Тепло среди снегов

--- Зима в Хогсмиде была особенно холодной в этом году. Улицы укрылись толстым слоем снега, и теплый свет из окон "Трех метел" казался особенно уютным. Гарри натянул шарф выше на лицо и толкнул дверь, заходя внутрь. Он почти сразу увидел Малфоя. Драко сидел у дальнего окна, обхватив руками кружку с чем-то горячим, и смотрел на падающий снег. Свет лампы золотил его светлые волосы, и на мгновение Гарри показалось, что перед ним кто-то другой — не тот Малфой, которого он знал когда-то. — Поттер, — тихо сказал Драко, когда Гарри подошел. — Ты стал тише, чем был в школе. Гарри хмыкнул. — А ты стал менее заносчивым. Малфой криво усмехнулся и сделал глоток. — Всё меняется, Поттер. Даже мы. Гарри сел напротив, не отводя взгляда. Драко выглядел уставшим, но спокойным — возможно, впервые за все годы, что Гарри его знал. — Ты ведь не просто так пришел ко мне? — спросил Малфой, покачивая кружку в руках. Гарри медлил. На самом деле, он и сам до конца не знал, зачем сел за этот стол. Может, из любопытства. Может, из-за ощущения, что их судьбы странным образом связаны, даже после войны. — Просто… хотелось поговорить, — наконец ответил он. Драко посмотрел на него с прищуром, но ничего не сказал. И они заговорили. Сначала осторожно — о погоде, о Хогвартсе, о том, что старый Слизеринский подземный зал наконец-то отремонтировали. Потом глубже — о войне, о будущем, о том, что каждый из них потерял. А потом… потом Гарри заметил, как Драко смотрит на него — не с насмешкой, не с раздражением, а с чем-то, что можно было принять за любопытство. Или даже что-то большее. И когда в какой-то момент Драко нерешительно коснулся его руки, Гарри не отстранился. — Это глупо, да? — пробормотал Малфой, но не убрал ладонь. Гарри улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему. — Возможно, — сказал он. — Но, думаю, мне всё равно. И за окном продолжал падать снег. В "Трех метлах" пахло медовухой, горячим шоколадом и зимними специями. За окнами метель кружила снежинки, но внутри было тепло. Гарри чувствовал тепло даже больше, чем ожидал — оно исходило от ладони Драко, осторожно лежащей поверх его руки. — Ты ведь понимаешь, что это странно? — сказал Драко, но не убирал руку. Гарри склонил голову. — А когда в нашей жизни что-то было не странно? Драко хмыкнул и убрал руку, но не резко. Он лишь откинулся на спинку кресла, глядя на Гарри в полумраке заведения. — Ладно, допустим, мы оба не сошли с ума, — начал он, словно сам себя убеждая. — Допустим, тебе действительно интересно… что-то вроде… — Чего-то между нами? — Гарри сам удивился, как спокойно это сказал. Драко поморщился. — Омерзительно, Поттер. Ты хоть представляешь, что скажет общество? — Общество уже было в шоке, когда я стал аврором, хотя я хотел просто жить нормально, — пожал плечами Гарри. — Так что мне плевать. Драко долго смотрел на него. — Интересно, — наконец сказал он. — Что? — Ты. Гарри почувствовал, как его сердце пропустило удар. — И что ты собираешься с этим делать? Драко наклонился чуть ближе, в глазах плескалась насмешка, но не только она. — Пока не знаю, — медленно произнес он. — Но, думаю, мы можем выяснить. И Гарри внезапно понял, что за окном может идти хоть ураган — но рядом с этим человеком ему не будет холодно. Прошла неделя. Потом ещё одна. Гарри и Драко продолжали встречаться — сначала случайно, потом уже намеренно. Разговоры в "Трёх метлах" становились всё длиннее, а паузы между ними — всё короче. Они гуляли по заснеженному Хогсмиду, спорили, смеялись, избегали лишних вопросов и не торопились давать определения тому, что между ними. А потом, в один особенно холодный вечер, когда они в очередной раз остались в пабе до закрытия, Драко вдруг сказал: — Знаешь, Поттер… я думал, что мы оба передумаем. Гарри поднял бровь: — Ты хотел передумать? — Нет, — вздохнул Драко. — Но было бы проще. Они смотрели друг на друга долго. И впервые за всё это время Гарри понял: ему не хочется упускать этот момент. — Может, стоит перестать думать, что проще? — мягко спросил он. Драко усмехнулся, но не спорил. Вместо этого он чуть подался вперёд, позволяя Гарри решать, что будет дальше. И Гарри решил. Поцелуй был осторожным, почти робким, но в нём не было ни сомнений, ни сожалений. Только тепло, которого так не хватало среди снегов. Конец.