And historians will call them

Ли Юэ вздохнула и отодвинула ноутбук. Кандидатская подождёт — пора было идти на пару первокурсников, которых на неё радостно скинул Университет Главной Резиденции. Как ни было Ли Юэ тяжело с такой нагрузкой, она всё равно радовалась, что историю у младшеньких студентов преподаёт именно она. Другой бы спустя рукава пробежался по временам, когда их славного ордена Долина Двух Троп ещё не было, а то и вовсе пропустил бы, но Ли Юэ такой подход осуждала. Сегодня предстояло изучать период Аннигиляции Солнца — а ведь это событие, произошедшее сотни лет назад, фактически стало отправной точкой создания их ордена! Уж про это образованному заклинателю знать было нужно! Именно тогда жил первый задокументированный заклинатель, пошедший путём тёмного заклинательства, и именно его разработки легли в основу их ордена. Ли Юэ ещё раз вздохнула, закрыла документ под названием «Магистр дьявольского культа Старейшина Илина: Жизнь и деятельность» и открыла презентацию «Аннигиляция Солнца». Ли Юэ, как примерная представительница семьи учёных, выбрала сферу своих научных интересов ещё в конце школы, и ей стала личность полулегендарного первого тёмного заклинателя Старейшины Илина. Долина Двух Троп ещё на заре своего существования активно обращалась к его личности как к аргументу в пользу собственного права следовать двум путям совершенствования: светлому и тёмному. Поколения её предков часы просидели в архивах и за анализом народных легенд, Старейшине даже посвятили комнату в их клановом музее, но Ли Юэ не могла не видеть того, что сделано это было не только в научных, но и в идеологических целях. Долгое время Старейшина Илина вовсе считался выдуманным персонажем, лишь триста лет назад было подтверждено, что он действительно существовал. Из-за этого было крайне тяжело отделить зёрна от плевел и понять, что же было правдой. Предки все ненужные для образа детали проигнорировали, а кое-что и вовсе придумали. Осуждать их Ли Юэ не могла, всё-таки становиться первым кланом с официально разрешенным тёмным заклинательством было непросто, но вот уже десять лет горела идеей собрать действительно качественный научный материал о древнем некроманте. Первокурсники неизменно были рады развесить уши и вместо рассматривания нудной карты древнего клана Цишань Вэнь послушать вдохновенные рассказы молодой преподавательницы. Ли Юэ этим пользовалась, чтобы лишний раз попытаться разжечь в юных умах интерес к истории. Она обычно говорила: — Ключевым фактором победы объединенных Великих Кланов стало участие Старейшины Илина и его армии мертвецов. Фигура Старейшины крайне интересна с научной точки зрения. Долгое время мы даже не знали, как его звали, и лишь пятьдесят лет назад удалось установить, что его имя в быту было Вэй Усянь. В этот момент она перелистывала слайд и показывала ученикам кадр из сериала «Повелитель Ченьцин», снятом Киностудией Долины Двух Троп в восьмидесятых. Лу Цзянминь, облачённый в чёрные одежды, держал в руках легендарную флейту и загадочно смотрел в камеру. В его волосах пряталась седая прядь, а ладонь пересекал шрам. — Мы привыкли видеть Старейшину вот так: мудрым и хитрым мужчиной средних лет, широкоплечим воином с чёрной бородой. Он был героем Аннигиляции Солнца, был несправедливо изган из цзянху, стал Старейшиной Илина и десятилетиями совершенствовал своё тёмное мастерство, а затем был убит в схватке в Безночном городе. Эти события отражены и в «Повелителе Ченьцин». Однако архивы ордена Юньмэн Цзян говорят, что у главы Цзян Фэнмяня был воспитанник по имени Вэй Усянь. Если мы примем, что это и есть Старейшина, то примерные вычисления скажут, что на момент смерти ему был двадцать один год. И тогда Ли Юэ выводила на слайд надпись «712(?) — 733 гг.» — Также сохранился список прекраснейших молодых господ, написанный неизвестным примерно в тот же период. И Ли Юэ показывала ученикам портрет Цзэу-Цзюня в возрасте сорока пяти лет, созданный к свадьбе, портрет его брата Ханьгуан-Цзюня, светлого героя из многочисленных сказок, памятники которому до сих пор усыпали все ордены, портрет грозного Саньду-Шеншоу, самого долгоправящего главы ордена Цзян, посмертный портрет юного Цзинь Цзысюаня, созданный по заказу его сына… — В этом списке тоже упоминается некий Вэй Усянь, более того, он занял там четвёртое место. По злой иронии сохранились портреты всех господ, перечисленных в этом списке, кроме него. Около трёх месяцев назад один учёный из Гусу Лань, её друг ещё со времён учёбы, случайным образом нашёл в архивах свиток с портретом. Конечно, найти древний рисунок было приятной неожиданностью, но в целом портрет был обычным, изображал безымянного адепта Гусу Лань с цветком… Пока учёный не решил внимательно его рассмотреть и не заметил подпись автора. Портрет был подписан «Вэй Усянь». Ли Юэ лично ездила к коллегам, чтобы взглянуть на находку. Она прочла все сохранившиеся страницы дневников Старейшины, чтобы с первого взгляда почувствовать, что это его стиль. Ещё предстояло провести экспертизу, но Ли Юэ уже знала — они действительно нашли первое письменное свидетельство жизни Вэй Усяня кроме его дневника. И это открытие порождало массу вопросов. Подпись указывала на авторство или на личность нарисованного? Если на авторство — то кем был этот юноша с цветком? Если на личность нарисованного — то как Вэй Усянь был связан с Гусу Лань, почему изображён с лентой? Ранее было известно лишь о том, что они участвовали в Аннигиляции Солнца на одной стороне. Могло ли быть такое, что это автопортрет? Почему рисунок хранился в архивах Облачных Глубин, которые до сих пор весьма неоднозначно относились в тёмной энергии? Все эти вопросы оставались без ответов. Как жаль, что пламя войны уничтожило большую часть документов о Вэй Усяне. Ли Юэ вздохнула и потянулась к розетке, чтобы снять ноутбук с зарядки. Размышления о науке — это, конечно, хорошо, но ей всё ещё нужно было идти на занятие с первокурсниками. Внезапно раздался громкий треск, и разряд тока моментально пронёсся по телу. Ли Юэ вздрогнула и осела на пол. *** Ли Юэ разбудил громкий крик осла. Осла? Это какой-то новый пранк от студентов? Ли Юэ поморщилась и открыла глаза. Она лежала на матрасе, из которого торчали колючие стебли сена, а окружали её стены крестьянского дома… Ли Юэ мысленно прикинула — кажется, времён Династии Тан? Какой ещё Династии Тан, господи, о чём она думает… Крик осла повторился. Ли Юэ с трудом поднялась и ступила босыми ногами на земляной пол. По нему тянуло холодом, хотя в небольшое окошко было видно, что на улице светит солнце. Она что, в землянке? Ли Юэ добралась до двери и толкнула её, надеясь глотнуть свежего воздуха и согреться, но та не поддалась. — Фэн Шань, не дури! — крикнул ей чей-то мужской голос снаружи. — Сиди смирно, пока не придут господа заклинатели. — Где я? — хриплым голосом спросила Ли Юэ, прижавшись к двери. Открыть её всё равно не получалось, словно её что-то удерживало. Преграда была не физическая, мешал какой-то магический заслон. — Там, где нужно! — тут же ответил ей голос, а потом, чуть смягчившись, продолжил: — Посиди немного, заклинатели уже скоро должны прийти. Ли Юэ ничего не ответила и сосредоточилась на преграде, закрывшей перед ней дверь. Она по очереди прислушалась к светлой и тёмной энергии — отозвалась светлая. Кто-то повесил с другой стороны талисман. Ли Юэ осторожно прощупала его мощность. Не самый сильный, но и не пустячный. Ли Юэ редко напрямую пользовалась умениями заклинательницы, она была учёной, но все равно что-то умела. Если она немного помедитирует, у неё должно хватить силы, чтобы сорвать талисман. В любом случае, больше ей делать нечего. Спустя час (Ли Юэ не была уверена, правдиво ли её чувство времени, но солнце на улице ещё светило) она наконец почувствовала, что сил может хватить. Сконцентрировавшись, она направила ниточку энергии на талисман. Сработало! Талисман остался всего лишь исписанной бумажкой, а единственным препятствием на пути к теплу и солнцу являлась тяжелая дверь. — Эй-эй-эй, погоди! — стоило ей высунуть наружу нос, в её сторону тут же бросился мужчина средних лет. За его спиной снова громко заржал осёл. Ли Юэ мысленно вздохнула и резко присела, чтобы мужчина не успел её схватить, и метнулась в сторону. Вот для чего нужно было ходить на физ-ру в университете! Мужчина не сдавался, Ли Юэ не отставала и уже смогла отползти от землянки на дорогу. Она находилась в какой-то деревеньке, выросшей по обочинам дороги. Вокруг неё шумели жители, но больше всего старался осёл и мужик, пытающийся ей поймать. — Да что вам от меня надо! — в отчаянии крикнула Ли Юэ, едва высвободив лодыжку из рук мужика. — Это для твоего же блага! — парировал он, схватив её за рукав. Осёл согласно заржал на фоне. — Ханьгуан-Цзюнь прибыл! — загалдели крестьяне где-то на фоне. Ли Юэ и мужик, замерев в моменте борьбы, одновременно повернули головы в сторону крика. По дороге размеренно шёл мужчина в белых одеждах, за ним плёлся осёл с каким-то наездником на спине. — Ханьгуан-Цзюнь??? — поражённо выдохнула Ли Юэ и перевела взгляд на мужика. — Какой сейчас год? — Совсем болезная стала, — сокрушенно прошептал тот. Ли Юэ его ответ не устроил, и она вцепилась в воротник его одежды с требовательным: — Какой сейчас год? Скажи мне! — Двадцать пятый год правления Саньду-Шеншоу, — брякнул мужик, забыв о борьбе. Саньду-Шеншоу, Саньду-Шеншоу… Ли Юэ стала лихорадочно соображать. Саньду-Шеншоу пришёл к власти в Юньмен Цзян незадолго до начала кампании Аннигиляции Солнца, плюс двадцать пять лет, получается что-то около 751-752 года… Тем временем к ним приблизился мужчина в белом с ослом на привязи. Почему тут так много ослов! Мужчина в белом… Ханьгуан-Цзюнь! Светлый праведник Ханьгуан-Цзюнь, мимо памятника которому Ли Юэ проходила в недавней поездке в Гусу Лань. 751 год… Эх, вот бы на пару десятков лет пораньше! В этом мире Старейшина уже двадцать лет как мёртв… Саньду-Шеншоу воспитывался с ним вместе! Да, пообщаться с ним было бы очень хорошо… Ханьгуан-Цзюнь тоже подойдёт! Судя по портрету, он тоже может что-то помнить! Ли Юэ так погрузилась в размышления, что совсем забыла о происходящем вокруг. Мужик, очухавшись, ухватил её покрепче и поднял на ноги. — Приветствуем Ханьгуан-Цзюня! — подобострастно произнёс он и поклонился серьёзному мужчине в белом. Ли Юэ, всё ещё погруженная в мысли, повторила его движение. — Мгм, — послышалось в ответ. На мужчине… Ханьгуан-Цзюне была лента Гусу Лань древнего стиля, Ли Юэ видела похожие в музее их университета. — Что случилось? — В Фэн Шань, жену этого несчастного, вселились демоны. С вечера сама не своя. На стены лезет, дерется, кричит не своим голосом, — отрапортовал мужик. Ли Юэ повернулась на него. Жена? Прикольно. Ханьгуан-Цзюнь пошевелился, и стал виден его меч. Ли Юэ напрягла память. Бичень! Легендарный Бичень! Стиль ковки раннего Гусу Лань, кисточка на ножнах сделана вручную, Ли Юэ видела подобную в музее Долины Двух Троп. — Нужно помещение. Дом, — наконец выдал Ханьгуан-Цзюнь. — Это не опасно. В подтверждение его слов заржал осёл — на этот раз его собственный. — Да-да, конечно! — засуетился мужик и пару раз дёрнул Ли Юэ за руку, не зная, бежать сразу или пропустить вперёд гостей. Наконец, Ли Юэ притащили в более-менее сносный дом и усадили на подушку. Судя по всему, это и был дом бедной Фэн Шань и её супруга. Ли Юэ коротко оглянулась, подмечая детали быта крестьян восьмого века нашей эры. В комнате с ней остался только Ханьгуан-Цзюнь и «её» муж. Заклинатель достал из-за спины старинный гуцинь, деловито уложил на колени и накрыл струны ладонью. Ли Юэ внимательно наблюдала за его действиями, стараясь запомнить каждую деталь. Какой материал для научной статьи! По комнате раздалась струнная мелодия. Ханьгуан-Цзюнь, выглядя крайне возвышенно, исполнил им какую-то увертюру. Ли Юэ просто смотрела на него, не зная, что делать. В какой-то момент ей захотелось скорчиться и изогнуться на манер монстров из фильмов ужасов, но она задавила в себе это желание. — Кто ты? — наконец, тихо спросил Ханьгуан-Цзюнь, не прерывая игры. Ли Юэ хотела было сделать вид, что она и есть некая Фэн Шань, но тут ей в голову пришла идея получше. Она ведь хотела поговорить с Ханьгуан-Цзюнем о Старейшине Илина! Чем не возможность? — Ли Юэ, демоница из преисподней, повелительница времени и тёмных сил! — сделав голос как можно ниже, начала плести Ли Юэ. Кажется, она слышала что-то такое в сериале. «Её» муж в углу вздрогнул. — Что тебе нужно в этом мире? — не поведя бровью, продолжил допрос Ханьгуан-Цзюнь. — Народ Ли Юэ глубоко почитает заклинателя из этого мира. Он направил Ли Юэ для того, чтобы собрать все возможные сведения о нём! — Это все твои желания? — спокойно продолжил Лань Ванцзы, не сбившись ни нотой. — Так и есть! И ты мне в этом поможешь! — Этот Лань будет рад помочь, — не выдав удивления, ответил Ханьгуан-Цзюнь. Он вообще в сознании, или общается с ней, не выходя из медитации? Ли Юэ ожидала от него больше… живости. — Народ Ли Юэ глубоко почитает заклинателя Старейшину Илина, укротителя тьмы и мёртвых! О, не создал этот мир более могущественного человека! Мой народ почитает его как героя. — В целом, Ли Юэ не врала. В Долине Двух Троп действительно с почтением относились к Старейшине. — Скажи мне, Лань, истинно ли то, что в Облачных Глубинах хранится портрет его кисти? — Истинно. — Кого же изобразил наш возлюбленный Старейшина? — Меня. Ли Юэ, и так натрудившая горло выдавливанием низкого голоса, закашлялась. Она вспомнила, как выглядел портрет. Да, действительно похож! Мужчина перед ней выглядел лет на сорок, но в молодости вполне мог выглядеть как тот юноша с цветком. Вот это поворот! — Что тебе нужно, чтобы успокоиться и уйти в свой мир? — бацнув по струнам чуть громче, продолжил допрос Ханьгуан-Цзюнь. — А, эм… — от шока Ли Юэ едва не забыла про низкий голос, но худо-бедно собралась и вернулась к роли: — Этой демонице нужно знать всё, что ты знаешь про нашего возлюбленного Старейшину! Она надеялась, что потом получится и вправду всё же вернуться в свой мир. — Господин Фэн, приведите моего спутника, — замешкавшись, в сторону произнёс Ханьгуан-Цзюнь. «Её» муж, ни жив ни мёртв, метнулся в сторону дверей и через минуту ввёл в комнату второго мужчину в чёрной одежде. Слугу? Ли Юэ вспомнила — это он лежал на осле, когда заклинатели только вошли в деревню. — Лань Чжань, ты звал? — вальяжно спросил мужчина. На вид он был моложе Ханьгуан-Цзюня, лицо у него было намного более миловидное, а фигура — мелкая. Такие сейчас в айдол-группах поют. — Вот Старейшина, — всё также умиротворенно представил Ханьгуан-Цзюнь. Его мелодия стала тише. Чего? Ли Юэ моргнула. Мужчина в чёрном зевнул, прикрыв рот ладонью, и заинтересованно огляделся. — А что тут происходит? — Лань, ты наврал мне! — с обидой в голосе произнесла Ли Юэ. Нет, она тут научными исследованиями занимается, а над ней подшучивают! — Народ Ли Юэ знает, когда наш возлюбленный Старейшина пал смертью храбрых, в этом мире он уже мёртв! Не смей пытаться обмануть Ли Юэ! Мужчина в чёрном посмотрел на неё со странным выражением на лице и присел рядом с Ханьгуан-Цзюнем. Слишком рядом для слуги, тут же заметила Ли Юэ. — Тебя что, нужен я? Ты с Могильных курганов выбралась, что ли? Меня уже много лет не называли Старейшиной, — выдал он, не покраснев. — Наш возлюбленный Старейшина уже мёртв. — О, так у тебя очень старые сведения, девочка! Я вернулся к жизни в прошлый год Кролика, а сейчас тоже год Кролика! — беспечно парировал мужчина в чёрном и развязно облокотился на Ханьгуан-Цзюня. — Кто бы, кроме Старейшины, так запросто говорил с демонами, как думаешь? Спрашивай, что хочешь, и отправляйся обратно, оставь в покое эту бедную женщину. Лань Чжань, ты играй, играй. Ли Юэ с трудом удержала лицо неподвижным. Кем бы ни был этот чудик, он всё равно был неплохим историческим источником. Что бы спросить, что бы спросить? В голове крутились только вопросы, порождённые находкой портрета. — В Облачных Глубинах хранится портрет, нарисованный Старейшиной? — О, конечно! Лань Чжань сохранил его. И ещё переписаные мной правила и много всякой всячины. — Мгм, — подтвердил Ханьгуан-Цзюнь. Надо на всякий случай запомнить это обращение — Лань Чжань. Ли Юэ не могла точно сказать, известно ли коллегам из Облачных Глубин личное имя праведного героя. — Как наш возлюбленный Старейшина связан с Облачными Глубинами? — Я их адепт теперь! — радостно выкрикнул чудик. Он даже не старается быть правдоподобным! — С тех пор, как воскрес. — Чем докажешь? — Доказать? — усмехнулся чудик и повысил голос: — Господин Фэн, подойдите сюда, пожалуйста. «Её» муж, до этого предпочитающий остаться на улице, заглянул внутрь. — Господин Фэн, громко скажите, кто я такой, — спокойно попросил чудик, даже не повернувшись в сторону собеседника. — Вэй Усянь, спутник на тропе совершенствования Ханьгуан-Цзюня, — проблеял «её» муж. Он явно не хотел тут находиться. — Благодарю! — лучезарно улыбнулся чудик. Господина Фэня как ветром сдуло. — Вот, видишь. Спутник на тропе совершенствования Ханьгуан-Цзюня — да это же его любовник! Ли Юэ слышала про такие прецеденты в истории, но не углублялась. По крайней мере, она ничего не слышала о любовнике Ханьгуан-Цзюня. Надо же! Старейшина Илина он или нет — вопрос десятый, она уже узнала то, что сможет немного всколыхнуть научное сообщество. Просто чтобы удостовериться, она вернулась к своей роли и сказала: — Народ Ли Юэ говорит, что Ханьгуан-Цзюнь и Старейшина были врагами на поле битвы. Ханьгуан-Цзюнь едва заметно поморщился при этих словах. — Ну да, было такое. Но сейчас мы счастливо женаты и у нас есть ребёночек! Его я родил. Ли Юэ закашлялась. Может быть, над ней всё-таки смеются? Прославленный Ханьгуан-Цзюнь был обрезанным рукавом, совершенствовался с миловидным пареньком лет на десять младше, который выдавал себя за его старого врага, да ещё и ребёнка воспитывал! Профессорам Облачных Глубин уже потребовался бы нашатырный спирт, посмей она озвучить подобное в их университете. Кашель всё никак не мог пройти, стал таким сильным, что на глаза выступили слёзы. — Быстро! — потребовала она, хватая воздух ртом. — Скажи мне правду! Чудик (не чудик?) чуть помедлил, наблюдая за ней. — Это правда. Я погиб во время осады Луаньцзан, а спустя тринадцать лет вернулся в этом теле. Сейчас я живу в Облачных Глубинах с Лань Чжанем и подрабатываю заклинателем иногда. С тёмными силами завязал, я и раньше не по своей воле с ними связался. Кашель всё усиливался, перекрывая дыхание. — Ребёнок! Ты сказал, у тебя есть ребёнок! — сознание ускользало, но Ли Юэ зацепилась за эту деталь. Неважно, Старейшина он или нет, ей нужна была вся информация. Они считали, что Старейшина умер, не оставив после себя следа, но показалась призрачная возможность, что он оставил линию наследников. Боги, почему мелодия гуциня стала такой громкой! — Его зовут Сычжуй, чудесный мальчик! — послушно ответил чудик, не спуская с неё внимательного взгляда. Мелодия гуциня усилилась настолько, что за ней стало едва слышно его речь. — Его воспитал Лань Чжань. И это были последние слова, которые Ли Юэ услышала. Мир померк, по телу словно вновь прошла волна тока, и она отключилась. *** Очнулась Ли Юэ в том же кабинете, сидя на стуле. Перед ней стоял выключенный ноутбук, а за окном занимался закат. Она пробыла без сознания около трёх часов. Интересно, почему первокурсники её не разбудили? У них же должно было быть занятие… Ли Юэ слегка повернула голову и увидела, что дверь изнутри подперта шваброй. А. Первокурсники просто увидели закрытую дверь и сбежали домой. В голове медленно восстановилось то, что она только что видела. Бедная Фэн Шань, судя по всему, побывала в её теле, с перепугу забаррикадировалась в комнате и не двигалась несколько часов, пока её не засосало обратно в её восьмой век нашей эры. Восьмой век! Ли Юэ судорожно распахнула ноутбук, махом закрыла все ненужные документы и дрожащими пальцами вбила в интернете последнее, что запомнила — «Сычжуй». Не мог же тот чудик придумать случайное имя? Поисковой запрос выдал ей портрет старца с лентой Гусу Лань на лбу. «Лань Сыжчуй (также известен как Лань Юань, Вейши-Цзюнь) — член Совета Старейшин Ордена Гусу Лань, писатель, философ, теоретик заклинательства. Вошёл в историю благодаря множеству трактатов, описывающих быт цзянху и жизнь своих современников…» Ли Юэ пролистнула страничку ниже. «Ранняя жизнь Происхождение Лань Сычжуя остаётся неизвестным. В возрасте около четырёх лет он был взят на воспитание Ханьгуан-Цзюнем, однако не являлся его родным ребёнком и, вероятно, не имел кровного родства с кланом Гусу Лань. До рождения дочери главы клана Цзэу-Цзюня Лань Мингю рассматривался как кандидат на должность следующего главы. В трактате «О юности» описывает своё детство так: «Воспитанием моим с ранних лет занимался Ханьгуан-Цзюнь на правах приёмного отца, он покупал мне первые книги и учил фехтованию. Когда пришла пора обучаться в классах, за меня взялись учителя и старейшины ордена, во главе которых стоял достопочтенный учитель Лань Цижень, приходившийся мне приёмным дедушкой. Матери я не знал с младенчества, однако когда мне исполнилось лет пятнадцать от роду, в моей жизни появился учитель Вэй, и отныне он занимался моим воспитанием вместе с Ханьгуан-Цзюнем». Ли Юэ сглотнула. «Когда мне исполнилось лет пятнадцать от роду, в моей жизни появился учитель Вэй». Дрожащими руками она нащупала телефон и стала искать номер друга из Университета Облачных Глубин. — Я знаю, кто изображён на портрете. Поднимай все архивы за период правления Цзэу-Цзюня, я буду в Облачных Глубинах через час. Ты не поверишь тому, что я расскажу.