Алое поле

Так, давай я расскажу. Сегодня мне приснился сон. Честно говоря, мне редко снятся сны, а если и снятся, я помню только отрывки или вообще не помню. Однако сегодня я запомнила всё от начала до конца. Я оказалась посреди макового поля, а вокруг был беспросветный туман, настолько густой, что дальше вытянутой руки увидеть что-либо было невозможно. Сами цветы колыхались на ветру, что я не могла ощущать. Хотя маки постоянно менялись с каждым движением, то разливаясь черно-красной жидкостью, то сплетаясь в редкие цветы и снова рассыпаясь в множество бутонов. В какой-то момент я решила идти вперёд. Дальше по воздуху пролетали крупные огоньки, подходящие на светлячков, но не имеющие туловища. Просто круглая точка мягкого жёлтого света. Некоторые были неподвижны, а кто-то постоянно куда-то летел: либо вперёд и терялся в тумане, либо назад, растворяясь за спиной. В итоге я подошла к большому дереву. Как только я начала к нему приближаться, туман немного рассеялся, и я увидела женскую фигуру лет двенадцати-тринадцати, которая сидела на коленях, сложив руки на ногах. Девочка имела короткие русые волосы, которые слегка развивались на ветру (который я до сих пор никак не чувствовала), и светло-голубые глаза. Она была одета в лёгкое платье мятного цвета, на вид мягче пуха. Вокруг крутились всё те же огни. Она смотрела на меня, не моргая, и её взгляд резал во мне дыру, одновременно покрывая всю кожу теплом. Девочка мило улыбалась, но её глаза отдавали тоской, и чем дальше я заглядывала ей в душу, тем сильнее она прятала свою грусть. Наконец я подошла к ней, и ноги сами уронили меня рядом с ней. Я села в позу лотоса в ожидании. Девочка вздохнула, прикрыв глаза и прижав голову к ключицам. Так мы и сидели в тишине, пока она не заговорила: — Здравствуй, Милли. На секунду у меня появилось много вопросов, но я не решилась их задать: — Здравствуйте. Честно, я не помнила, кто это и почему она в моём сне. Девочка была невозмутима, она лишь подняла глаза на меня. В этот раз её взгляд выглядел абсолютно спокойным. — Как дела у тебя? — вновь спросила она. — Как дела у семьи? — Оу, — странно спрашивать у себя же во сне, как у меня дела, не так ли? Я так же думала. — Всё по-старому. Родители много ссорятся, брат много работает. На секунду улыбка незнакомки померкла. — Ты не говорила о подобном,— усмехнулась она. Не говорила? Это странно, как минимум, я всегда это знала, с чего вдруг не говорила? — Прости, а кто ты? — почему-то мне казалось, что где-то я видела этого человека, но где — не помню. Тут она, не скрывая, удивилась. Её глаза расширились, хотя милейшая улыбка не шарахнулась. — Ты что, не помнишь меня, Милли? Я сказала абсолютно твёрдо, как будто насмехалась или злорадствовала. Я не хотела говорить именно так, но так само собой получилось: — Нет. Мелкий блеск на её радужке померк, хотя ни одна мышца на лице не сдвинулась. Она посмотрела вниз немного, а потом вновь на меня и с каким-то наигранным оптимизмом сказала: — Ты чего? Я же...