甘い？[Амаи?]

. * ··· · · ·  ·  ·  ·  · · · ··· * Лёжа в обнимку, луна окутывала их двоих темным покрывалом ночи. Тьма распространилась на большу часть нашей планеты земля. Все погрузилось в сон, отдых это важная часть для каждого из живых существ, наполняются силами, для нового дня. Ведь если день наступил, появятся новые возможности сделать что то новое, интересное. Саморазвиться, учиться, учить других, тоже отдыхать... Но вот, луна, страдала, считая что её не любят. Ей было грустно что никто не веселился так же с ней, как с солнцем. Для неё это было что то типа обиды. Но только жаль, что ей не узнать как она ценна. О её полезности тут можно говорить веками. Она - муза для художников и писателей. Возможно, даже для режиссеров разных фильмов. Тьма обнимала в своих холодных руках других, убаюкивала малышей, некоторых забирала с собой на небеса, среди ночи. Умереть во сне, не так страшно, чем мучительно и долго. Лучи холодной принцессы протискивались сквозь плотные шторы, желая пробраться во внутрь и осветить прекрасные лица молодых. Он и она, Изабелла и Амаи. Лежали в обнимку, нежно обнимая друг друга, их рыжие макушки расплывались на подушках, оба спали. Ой... Нет, не оба. Девушка не спала. Находясь в объятиях любимого, она смотрела в сторону окна. Ей было так тревожно на душе, что не описать словами. Ныне, в новостях постоянно кричали о том что наступает война. Активная мобилизация всех. Даже врачей, а они как самые молодые, только что вышедшие из "ССУЗов", а точнее, колледжах, врачи. Она детский врач педиатр, по её воспоминаниям он работал в морге. Смешно на самом деле. Но не о шутках речь. Её нежные руки ласкали в руках его прямые волосы, она перебирая их между пальцами с огромной любовью заглядывала в глаза. Ей страшно что его у неё заберут... Она мечтала всегда о прекрасной жизни с ним, в любви и гармонии, как у её родителей. Быть домохозяйкой, родить ему детей и хоть на любовные свидания. Рассказывать ему о всяких глупостях, от которых вы потом оба смеётесь. Переплывая плавно из смеха в нежные поцелуи и объятия, ведь даже тишина рядом с ним считалась комфортной. Просто обниматься полу голыми на мягкой кровати, ощущать свой запах, ласковые прикосновения, мурашки своего партнёра на своей коже. И добрый взгляд с его стороны. Все это, теплое и милое, от чего хотелось сразу спать... А засыпают только с теми, кому ты особо доверяешь. Она утопала в нем... Нежность в ней было больше самой планеты. Белла была олицетворением всей нежности. Глаза её любимого были для неё вселенной. Красные... Как кровь, элегантная и глубокая, она пропитала девушку полностью в себе. Запитывая и впитывая её внутрь себя так глубоко, что она и была не так против. Влюбленный юношеский секс, самый первый секс что был у той. Он был наполнен любовью, его взглядом, прожигающими тело прикосновениями. Сладкими, хриплыми стонами её Амаи. Шлепанье кожу и кожу, парень с лаской обнимал её фигуристое, чистое тело. Она искренне и приятно жалась к его телу, лёгкие поцелуи в шею, до глубоких в губы. Ей хотелось утонуть в этих ощущениях, забыться, никогда не вспоминать ничего чужое. Тот был для неё первым и, первым как такого и останется. Навсегда. Тонкие пальцы его больших рук с огромной лаской, игрой проходятся по округлым, бархатным бёдрам. Очерчивая узоры, лаская его тело, что принадлежит только ему. Изе было все равно, сколько у того было партнёров, в кого он влюблялся ранее. Она была сейчас с ним и ничего другого не было так важно. Взять его фамилию, быть с ним навсегда... Вместе, рядом, планировать будущее, ощущать его запах и полные любовью кроваво красные глаза. Эти рыжие волосы, теплое дыхание на своей бледной коже, натянутой на скелет. Та сидела на его коленях, большие груди были около его физиономии, он этим лукаво пользовался - заставлял её дрожать от наслаждения, когда из раза в раз касался их устами. По спине шёл табун мурашек, пряди оранжевые, прилипали ко лбу, лицу, от пота. Вроде было холодно, но так жарко между ними. Разве это не любовь? — Самая настоящая... Нравилось не само понимание того, что они занимаются интимом. Нравилось то, что она ощущает его по другому. Именно он сейчас с ней рядом, помогает ей ощутить только с ним эти эмоции. Другим она такое не позволит, нет... Трение кожу о кожу усилились. Изабелла вся красная от смущения, заглядывает с блестящими очами в его. Скоро настигнет пик - она сжимается внутри и жмурясь, закрывает длинные ресницы. Она обнимает его крепко за шею, прижимаясь к нему. Тон его цвета кожи слился с ней воедино - те как одно целое. Та ловким движением своего тела, соскальзывает с его полового органа. Он кончает ей на живот. Они были оба румяные. Консол утыкается ей я шею и широко улыбаясь, тот беззаботно и от нервов, смеялся. Смит не понимала почему, но, его смех был заразительным. Женские ручки закрываются в его локоны и сжимают их сладко. Уголки её губ поднимаются вверх, она дополняет его смех, своим тихим, звонким и любимым. * ··· · · ·  ·  ·  ·  · · · ··· * От только что близости с ним, та лежала в полное удовольствие, оба голые. Не понимая, спит он или нет, она любовалась им, её любимым. Не хотелось чтобы того забирали на войну. Она сделает что угодно чтобы спасти... Хоть продаст почку, хоть поедет вместе с ним. Все в места. Потерять его так рано та не готова. Слишком привязалась, он был слишком желанным человеком в её незначительной жизни. Все юношество и взросление в более *умных* — взрослых людей. Когда им скоро станет 20. Вместе закончили учение на врача, пойдут своими дорогами, будут лучшими врачами. Одно непутёвое дело, пережить войну. В её светлую голову приходит воспоминания его сладкого поцелуя в её ключицу. Той как будто повелевал сам бог грома - вздрогнула и раскраснелась. Белла была чувствительной. Амаи это знал и пользовался, любил видеть её такой, открытой перед ним, готовая сделать все. Но сейчас он спокойно спал, обнимая её хрупкое тело в своих руках. Чуть ли не мурчал от поглаживаний. Лёгких касаний по спине и шее сзади. Её прикосновения касались безопасными, в них хотелось оказаться, умереть. Такую идиллию не хотелось предотвращать. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Им обоим хорошо, прохладный ветерок со стороны большого окна, нагретая мягкая кровать. Жаль, что все что хорошо начинается, плохо заканчивается. Консол хрипло, совсем нехотя признается своей Белл, когда крепко обнимал её, сквозь своего недо сонного мурчания. Казалось бы, как могло сломать жизнь всего пару слов? - к сожалению, и такое бывает... — Мне пришла повестка. Ощущая как дрожит это тело рядом с собой, задолжало как осиновый лист, как со всей силы забилось её крошечное сердце, готовясь взорваться от такого напряжения. Мир перед ней рухнул. То чего она боялась случилось. Любимый направляется туда. Стали заложниками страшной паутины политики. Они - малыши мошки. — Я поеду с тобой... Сказала она жалобно, поджимая свои губы, слёзно и так болезненно. Этот хрупкий голосок прорезал его душу. Ему было грустно и не приятно что заставил любимую деву плакать в его руках. Она спускается к нему на один уровень и крепко обнимает в ответ. Прижимается и жмется, как маленький котенок в поисках тепла. — Ты нужна тут, Белл... Сказал он так ласково, что казалось, что на самом деле все в порядке и нет ничего страшного от такой информации. Его голос был по своему строг, властный и утвердительный. И не поспоришь с ним. Но видимо только Белл была бесстрашной и, стремилась что то типа поспорить с ним. Но, это было скорее, огромное переживание, боль и грусть по тому, что он может куда то там деться. — А если ты умрёшь?... Сказала та так жалобно, что прорезали душу изнутри скальпелем, било настоящим ножом, несколько ножевых. Так было больно. Она как маленький жалостливый котёнок прижимается к нему, в поисках любви и поддержки. Вжималась в его грудь, в объятия, искала его. Она была готова выступить щитом, чтобы только он остался жив. Потому что жизнь без него это... Смерть. — Я не умру. Ты же меня знаешь... Любимая. Он обнимает её. Крошечное тело, что съежилос рядом с ним. Трясется как осиновый листик. Ему было больно, не приятно видеть её такой. Потому что от такой информации, переживет не каждый. Ему было самому страшно, адски страшно и больно. Он хотел защитить её от всех тех бед и страхов, ужасов войны. Да, понимал, что возможно бежит в перед паровоза, но такими сдовами он поддерживал не только себя, но и её. Последняя попытка успокоить своего маленького котенка, хрупкую фарфоровую куколку, была в виде: — Я люблю тебя, Белл... Устроив им любовь, настоящую любовь перед тем как уехать на поезде на войну. Тот будет в пехоте, самое опасное место, как считалось ему и ей. Ему хотелось запомнить её такой, нежной, хрупкой, только её. Это так и получилось, но слишком травмирующий конец этой сладкой, как кровь, ночи синего цвета. Тот так и успокаивал её оставшуюся ночь. Целовал, обнимал, клялся в любви и то что будет жив. Они были вместе эту ночь, он поддерживал ту как только мог, и как умел. Она принимала это все слёзно, с болью внутри. Ведь мир потух. Как бы ей не хотелось верить его словам, прикосновениям и признакам внимания, такие страхи как "он поедет туда куда не надо, пострадает как-то, будет с другими страшными людьми, пострадает, она будет далеко, не получится ей поддержать её любимого" — она сойдёт с ума. И поедет она с ним туда или нет, точно никто не знал. На сей час, никто не знал и не хотел знать. Консол верил и надеялся, что та не поедет в след за ним как врач, потому что война не женское дело. Он был готов отдать жизнь на то, чтобы она была счастлива, как и она ему. На утро он отправился на войну, ехал на поезде... * ··· · · ·  ·  ·  ·  · · · ··· *