Кардашьян или Джексон?

- Вот.. А всё-таки, что больше притягивает успешный успех? - В плане? - Ну, какая фамилия? Кардашьян или Джексон? Съёмная однушка в закоулках подмосковного города. Не трёхкомнатная однушка конечно, но на двух студентов мечтающих съехать от родителей сгодилась. Платон в белой маечке валяющийся на единственной кровати в квартире, наблюдающий за светловолосым Жором наворачиающим по комнате круги. Платон лежит свесившись вверх ногами, и зрачки его прикованы к нервному сожителю. - А какая разница? Тяжела жизнь Жоры, мечтающего о успешном успехе. Трудно быть Жорой, неимоверно трудно, когда мать Татьяна Джексон а отец Иван Кардашьян. И вроде не зазорно раньше было носить фамилию отца-бизнесмена, но пока дела(по серкету) не клеились так удачно(а дело не могло быть в Жоре, конечно нет), тот волей задумался о возможной неудачливости фамилии. - Ну я не могу выбрать! - Он садится рядом с Платоном на кровать. - Взять какую.. - Мою возьми. - Пожал плечами Платон. - Тош! Ты не понимаешь, возможно от этого зависит будущее моего старт-апа! Платон улыбается. Всегда улыбается смотря на Жору. Позади вся жизнь дружбы и фастбёрн школьного романа, который закончился тем, что вот они здесь, учатся в одном универе, спят на одной кровати и пожалуй действительно не представляют жизни по-отдельности. Ну, как закончился, Платон не любил это выражение. Потому что всё только начинается. И вообще, когда у Платона стипендия кончится - тогда можно будет говорить о каких-то концах. Хотя... Вроде у него на ядерной физике был миленький рыжий интроверный однокурсник, готовый поставить своей собаке дорогущие виниры. Хотя наверное они бы не помешали и ему самому. - Что ты так па-а-аришься, Жор? - Он улыбаясь приподнимается, садясь на кровать рядом. И длинные русые волосы чуть ниже плеч стручаятся так, что Жора на секунду замирает, переведя дыхание. - Ну.. Должен же я в конце-концов что-то сделать! - Он поправляет очки. Платон заставляет носить, чтобы зрение только сильнее не портилось. Когда-нибудь Жора заставит его отстать на этот счёт. Наверное. - А что ты сделать собрался? - Платон поднимает бровь. - Не знаю. Достичь успеха, признания, заработать пять секстилионнов.. Планов много. - А фамилию-то мою возьмешь? - Платон! Тоша любит такие шутки. А Жора всегда считает что это ужасно глупенько и не серьезно. Но тоже любит. Любит даже больше самого глупенького и не серьзного Платона, однажды уткнувшись в шею которого поклялся больше никогда не отпускать. - Что? Я предложил. - Он опять пожимает плечами. И хихикает. И щербинку между зубов у него видно. - Предлагать будешь когда я заработаю хотя бы треть от предначертонного мне состояния! - Жора перекладывается на колени Платона. - А всё-таки, ну у тебя же это.. Душа душевная, благовония воняют, энергии-вибрации, крутые.. Эти твои.. Как их.. Дакры? - Чакры. - Вот! Вот как ты чувствуешь, я больше Кардашьян или Джексон? Что вот.. По мне больше? - Ну, - Платон опять засмеялся. У Жоры такие милые карие глазки сквозь линзы очков. Любопытные. - Ты Жо-о-ора. - Я знаю, что Жора! Что чакры говорят? - Это и говорят. Платон мягко опускается целуя Жору в лоб. Тот недовольно морщится. - Ну я не это спросил! - Но моя душевная душа и энергии-вибрации так и сказали. По звёздам тебе ещё посмотреть, какой ты Жо-о-ора? - Агх-х.. Георгий поднимается с коленок, вновь начинает наворачивать круги по комнате. На тумбочке стынет травянной чай Платона. И на стенах винтажные пластинки, ловцы снов, плакатики и гитары - тоже Платона. А в углу стул, а-ка гардероб, а-ка второе спальное место, а-ка могильные камень. Это Жоры. И график на стене, чья линия красным маркером давно вышло за пределы листа на жёлтую стенку комнаты - тоже его. Хотя Платон конечно против спанья Жоры на стуле. Он итак спит ужасно. - Почему ты так переживаешь? - Платон ложится на подушку. - Рассла-а-абься, Жор. - Просто.. Ну я же буквально в шаге от своей судьбы! Мне наверное стоит переехать в Нью-йорк шестидесятых. - Жора ложится на кровать и укладывает щёку на грудь Платона. - Куда? В Мытищи? - Поднимает бровь Платон. - Ну там тоже неплохой Нью-йорк шестидесятых! Они смеются. И Платон укладывает руки на талии Жоры. Сколько бы лет не прошло - всё одно и то же. Всё тихое пение Платона под гитару песен Битлз, всё двадцатая чашка кофе Жоры, всё розовый закат в окне однокомнатнатной однушки Подмосковска, всё их переплетённые руки на этой кровати. Одна школа, квартиры с дверьми напротив, детская комната Платона слышущая то, что никому другому не доводилось слышать, один университет и жизнь в этой квартирке, которая кажется тихо шептала, что они никогда не расстанутся. - Не спорю. - А тётя Флора передавала что-то? - Вдруг переведя тему переводит Жора глаза на Платона. - Мама передавала чай с манго и позитивных вибраций. - Закивал Платон, вспоминая. - А что? - А заваришь? Платон не ответил. Только прижал к себе Жору, лежащего на его груди и поцеловал в макушку, оставив лежать на их кровати. Направился за заветным чаем. И принёс его в следующие пару минут в цветастой кружке. - Держи. - Спасибо, Тош, - Он слабо отпил. - Просто.. Я всё ещё думаю над фамилией. Я же никогда особо, ну.. Ты знаешь. Знает. Знает, что у Жоры трудности с родителями. - Знаю. И что думаешь? - Не зна-а-аю.. Навреное.. Джексон.. Или Кардашьян.. - Жора упал Платону на плечо, рассматривая своё отражение со светлым хвостиком и очками в чае. Платон просит носить очки, Платон любил его длинные волосы, Платон высветлял ему волосы... - ..Может правда твою взять? - Подумай. Но думаю времени у тебя достаточно для раздумий. Пять квинтилионнов тебе же точно предначертано, да? И он улыбается так нежно. И волосы у него самые мягкие в мире, русые и волнистые. И глаза ореховые как утренний лес, самые смотрящие в душу что Жора когда либо видел. Он мягко приподнимается, сжимая в руках чай, целуя Платона куда-то то ли в щёку, то ли в уголок губ... Он не любит рассматривать. И много нежничать. Но Платона любит больше всего на свете. - Подумаю.. Но наверное пока оставлю Кардашьян.. Потом когда первый раз обонкрочусь на каком-нибудь Чихпыхюзилки сменю наверное. - Не говори так! Ни на чём ты не обанкротишься.. - Платон липнет как любвиобильная кошка, обнимаясь. - Всё хорошо у тебя будет, Жо-о-ор, не зависимо от фамилии. Но Жора думает, что наверное, если он однаджы возьмёт фамилию Платона - всё будет лучше всего.