their story

– По мне подростковая любовь приносит боли больше, чем любая другая... И именно любовь. Не влюблённость... Я влюбился в свою одноклассницу. Мы с ней были знакомы с первого класса. Я знал, где она живёт, был знаком с её прекрасными и любящими родителями, они меня, кстати, тоже сильно любили. Я знал о ней всё, а она знала обо мне столько же. Я влюбился в неё в классе седьмом. Тогда жутко начали играть гормоны, да и тем более все крутые мальчики уже встречались. Но я, признаться честно, боялся. Боялся, что она меня отошьёт. А это для меня в тот момент было самым страшным кошмаром. Что девочонка, которая мне нравится, отшила меня на глазах у всей школы! Я не хотел, чтобы по школе ходили слухи, что меня отшила моя одноклассница, поэтому ровно два года, я старался даже виду не подавать о своих чувствах. Возможно получалось и плохо. Порой не мог отвести взгляд от неё на уроках, кое как сдерживался, чтобы не прижать её к себе и вдохнуть запах её волос, и я знал, что эти волосы пахнут вишней, уже тогда знал. Но к концу девятого класса я уже сдерживаться не мог. Она тогда повзрослела, отстригла свои длинные волосы, теперь у неё было каре, начала краситься, достаточно смело одеваться и вести себя более раскрепощённо. Я тогда испугался. Вдруг она всё-таки начнёт встречаться с тем уродом – КеБомом из параллельного класса, который явно пялился на неё на совместной физре. Я, к слову, тоже пялился. Но мне было можно. Она была моей. И я решился. Перед концом учебного года позвал её гулять. Лишь она и я. Там, зная, что она обожает айс латте с солёной карамелью, заранее забежал в кофейню и купил два кофе, вместе с её любимым шоколадным печеньем. И когда она пришла, я чуть не выронил кофе и пакет с печеньем из рук. Она выглядела сногшибательно, потрясающи, прекрасно, офигенно. Она была в джинсовой мини-юбке, чёрном топике на брительках и голубой рубашке, завязанной на талии. В ушах были её любимые милые серьги в виде желейных мишек, а на голове голубая бандана, завязанная как ободок. И от неё тоже тогда веяло вишней. – Будешь? – первое, что сказала она мне, протягув жвачку со вкусом вишни. – Буду, – кивнул я, пока она выдавила одну круглую жвачку из упаковки. Мы гуляли. Обошли почти весь город. Она так увлечённо рассказывала про недавнюю прогулку с её подружками, а потом начала жаловаться на ненавистную ей учительницу по корейскому. Проводив её до дома, когда звёзды уже мерцали над нашими головами, я признался. Сказал ей, что она давно мне нравится и что я хочу, чтобы она стала моей девушкой. Она тогда лишь хитро улыбнулась и сказала, что я не умею шутить. А я то не шутил. И когда она это поняла, её глаза округлились, хотя и так были большими и до жути красивыми, а ресницы захлопали так, словно я ей предложил что-то непристойное. Но она согласилась. И я её тогда обнял. Поцеловать смелости не хватило. В тот день я был самым счастливым человеком в мире. И мы с ней начали встречаться. Вся школа знала, что Чимин убьёт за его МаРу, а МаРу вырвет волосы любой, кто попробует отбить у неё Чимина. Так и жили. Пока не настал выпускной класс... У нас впринцепи были разные планы на будущее. Она мечтала стать актрисой, я врачём. Она хотела поехать учиться в Чеджу, а я в Сеул. Она хотела выйти замуж до двадцати пяти, а я даже думать о женитьбе раньше тридцати не хотел. У нас были разные мечты. Разное будущее. Я не хотел об этом, честно говоря, даже думать, она впрочем тоже. Мы избегали разговоры на эту тему, но расставаться не хотели. Впринцепи думать об этом времени особо не было, мы усиленно готовились к экзаменам , вкладывая в это все силы. Но вот экзамены были сданы. При чём и она хорошо их сдала и я. Теперь мы уже не могли откладывать этот разговор на потом. Нужно было подавать документы в университеты. Она тогда плакала, я злился. Мы не смогли прийти к компромиссу. Она всё также не хотела уезжать в столицу, а я всё также не хотел уезжать на остров. Мы тогда расстались. В тот момент мне казалось, что я умер. Прям там, на той проклятой лавочке. Она была неотъемлемой частью моей жизни, меня самого. Я просто не представлял, как я буду без неё. Но и не мог жертвовать своим будущим ради неё. Подростковая любовь самая несчастная. Редко когда у вас сходятся планы на жизнь, редко когда вы готовы жертвовать своими мечтами и целями ради второй половинки, ведь вы ещё дети, которые даже представить не могут, что больше настоящей любви не будет. Я поступил в Сеул, как и хотел. Переехал туда, заселился в общежитие. Но я так и не попрощался с МаРу. Я понятия не имел: где она, что с ней, куда она поступила, смогла ли она поступить? Почему? Я боялся. Боялся снова увидеть её слёзы и услышать поникший голос. Мне казалось, что нам лучше забыть друг друга и отпустить. Я тогда сидел в одном центральном парке, наблюдал за счастливыми парочками и чувствовал пустоту. Именно тогда я и понял, что натворил. Жутко пожалел. И понял, что вряд-ли смогу найти такую как она. И она навсегда останется в моем сердце с этим приятным запахом от вишнёвой жвачки. – Будешь? – я поднял свой пустой взгляд и увидел её – мою первую и последнюю любовь... Она, как не в чём не бывало, протягивала мне жвачку со вкусом вишни, немного улыбаясь и смотря на меня снизу вверх. Я тогда подскочил и прижал её к себе, настолько сильно насколько мне позволили руки. Лишь потом, когда она издала ели слышное кряхтение, ослабил хватку. – Зачем? – тихо, почти губами произнес я, искренне не понимая, зачем она так поступила. – Потому что люблю... Она поступила в сеульский университет искусств и тоже заселилась в общежитие. Она пожертвовала своими мечтами ради меня... И вскоре я пожертвовал своими ради неё. Она мечтала о роскошной свадьбе, чтобы она была самой красивой на свете невестой. И я исполнил её желание. Как она и хотела, я сделал ей предложение, когда нам было всего двадцать четыре. Хотя я наотрез не хотел жениться до тридцати... А потом исполнил ещё одну... Поэтому подростковая любовь приносит боли намного больше, чем любая другая. Нам было очень больно, но мы всё-таки вместе, потому что она меня любит, а её люблю её. И я безумно благодарен ей за то, что она тогда предложила мне жвачку со вкусом вишни... – Стой, подожди, – задумчиво сказал Тэхён. – Ты сказал, что исполнил ещё одну мечту... Неужели... – Да, – перебил его Чимин, опустив свою руку на ели заметный животик МаРу. – Мы ждём наше маленькое чудо... – Но ты же не хотел детей... – вспомнив слова друга, неуверенно произносит Чонгук. Ему показалось история Чимина чем-то похожей на его... – Я хотел, чтобы она была счастлива. И всё ещё хочу, – он нежно прижал её к себе, до сих пор ценя тот её поступок. И теперь он сделает всё, что его первая и последняя любовь была счастлива. А когда она счастлива, он тоже... – Будешь? – она снова протягивает свою любимую жвачку своему любимому человеку. Пожалела ли она, что тогда так поступила? Нет. И никогда не пожалеет. – Буду.