю и жду тебя, Миш…       Возвращайся живым!»       Егор.       Мишка оглядывается по сторонам, но оттуда, где он стоит, нас не видно. В глазах парня мешается сейчас столько чувств, что я понимаю — мы не ошиблись. Егор Мише тоже совсем совсем небезразличен.       И тут происходит в общем-то закономерное… Парней начинают буквально загонять на скалу, с которой они должны шагнуть в неизвестность.       И вот… Момент «Х», как говорится…       Все парни молодцы! Кстати, зрелище реально завораживает: Претенденты по очереди подходят к краю и прыгают вниз, превращаются они уже в полёте, пролетают над ущельем и штопором взмывают в бескрайнее синее небо…       Охренеть, как это красиво! Аж дух захватывает!       Наконец к краю обрыва подходит Миша.       Зрение у меня стопроцентное, и я вижу, что на его лице сейчас мрачное отчаянье. Он медлит секунду, а потом срывается в пропасть. Свят и Егор сдавленно ахают и закрывают глаза, а Юлик для надёжности ещё и в грудь мою утыкается носом.       Миша падает вниз камнем, он правда обращается почти сразу, но что-то словно не даёт ему расправить крылья…       Над толпой зрителей проносится крик и я понимаю, что кричит Егор.       — Нет, Миша, нет, пожалуйста, я же Люблю тебя!       Все взоры немедленно устремляются на нас.       «Ох ты ж, Нептуновы яйца, вот теперь-то мы точно спалились!».       Огромная птица медленно раскрывает крылья в последнюю секунду, тогда, когда до земли остаётся меньше метра и с отчаянным, каким-то диким криком взмывает вверх, к небесам.       А уже через пять минут Мишка обнимает Егора со слезами на глазах, пытаясь закрыть от мамы Лены, которая просто в бешенстве.       Оно и верно… Нас здесь явно быть не должно, и мы получим, конечно, по самое не хочу, но сейчас нам абсолютно наплевать на всё! Главное, что у нас всё получилось.       Мы уходим из ущелья под охраной и последнее, что я слышу перед тем, как меня запихивают в машину, это крик Мишки:       «Я буду ждать, Егор! Теперь и у меня есть свой Эльф — Эльф на удачу!».