Disneyland Anaheim

      Майк проснулся от голосов явно слишком громких для десяти утра, и, словно стоя прямо возле спальной двери, Уилл без зазрения совести поддерживал этот шум, будто они не находились в крошечной квартире, где любой звук отдавался эхом.              — …Мы очень благодарны! — услышал он уже в полудреме, а затем хлопнула дверь, и благословенная тишина, наконец, вернулась.              Он перевернулся на другой бок, надеясь выжать еще хотя бы пять минуток сна, когда другая сторона кровати прогнулась под весом Уилла.              — Стив приходил, — начал он так, будто это была самая обычная новость. Майк не слышал упоминаний о нем больше года — сколько и прошло, как многие из Хоукинса разбежались по штатам. — Отдал нам билеты в Диснейленд.              Информация дошла до Майка с задержкой.              Диснейленд. Бесплатные билеты.              Он взял их у Уилла и уставился на дату, моргнул, хмурясь посмотрел еще раз.              Сегодня.              — Что не так, билеты же за просто так? — Уилл весь светился энтузиазмом, расхаживая кругами по выцветшему уродливому ковру, который достался от прошлых жильцов.              Майк не скрывал, как брезгует каждым дюймом колючего ворса, но убрать его — значит избавиться от единственного «уютного декора», как называл этот ужас всего человечества, Уилл. Разглядывания новой для глаза дырки на нем отвлекли от второй половины слов Уилла, Майк успел услышать только:              — …и мы тут только первую неделю, нам надо ехать, ты сам хотел прогуляться по новым местам. Майк, мы об этом парке мечтали с пяти лет!              Майк помолчал еще пару секунд, только из-за интереса: за какие еще ниточки потянет Уилл, чтобы его окончательно уговорить? Но сдался, увидев лицо, полное надежды, напротив.              Это все начинало выглядеть, будто Майк тут — супруг-обломщик, которому жалко выделить пару свободных минут для своей половинки. Повторять за Тэдом в брачных делах — самый пугающий исход для Майка, даже не будучи женатым, поэтому он пробует сказать: — Да, но я хотел сам заработать и купить их для нас, и…              — И ты все еще можешь угостить меня сладкой ватой и этими разноцветными конфетами в автоматах, да?              Это была официально последняя капля. Найдя ключи от машины, позабыв даже натянуть до конца носки, он встал с кровати, подбежал к двери, мгновение на лестничном пролете, и он уже стоял полностью готовый ехать у полуживой машины Уилла.              Больше всего Майку нравилось заботиться, и Уилл, который садился на водительское сидение с хитрой, но милой улыбкой, об этом прекрасно знал, воспользовавшись картой «ты сможешь лишний раз за мной поухаживать, только пошли».              — На этот раз мы едем по моему маршруту, Майк.              Но больше всего ему не нравилось — отсутствие собственных прав. Но он уверен, почти на девяносто три процента: с четвертой попытки и в новом штате он получит заветную водительскую пластиковую карту.              Остановившись на мысли, что он прямо завтра идет искать новую автошколу не с такими древними методиками обучения, как в Хоукинсе, Майк замечает долгожданные семь флажков над знаменитыми буквами «Disneyland», которые не стирались из памяти с тех пор, как они с партией увидели их в старом выпуске «Travel + Leisure» в младшей школе.              С нервозностью он осознал, что отвлекся и всю дорогу провел в мыслях, вероятно заставив Уилла подумать, что он до сих пор плохо настроен ко всей этой поездке, что являлось полной противоположностью.              Он решил показать Уиллу обратное, изумленно произнеся: — Это же?..              — Ага… Кто последний до ворот — готовит всю неделю! — бросил Уилл и потом в буквальном смысле бросил Майка на парковке, убегая в сторону ворот.       — Нет, подожди, что? Уилл, почему я всегда закрываю машину?              Крики Майка, казалось, даже не были услышаны в толпе, которая окружала каждый дюйм пространства. Вокруг все так блестит, пестрит и елозит, что он невольно, в который раз за день, нахмурился, проклиная себя прошлого за оставленные дома солнцезащитные очки.              По прошествии десяти минут, за которые они успели простоять на кассе, чтобы обменять билеты на яркие браслеты, и пройти через главный вход, Майк все еще находился в недоумении, пытаясь понять, как они оказались в главе парка, окруженные светящимися огоньками, неоновыми вывесками и, по ощущениям, среди тысячи людей.              Он даже не заметил, как они прошли мимо нескольких аттракционов, пока его взгляд не остановился на карусели с лошадками.              Она выглядела так по-диснеевски волшебно — позолоченные узоры, мягкий свет лампочек, плавное движение фигур по кругу.              Его губы предательски дрогнули в улыбке.              — Только не говори, что не хочешь покататься на «Пегасе», — сказал Уилл, чуть наклонив в его сторону голову, будто изучая запаздывающую реакцию.              — Это же детская карусель.              — Да, но с лошадьми, — драматично выдохнул Уилл. — Ты только посмотри на них, они же будто действительно скачут. Я уверен, в пять лет ты был бы в восторге.              Майк закатил глаза, но не смог не улыбнуться, когда Уилл потянул его к себе за рукав. Они не катались, узнав про ограничения возраста, что было неудивительно, но все же задержались у ограждения, наблюдая за восторженными визжанием и улыбками детей.              — Мы ведь раньше тоже так носились, — вдруг вспомнил Уилл, чуть положив голову на плечи Майка.              — Хочешь сказать, что теперь мы стали очень скучными взрослыми?              Они посмотрели друг на друга, понимая, что из веселого за последние полгода им можно засчитать лишь совместное лопание пузырчатой пленки, в которую Джойс замотала подаренную им в честь переезда посуду на десятилетия вперед.              Майк взял Уилла за плечи и серьезно, но почти неслышно, будто разделяя секрет, произнес: — Они поверят, что нам нет шестнадцати, если мы сольемся с толпой и тихо пройдем?              Уилл, конечно, это расслышал, посмотрев на него взглядом, от которого Майк почувствовал себя звездой преступного мира.              — Кажется, я заметил, где вход, — довольно протянул он, проталкивая их через толпу к скучающему оператору аттракциона в желтой униформе.              Если вычеркнуть: оглушающие крики беззубого мальчика и более громкие «Успокойся, Дэнни!» от его мамы, самую медленную скорость вращения карусели с просто убийственно жирными ручками-держателями, и вероятно не скоро прекратившую боль в зоне копчика Майка, — но ему не привыкать, — то импровизированное родео удалось. Как минимум, из-за смеха Уилла, когда Майк резко подпрыгнул на месте, скорчившись на седле.              Вид счастливого Уилла на сказочном коне завораживал, останавливая внутреннее восприятие времени. Словно в замедленной съемке Майк мог впитывать, как прищуриваются зеленоватые глаза от яркого солнца, как подпрыгивают блестящие локоны, запутываясь у лба, как ласково обращена к нему улыбка Уилла. Майк бы никогда не признался вслух, но если бы ему дали выбрать любое место, где можно остаться навсегда, это было бы здесь, на потрепанном сиденье карусели, с лучшим видом во всем парке.              Он так и пялился на Уилла, пока головокружительная машина, теперь понятно почему не подходящая его возрасту, наконец не остановилась.              Как только его ноги снова почувствовали устойчивую поверхность земли, Майк чуть покачнулся, но Уилла, похоже, никак не шатало. Он более энергично побежал к ближайшей витрине небольшого магазина, забитой даже снаружи атрибутикой с персонажами, плюшевыми игрушками и слишком дорогими футболками с принцессами.              — Мне надо, — заявил Уилл, сразу направляясь внутрь.              Майк собирался спросить, что именно, но ответ нашелся быстрее. Уилл уже стоял у зеркала, примеряя черный ободок с круглыми ушками.              Когда они снова оказались снаружи, Майк только собирался по-дурацки пошутить что-то в стиле «теперь тоже хочется говорить ох, бой», но Уилл вдруг повернулся к нему, чуть прищурившись, и сказал: — Кто-то говорил, что платит за все сегодня.              Он выглядел настолько милым в своем ободке Микки Мауса, что Майк просто разрывался изнутри с каждой секундой, пока они обходили часть парка с аттракционами в сторону фуд-корта с путеводителем в руках, отыскав фиолетовый ларек, разукрашенный персонажами «Русалочки», с очередной очередью перед собой.              Вата стоила в три раза дороже, чем в Хоукинсе, по крайней мере, насколько он помнит цены пятилетней давности, когда мама купила им с Холли по одной и последней, как он считал, сладкой вате в своей жизни на карнавале дня независимости. Но черт его побери, если он упустит возможность проявить джентльменство перед Уиллом, уже залезая в карман за купюрами.              — Ты меня разоришь, — сказал он через несколько минут, только чтобы не отставать от игривого баланса, передавая розовое облако Уиллу.              — О, не сомневаюсь, — хихикнул он. Уилл мигом откусил кусочек, а потом поднес новый ко рту Майка. — Попробуй тоже.              Майк посмотрел на изначально не такой уж выдающийся размер ваты, останавливая Уилла.              — Это только для тебя.              — Ну и что? Я хочу поделиться сладким со своим слад…              — Боже, не продолжай, пожалуйста? — Майк выхватил белую палочку для ваты, запихивая кусочек Уиллу в рот и удачно затыкая его, а затем и откусывая свой, в следующую секунду чувствуя, как прилипший сахар оставляет налет на губах. Он не скучал по ощущению липкости ни дня за эти годы.              Лицо Уилла приобретало все больше оттенка ваты, когда он старался одновременно жевать и не виновато смеяться — над ним на минуточку. И, прежде чем Майк успел отшатнуться, он аккуратно смахнул сахар с уголка его губ, задержав там свой палец.              — Вот, теперь ты снова человек, — с явным поддразниванием хрипло проговорил он, проводя остальными пальцами неимоверно медленно по подбородку, не прерывая зрительный контакт.              Сердце забилось чуть быстрее, Майк попытался сморгнуть наваждение, но почувствовав палец Уилла, пробивающийся меж уголков своих губ, понял, что не получится. Мгновенно он перехватил руку, которая издевалась над его лицом, превращая его в кашу в публичном месте, и посмотрел на Уилла с выражением: «Серьезно тут?».              Улыбка на уже полностью румяном лице напротив стала еще больше, когда Уилл просто вздернул брови в притворном удивлении и непонимании, что имеет в виду Майк.              — Не хочешь в… — Уилл скоробежно огляделся, дав шанс отстраниться всего на дюйм, — вон ту фотобудку?              Майк тяжело сглотнул, понимая, что у него нет шансов отказаться.              Фотобудка выглядела старой, с облупившейся краской. Внутри мерцал экран, и маленькое зеркальце, криво отражавшее их красные запыхавшиеся лица. Уилл первым скользнул внутрь и потянул Майка за собой. Пространство было настолько тесным, что их плечи почти прижимались друг к другу, что только подстегивало Уилла посадить Майка к себе на колени.              — Перестань смотреть на меня так, будто я пытаюсь тебя похитить, — сказал он и, противореча своим словам — действиями не маньяка, — расстегнул уже его третью пуговицу.              — Это моя… стандартная реакция, — ответил Майк.              Его голос всегда подводил в такие моменты, заставляя звучать как игрушка-пищалка, ну или как тринадцатилетний мальчик в пубертате, что больше подходило сейчас Уиллу, который отлично устроился, сжимая любой участок его тела, за который мог дотянуться. Он даже не расстегнул до конца его поглаженную рубашку, просто переключился на открытую ключицу.              Недостаток времени заставил Майка сжать плечи Уилла крепче и медленно, почти неосознанно, на автомате наклониться ближе, пока их губы не оказались в опасной близости. Он подпрыгнул на месте, решив тоже подразнить Уилла, лишив его обожаемого им занятия в их отношениях — поцелуев. Но неконтролируемое ерзание на его коленях должно компенсировать отсутствие прикосновений к губам.       Майк почувствовал, как горячий язык прошел по его челюсти к началу шеи и несдержанно замычал, заглушая остальные звуки прерывистым дыханием в макушку Уилла. Сдавшись, он соединил их губы чем-то на подобии поцелуя, или же его рот просто пытался пропылесосить рот Уилла.       У Майка не было выбора, чтобы задуматься о праведности всего этого в общественном месте. Он ощущал этот момент на все сто, и как никогда раньше отдавался захлывнувшему желанию, циркулирующему по кругу в пустой голове одним: целовать, трогать, притягивать.       Как и в первый раз, когда он разрешил себе прикоснуться к парню, на него обрушилась та же жадность. Он не мог просто прекратить, остановиться на чем-то одном, оставить хоть чуточку достоинства перед Уиллом, показать ему, что он не был лузером, которому хватило бы одних лишь поцелуев, чтобы превратиться в лужицу во всех смыслах.       В неудачной попытке отстраниться, чтобы отдышаться, он только приблизил их тела. Заканчивать сейчас — меньшее, что он когда-либо хотел в своей жизни, учитывая прошлое, по которому он мог бы написать книгу-фантастику, это нежелание многое говорит.       «Интересно, — пришла ему одна единственная мысль, — что ему еще позволят, если он правильно разыграет свои карты?».       Он сдвинулся на коленях Уилла ближе к его бедрам, в порыве снова почувствовать доказательство насколько сильно его желают, одновременно облизывая свои губы.       Боже, тело Уилла, теперь явно показывающее все его намерения, которое Майк чувствовал под собой, было просто послано с небес.       Уилл, кажется, уловил его мысли, краснея и крепче сжимая ткань на его спине, словно удерживая от чего-то. Майк ненавидел границы — между ним и кожей Уилла, между их дышащими друг на друга ртами, между любым расстоянием, которое не позволяло чувствовать Уилла полностью, что было попросту невозможным здесь в фотобудке.       Уилл резче втянул воздух, когда пальцы Майка скользнули вниз по его торсу, проходя по краю ремня, чуть цепляя его ногтями. Дыхание сбилось, но не из-за недостатка воздуха — скорее от предвкушения.       Неторопливо он провел ладонью по бедру Уилла, на мгновение сжимая его, будто проверяя, насколько тот расслаблен, насколько готов для следующего. А потом, медленно, почти мучительно для себя, скользнул пальцами дальше, к пуговице, расстегивая.       Он чувствовал, как мышцы под ним напряглись, как Уилл чуть приподнял бедра навстречу, ударяя в самую голову к еле работающему мозгу. Майк еще сильнее поерзал и вжался вниз, упираясь двумя руками в плечи Уилла, который облокотился спиной к стене из фанеры.       Не прекращая свои цели, он снова поерзал на месте, переключаясь к поцелую, затем опять к ширинке Уилла, как отрывисто услышал сзади треск и пиликанье.       — Это я ногой, — выдавил с улыбкой Уилл и продолжил свои махинации в волосах Майка. — Не останавливайся.       Майк замер. Растерянность от этих двух слов ударила куда сильнее, чем вспышка с камеры фотобудки, осветившая его затылок секунду спустя.       Потом еще раз.       И еще.       В идеальном тайминге самого неподходящего времени панель с кнопками внезапно начала издавать непрекращающее пищание.       — Эм, что с ней? — тихо спросил Майк, около минуты ожидая, пока Уилл придет в себя и сможет найти ответы, успокоить и желательно снять штаны до конца.       — Кажется мы что-то сломали, — произнес Уилл не очень связно.       Майк только и успел встать с колен, ударяясь локтем об ручку на перегородке, которая служила намеком на дверь от внешнего мира, и сказать «какого», как перегородка с треском вылетела на распашку, а где-то снаружи кто-то испуганно ойкнул.       Он успел насчитать десять лиц, которые обернулись в их сторону, а может, их была сотня, ведь единственное, на что был способен паникующий мозг — сообразить молниеносно повернуться, прикрыв собой Уилла и одновременно застегнуть свою мятую рубашку стремительнее, чем в выпускном классе дома Байерсов по утрам.       И почему Уилл сидел так спокойно? Аккуратно пригладил свои волосы, прихватив напечатанные снимки из выдвижного отсека, и как ни в чем не бывало вышел, оставив Майка в компании со своей паникой и под неуютные взгляды толпы.       Самое недружелюбное внимание среди них оказывал мужчина в черной форме, стоящий чуть в стороне. Его глаза были полностью скрыты под массивными очками, еще больше напоминая фальшивую недоброжелательность Хоппера. Высокий, с крепкими плечами и черной облегающей униформе, которая идеально сидела, подчеркивая его фигуру и отчетливый пресс. Но Майк совершенно честно не смотрел, а тихо сглотнул, понимая, как пересохло горло. На рукаве мужчины, подходящим все ближе, выглядывал закрепленный складной нож, а на поясе висел фонарь.       Это был охранник.       Да, его собираются арестовать в почти девятнадцать лет. Он проведет свою молодость подметая дворы и бегая за указаниями других заключенных в тысяче милях от любви всей своей жизни, с которым сошелся по ощущениям будто только вчера. Конечно, он возьмет вину на себя, а Уилл, может, будет отправлять ему из жалости несколько открыток до их тридцатилетия, он не хотел бы видеть его за решеткой из-за своих похотливых действий — предпочтительно никогда.       Майк вышел из фотобудки и в последний раз посмотрел на своего парня, уже принимая неизменное будущее. Но тот с невозмутимым выражением лица дотронулся до его плеча, погасив следующую волну беспокойства Майка одним лишь этим контактом.       — Извините, кажется, с вашей конструкцией что-то не так? — также спокойно полуспросил Уилл.       — Давайте-ка, ребят, потише, — сказал охранник устало, глядя на вмятину перегородки и тихо передал в рацию какой-то цифровой шифр. Опять обернувшись к ним, он добавил: — И, пожалуйста, покиньте эту зону.       Либо улыбка Уилла всегда была такой, либо он нарочно выглядел как можно милее, помахав охраннику своим ободком с ушками, и громко хихикая в ладонь проговорил, когда они отбежали к углу другого автомата: — Фотосессия удалась, верно?       Совершенно нет, подумал Майк, не в состоянии выдавить и слова.       Внезапно полученные билеты в Диснейленд обернулись только хаосом: незваные гости утром, крушение достоинства в фотобудке, пожизненный гарантированный черный список, если охранник передумает, и, в довершение всего, — сломанная машина Уилла, которая наверняка заведется, чтобы унести их отсюда, только с третьего раза.       Майк только начал осознавать масштабы одного дня, когда мужчину, который отчитывал их, уже не стало видно, но тревожное ощущение никуда не делось.       — Мы чуть не разрушили Диснейленд, — выдохнул он нервно держась за волосы.       — Да ладно, Майк, нас просто попросили уйти из этой зоны, — Уилл осторожно провел по его руке, бросая жалостливый взгляд. — Пойдем к горкам, ты слишком драматизируешь…       Может, и так. Прошло достаточно времени, никого не задержали и не отлучили. Они все еще рядом друг с другом. Майк прикрыл лицо ладонями, но даже сквозь пальцы прорвался нелепый смешок.       Это, пожалуй, прошло не по самому худшему сценарию, понял он. По крайней мере, никого не заключили в наручники в первый же день в Калифорнии, как в восемьдесят шестом.       — Хорошо, — Майк приподнял бровь, разглядывая вершину горки «Space Mountain» впереди, — но только если ты будешь держаться за меня всю дорогу.