Игра в кошки-мышки

Минхо тяжело вздохнул и плюхнулся задницей прямо на пол. Вообще-то он целился на стул, но, видимо, промазал. — Э, ты там ничего не отбил себе? — Хëнджин помог ему встать. — Всё ясно, хватит тебе уже пить. Минхо что-то протестующе пробубнил, всё-таки садясь на стул около барной стойки. На этот раз вздохнул уже Хван. — Не видел, чтобы он раньше так напивался, — Сынмин протирал стаканы тряпкой, находясь с противоположной стороны от друзей. Он подрабатывал здесь по выходным барменом. — Что это с ним? — Бесится, — кратко ответил Хëнджин, но Ким всё понял. — Опять этот Хан Джисон? — Не произноси это имя, мать твою! — Минхо угрожающе стукнул кулаком по столу и тут же чуть не свалился на него лицом. Спать хотелось неимоверно. — Окей-окей. Опять этот Тот-Кого-Нельзя-Называть? Что он на этот раз выкинул? — Моральное равновесие Минхо из окна. Как обычно, — Хван отпил красное вино из своего бокала и покосился на Ли, который, вроде как, уже отрубился, уткнувшись лицом в сгиб локтя. — Портит нашему главному секс-символу репутацию и провоцирует. Вчера вот ляпнул, что у него маленький член. — У Минхо-то? Я думал, от него все в унике кипятком ссутся, как будто он какое-то древнегреческое божество, — удивился Сынмин. — Видимо, это его и задело. Хан нетакуся, вот Минхо и бесится. И это непонятно, потому что ты же знаешь, как он не любит, когда ему глазки строят. А это... Подумаешь, какой-то мальчишка хуйнёй страдает, Минхо бы уже давно ему за такое должен был пару зубов выбить, чтоб не болтал много, но он почему-то не то что бы старается. Как будто то, что Хан открыто не приходит в восторг от его вида, его задевает сильнее. Но это совсем не похоже на Минхо. Другой вопрос, почему Джисон так себя ведёт и зачем ему это, да? Хëнджину невероятно весело наблюдать за шоу, которое устроили эти двое. Он, вообще-то, мог бы помочь, но предпочитал пока что не вмешиваться. Позже. А пока он просто понаблюдает за этими двумя. Они оба такие забавные, ей-богу! Этот Хан Джисон не просто не падал в ноги Ли от его красоты. Он специально выводил его из себя, обсуждая с другими учениками его способности в постели. И обсуждения эти были, мягко говоря, далеко не лестными. За Минхо бегали толпы. Всем нравился его упругий зад и мощные бёдра, которые он выгодно подчёркивал одеждой. Конечно, много слухов ходило и о его внушительном достоинстве. Одним словом, его хотели все. Но, несмотря на то, что Ли не скрывал, что являлся универсальным бисексуалом, это не значило, что у каждого из его поклонников был шанс. Наоборот, Минхо был очень избирателен в партнёрах на одну ночь, а в отношения и вовсе предпочитал не вступать. Ему не каждый приходился по вкусу. От Ли Минхо исходила сильная энергетика того, кому хотелось отдаться полностью телом и душой. Даже если Минхо был принимающим, это совсем не значило, что вести будет не он. Это многим нравилось и многих заводило, поэтому Минхо привык, что чуть ли не каждый встречный желает упасть ему в ноги. Или просто под него. Хан Джисон был другим. Нетакуся, как часто в шутку называл его Хëнджин. Ему, кажется, было совсем плевать на эти чары Минхо. Более того, он над ним откровенно смеялся. "Говорите, Ли Минхо грубый в постели? Ой, умоляю, я уверен, что он и двинуться лишний раз боится." "Думаете, я поверю во весь этот бред его поклонничков про хваленую выдержку? Да если я заполню его задницу своим членом, он кончит уже через минуту." "А, да, я бы хотел кончить внутрь этого мальчишки, но боюсь, что смогу только на его слащавое личико." "Не думаю, что он годится хоть на что-то, тем более, довести кого-то до оргазма своим членом." "В постели он полное бревно." Что-то подобное и много чего ещё Минхо слышал почти каждый день. Это не задевало, но жутко бесило. Джисон обсуждал его за спиной со своими дружками и подружками, которые лишь хихикали с его слов и согласно кивали в ответ. Но Ли всё слышал. Хан словно специально начинал говорить всё это, когда Минхо появлялся неподалёку. Не словно. Всякий раз, оборачиваясь, Ли встречался со смотрящими в ответ хитрыми глазами-бусинками и наигранной приторно-милой улыбочкой. Он уверен, Джисон специально следил за его реакцией. А реакция была отнюдь не положительной. Завидев на себе налитые гневом глаза, Джисон старался ретироваться как можно быстрее. Минхо гнался за ним, чтобы... Чтобы что? Набить ему морду? Доказать обратное? Он ещё не решил. А Хан убегал, крича что-то про пар из ушей и громко смеялся. Ли не помнил, почему всё это началось. Джисон учился на курс младше него и, когда они встретились впервые, Минхо на несколько секунд потерял дар речи, откровенно засмотревшись на эти оленьи глазки и пухлые щёчки. Хан выглядел таким лапочкой, да и вёл себя подобающе. А потом в какой-то момент что-то щёлкнуло в голове Джисона и всю симпатию Минхо как ветром сдуло. Точнее, водой смыло. В унитаз. Это как вылить туда прокисший суп. Когда вроде как смываешь-смываешь, но полностью не смывается. Всё равно что-нибудь остаётся. Ли не мог отрицать, что Хан ему нравился. Или до сих пор нравится, из-за огромной ненависти к нему теперь так просто и не разберёшь. По крайней мере, Джисон симпатичный и хороший парень. Правда, точно не с Минхо и ровно до тех пор, пока не откроет свой грязный рот. Минхо бы направил этот рот в другое русло, чтоб не говорил глупостей, а затем хорошенько надрал бы зад этому Джисону. Причём, наверное, во всех смыслах. Только вот возможности никак не было, потому что этот поганец постоянно убегал. — Может, он просто наоборот запал на Минхо, но не знает, как по-другому привлечь его внимание? — предположил Сынмин. — Тогда Хану можно только посочувствовать, — хихикнул Хëнджин, не став отрицать слова друга. — На нём не останется живого места.

***

Минхо стоял в коридоре университета, вместе с одногруппниками ожидая прихода преподавателя по английскому языку. Именно этот вредный щупленький дедок почему-то не разрешал студентам заходить в аудиторию до него, а остальные преподаватели были более... терпимыми. Главное, чтобы студенты не разнесли что-нибудь внутри. А то бывало. Ли почувствовал, что кто-то слегка дёрнул его за рукав рубашки. Это оказалась девушка, кажется, с первого курса. Она заламывала пальцы и кусала губы, не спеша смотреть Минхо в глаза. Стеснялась. — Чего тебе? — спросил он, надеясь, что это не очередная его фанатка, решившая ни с того ни с сего признаться ему в любви. Да, случалось и такое. Первокурсница что-то ответила. Может, просто пошевелила губами. Минхо не понял точно. В этой части коридора было слишком шумно, а она говорила слишком тихо. Переспросив раза четыре, он понял, что так ничего не добьётся, потому что девушка уже покраснела от смущения или стыда, из-за чего говорила ещё тише. — Боже, да за что мне это?.. — закатил глаза Ли и повёл её в более безлюдную часть коридора. Мог бы отмахнуться и просто послать эту девчонку, но своим стеснением она вызывала в нём чувство жалости, хоть и раздражала. — Вот теперь скажи нормально. — Д-джисон... — начала первокурсница, заикаясь и всё также не поднимая глаз. — Х-хан Джисон сказал мне, чтобы я передала тебе кое-что. — Вот ушлëпок! — чертыхнулся Минхо, чувствуя, как сердце забилось быстрее. От злости, конечно же. — И что ему надо? Ну за что ему такая жизнь? Лучше бы эта девчонка с повадками монашки призналась ему в любви. Да хоть вешаться на него бы начала, пожалуйста! Он уже даже жениться на ней готов. Всё лучше, чем этот Хан Джисон. — Он сказал, что т-ты... — она вздохнула, зажмурилась и выпалила скороговоркой: — ты будешь стонать под ним и сосать его пальцы, пока он будет трахать твой зад. Первокурсница посмотрела на Минхо большими испуганными глазами, зажала свой рот обоими ладонями и, кажется, покраснела ещё сильнее. А Минхо уставился на неё глазами с пять копеек. Весь гнев на Хана был перебит неверием в то, что всю эту грязь произнесла эта девушка. Он-то думал, что из уст таких скромниц что-то неприличнее слова "жопа" не вылетает, а тут вон оно как. Но удивлялся он недолго, потому что смысл слов наконец-то начал постепенно доходить до него. — Я убью эту тварь. Потом. Когда он снова попадётся на глаза. Ли уже собирался вернуться к своим одногруппникам, потому что преподаватель пришёл, пропуская всех внутрь, да и пара вот-вот должна начаться. Но... — Минхо, — робко позвала его девушка. Он обернулся, вопросительно глядя на неё с раздражением. — Я... я случайно подслушала... в общем, он собирается прогулять эту пару. Он будет прятаться в туалете. Один. Минхо снова удивлённо уставился на неё. Что ж, эта девчонка-монашка начинает ему нравиться. — И как часто ты его "случайно" подслушиваешь? — Я правда случайно! — нахмурилась девушка. — Но могу и не случайно. — Кажется, я начинаю видеть в тебе союзника, — как-то загадочно улыбнулся Ли. — Как тебя зовут? — М-михян. Ян Михян. — Ты ведь тоже хочешь проучить его, Михян? — Ну... Он заставил меня прийти к тебе и сказать всё это. А я не собачка, чтоб его приказы выполнять. Так что да, хочу. Теперь Минхо видел в этой первокурснице какую-то искру. Интересно, может ли эта искра вызвать пожар? Было бы здорово, если Хан Джисон сгорел в этом огне. Потому что у Минхо в душе не искра, а целое пламя. Оно не пощадит. — Тогда мне придётся прогулять пару и слегка проучить его, чтоб не командовал, да? — улыбка Ли стала коварной. — Думаешь... он перестанет нести про тебя всякий бред после этого? — с сомнением поинтересовалась Михян. — О, нет, — хохотнул Минхо, — для этого проучить его придётся как следует, чтобы он убедился в своей неправоте на наглядном примере. А в туалете нам могут помешать, если ты понимаешь, о чём я. — Понимаю, — девушка прикусила губу, отводя глаза куда-то на свои руки. — Я не ребёнок какой-нибудь, вообще-то. — Не спорю, — ответил Ли, — но у меня впечатление, что ты всю жизнь провела в монастыре. — Да ну тебя, — Михян закатила глаза. — Всё, в отличие от некоторых, я не прогульщица и сейчас очень опаздываю на пару, так что я пошла. Пока, Минхо! Девушка быстрым шагом направилась дальше по коридору. — Пока, монашка! — крикнул в ответ Ли и, услышав недовольное "эй!" в свою сторону, рассмеялся. Настроение поднялось. Хан Джисон всё это время выигрывал в их войне, но теперь-то и Минхо может нанести ответный удар.

***

Хан облокотился на холодную стену, выложенную красной плиткой, и прикрыл глаза. В наушниках играла энергичная музыка, но почему-то настроение было совершенно противоположным. Отбросив наушники куда-то на край раковины, он сполз по стене вниз, обхватив руками колени. На этой паре по математике должна быть контрольная, к которой он был вообще никак не готов, потому что и думать про неё забыл, слишком увлёкшись неким Ли Минхо. А плохие оценки Хану сейчас вообще нельзя иметь, он и так на грани отчисления. Лучше уж он прогуляет и пересдаст потом. Оставалось надеяться, что никто из одногруппников не настучит — сам преподаватель не должен был заметить его отсутствие. Не сказать, что он со всеми был в хороших отношениях, поэтому Джисон и опасался. Он едва не словил инфаркт, когда дверь в мужской туалет открылась, и резко вскочил на ноги, увидев вошедшего. Нет ничего удивительного, что Минхо пришёл сюда, всем же нужно справлять нужду. Но, почему, блять, именно он? И почему именно сейчас, когда здесь прячется Джисон? — Приветик, Хани, мы сегодня ещё не виделись, да? — Ли улыбался, подходя ближе к вжавшемуся в стену парню, и эта улыбка не сулила ничего хорошего. — Что такое, испугался? Это только на людях ты такой смелый, м? — У меня нет настроения разговаривать со всякими идиотами, — фыркнул Джисон, нацепив на лицо самое высокомерное и брезгливое выражение. — Иди... куда шëл. Маска дала трещину, когда Минхо подошёл слишком близко, оставляя между ними какие-то жалкие сантиметры. Хан невольно засмотрелся на это идеальное лицо, переместив взгляд на чужие губы, изогнутые в лёгкой улыбке, полной превосходства. — А я шëл к тебе, Хани. Сердце Джисона на мгновение замерло. Он не мог понять, от страха или чего-то ещё. Но слова Ли заставили посмотреть ему в глаза и увидеть там бушующее пламя. — Что тебе нужно? Хан попытался выскользнуть из ловушки, но Минхо опëрся на стену руками по обе стороны от младшего, перекрывая все пути к отступлению. — Снова убегаешь? Не в этот раз. Теперь я поймал тебя. — И? И что ты сделаешь, а? — Джисон нервничал, но не хотел быть уязвимым, поэтому свой страх переводил в гнев. — Ну, давай, отомсти мне! Только вот на правду не обижаются, Ли Минхо. Он тоже улыбнулся. Подленько так, неискренне. Это было заметно, потому что настоящая улыбка Хана почему-то вызывала у Минхо желание улыбнуться в ответ. Но Джисон редко улыбался искренне. Особенно, перед Ли. — Правду? — хмыкнул Минхо. — Какую? Что я буду сосать твои пальцы, пока ты трахаешь мой зад? Неужели ты так сильно хочешь этого? Хан не заметил, когда Ли успел взять его руку и поднести к своим губам. До него дошло, что происходит, только когда Минхо несколько раз поцеловал чужие пальцы, а затем вобрал средний и указательный в рот. Он принялся их посасывать и ласкать языком, смотря Джисону прямо в глаза. Или даже в душу. — Блять... — Хан почувствовал, как свело низ живота от такой картины. — Ты что делаешь?.. — А не видно? — Минхо оторвался буквально на секунду и снова на несколько минут вернулся к пальцам, прикрывая глаза. Он даже не особо старался, играясь языком и время от времени создавая лёгкий вакуум во рту. Но младший чувствовал, что от этого взгляда, который Ли кидал на него из-под полуприкрытых ресниц, похабно обсасывая его пальцы, голова шла кругом. А что с ним было бы, если бы рот Минхо был занят чем-то другим? — Ты... Почему... Зачем... — Джисон никак не мог связать мысли воедино. Ли выпустил влажные пальцы изо рта, ещё раз пройдясь по ним языком напоследок. — Итак, твои пальцы я пососать успел, а вот ты ни на шаг не приблизился к моей заднице. Выходит, ты солгал. Минхо ухмылялся, получая неимоверное удовольствие от разглядывания такого Джисона. Не самоуверенного провокатора, а смущённого и потерянного в пространстве и времени мальчишку, к тому же, ещё и возбуждённого только от вида своих пальцев в чужом рту. Ли уверен, стоит ему приблизиться хоть на пару сантиметров, он почувствует результат своих действий, упирающийся ему в бедро. — Всё ещё впереди, — отвечает Хан, даже не думая, и снова пытается включить режим самоуверенности, ощущая при этом испанский стыд. — Ты вообще что устроил, блять? Я сейчас должен быть головой в унитазе, раз ты здесь, но либо у меня слишком живые галлюцинации, либо у тебя крыша поехала! Что это было? Минхо и сам понятия не имеет. Разум кричит ему, что это же Хан Джисон! Этого гада прихлопнуть бы, как муху, чтоб глаза не мозолил. Но Минхо не слышит голос разума, да и не интересно ему, что он там бормочет. Видя перед собой Хани, пытающегося скрыть то, в каком он сейчас уязвимом состоянии, у самого Ли едва не встаёт. Но он сдерживает возбуждение, ведь не хватало ещё, чтобы Джисон заметил. — Знаешь, ты прав, — ласково улыбается Минхо, — надо бы промыть твою голову в унитазе, может, мозги на место встанут. Или ты захлебнешься и оставишь меня, наконец, в покое. Иногда мне так сильно хочется тебя убить на месте, Хани, ты даже не представляешь. — Убить или трахнуть? — уточняет Хан голосом, который неожиданно для него самого слегка дрожит. И вовсе не от страха. Минхо вжимает его своим телом в прохладную стену, которая не в силах хоть немного остудить жар между ними двумя. Джисон от этого действия вздрагивает, не сдержав удивлённый тихий полустон, и неосознанно притягивает Ли ближе за талию. Минхо зарывается носом в его шею, щекочет дыханием и едва не касается губами, когда начинает говорить: — Затрахать до смерти, такой вариант подойдёт? Достаточно грязно звучит для тебя? Когда-нибудь ты договоришься, Хан Джисон, что кто-то грубо отымеет твой рот, чтобы не болтал так много. — Отлично, я как раз люблю давиться чл... — выдаёт Джисон, но договорить ему мешает зажавшая рот чужая рука. Весь самоконтроль идёт коту под хвост, потому что Минхо чувствует, как на эти слова дёрнулся член в штанах. Ну, ничего. Как встал, так и опустится. Подумаешь, проблема. Реальная проблема будет, если он решит воплотить в жизнь хоть одну из грязных фантазий Джисона прямо здесь и сейчас. Потому что Минхо, вообще-то, тоже иногда позволяет себе пофантазировать. — Я тебя так ненавижу, Хани, ты и представить не можешь, — говорит Ли хрипловатым голосом, убирая руку, и всё-таки позволяет себе слегка укусить младшего за шею, оттягивая зубами нежную кожу. Хан дрожит, но усмехается. — Почему это? Могу. Я отчётливо чувствую, как сильно ты меня ненавидишь, — он толкается бёдрами вперёд, сжимая руками чужие ягодицы, и слышит тихое шипение над ухом. — Но я ненавижу тебя сильнее. Минхо осознаёт, что слишком увлёкся этой странной игрой. Мог бы сейчас сидеть на скучной паре, а в итоге стоит в туалете, упираясь своим стояком в стояк Джисона, бессовестно лапающего его за зад и медленно потирающегося своим возбуждением. Но зато не скучно же. — Ты меня бесишь, — Ли оставляет на его шее сильный засос, который точно не исчезнет ещё несколько дней. — И ты не ответил на мой вопрос. — К-какой?.. — заикается Хан, создавая более сильное трение внизу. — Ты правда хочешь меня? — А ты что, слепой? — язвит Джисон и на этот раз не сдерживает стона, когда его шею снова кусают. — Хочешь мою задницу, Хани? — хмыкает Минхо. — Или мой маленький член? Можешь прямо сейчас проверить и узнать, как хорошо он растянет твой тощий зад. Ли просто издевается над ним, Хан уверен. Ему, если честно, ужасно стыдно за собственное возбуждение после того, какие слухи он распускал. Это ж надо было так проебаться? Но смысла отрицать нет, он действительно хочет Минхо, причём давно. Но... не вот так. Тот прямо сейчас упирается в него своим явно совсем не маленьким бугром в штанах, но Джисон понимает, что это лишь месть, своеобразное наказание за длинный язык. Минхо не даст ему ничего. Тем более, в туалете. — У меня не тощий зад, — отвечает Хан, стараясь не обращать внимание на предложение старшего, бросившее в жар. — А у меня не маленький член, — парирует Ли. — Я понял, — как-то обречённо соглашается Джисон. Сдаётся. — Надо же, какой покорный мальчик, — тянет Минхо, оставляя мягкий поцелуй на линии челюсти, — такое мне нравится. Хан дрожит ещё сильнее и уже не может даже думать нормально, что уж говорить о том, чтобы ляпнуть что-нибудь эдакое. Хотя, с каких пор ему для этого требовалось думать? Если бы он хотя бы иногда включал мозг перед тем, как спиздануть какую-нибудь глупость перед Минхо, то не оказался бы в такой ситуации. Не чувствовал бы себя таким уязвимым и слабым. Самое странное, что это лишь сильнее возбуждало. Потому что перед Ли Минхо хотелось быть уязвимым и слабым. Такие уж у него чары. Но ещё сильнее хотелось поменять их местами. — Меня не интересуют твои фетиши, — фыркает Хан. — И следи за языком, а то у меня появляется желание заткнуть тебя своим членом. — Взаимно, — отвечает Ли. — Но, интересно, сможешь ли ты дальше язвить, если я всë же позволю тебе сделать это? — Сделать что?.. — в глазах Джисона недоверие и лёгкий испуг на ряду с предвкушением. Минхо бы вечно на это смотрел. Это чертовски заводило. Хани сейчас такой по-своему невинный, но желающий. И это после того, какие слухи он распускал? Жалкий мальчишка, жаждущий внимания. Глаза заволокло дымкой возбуждения настолько, что даже не зная о том, как сильно он твёрд в штанах, можно легко понять, что если Ли сейчас скажет ему опереться на раковину и выпятить голый зад, Джисон послушно это сделает, даже не раздумывая. Нет, сначала обязательно спизданëт что-нибудь язвительное, конечно, а потом уже сделает. — Заткнуть меня своим членом. Хочешь? — в глазах старшего черти пляшут. Хан едва не скулит, сжимая бёдра, на несколько секунд закрывает глаза, лишь бы не видеть этот похотливый взгляд на себе. Минхо лишь играется с ним, как кот с мышонком, а он позволяет себе охотно проигрывать, зная, что оба пожалеют об этом. Нужно прекратить всё, только вот Джисон не может. Ли знает это. И охотно пользуется. — М-минхо, блять, что ты несёшь? — А что, мне нельзя отсосать тебе? Тогда останови меня. Джисон понимает, что ни в коем случае не должен соглашаться, но даже слова вымолвить не может. А Ли и не спрашивает, когда толкает его на крышку унитаза в кабинке напротив, резко приспускает чужие штаны вместе с нижним бельём, уже стоя на коленях. Хан пищит от неожиданности и совершенно очаровательно краснеет в щеках, натыкаясь на такой же вожделеющий взгляд Минхо, смотрящего снизу вверх. Ли чувствует, что с ума сходит от вида смущённого мальчишки, который, кажется, все на свете слова забыл. То-то же. Минхо нравится стыдливый взгляд Хана, причём настолько, что лишь от этого ему самому едва не сносит крышу. Хочется вытрахать из него всю дурь, заставить кончить так, чтобы он имя своё забыл. Но старший понимает — нельзя. Он не для этого здесь. Джисон шипит, когда Ли слегка дует на головку его члена, освобождённого от лишних слоёв одежды. Капля предэякулята сползает вниз по стволу и Минхо довольно хмыкает. — Я ещё даже не коснулся, а ты уже весь течёшь. Хани, как же так? — губы старшего расплываются в усмешке. — Заебал, заткнись и соси уже, блять, — бормочет Джисон сквозь зубы, больше не решаясь смотреть вниз. Напряжение уже разрывает изнутри, а от тёмных глаз Ли хочется куда-нибудь спрятаться. Минхо смеётся, но сжимает руками бёдра младшего и наклоняется ниже, замирая в паре сантиметров от члена. Выжидает. Хан тоже ждёт, но ничего не происходит. Любопытство побеждает смущение и он всё же опускает глаза. Ли, вполне удовлетворённый этим действием, наконец обхватывает возбуждённый орган рукой и, похабно высунув язык, несколько раз стучит по нему головкой, а затем облизывает её, словно какую-то конфету. Джисон ощущает сильнейший стыд, осознавая, что позволяет Минхо такое. Хочется провалиться сквозь землю или хотя бы закрыть лицо руками, но одну из них он уже запускает в тёмные волосы парня перед собой. Ему впервые так неловко от того, что кто-то собирается ему отсосать. Но, чëрт возьми, как же это возбуждает. Так сильно, что парень не сдерживает тихого стона, когда Минхо губами обхватывает красноватую головку и дразняще играется с ней языком. Ли долго не церемонится, почти сразу резко насаживается ртом на чужой член и выбивает из младшего ещё один стон, более громкий, но заглушëнный прикушенным ребром собственной ладони. Так же внезапно он набирает скорость, не забывая языком обводить каждую венку, то почти выпуская член изо рта, то пропуская в горло и кончиком носа касаясь гладкого лобка. Хан уже не сдерживается, ведь сил ни на что не хватает, кроме как постанывать и цепляться за чужие волосы. Минхо словно всю энергию из него высасывает. — Минхо-о, — тянет Джисон дрожащим голосом, — притормози. Слишком... слишком м-много. Старший послушно отстраняется, держа в голове, что это первый и последний раз, когда он слушается, ведь он не собирается заканчивать эту игру так скоро. Вопросительно смотрит снизу вверх, облизывая припухшие и красные от усиленной работы губы. Хан ловит себя на безумной, по его мнению, мысли, которой невозможно сопротивляться, потому что и не хочется. Сам Ли Минхо отсасывал ему в туалете, а это уже чистое безумие. Так почему бы и нет? Поэтому Джисон, наклоняясь, тянет парня к себе, чтобы требовательным поцелуем впиться в эти манящие губы, чувствуя свой же вкус на языке. Минхо теряется лишь на секунду, но тут же отвечает и позволяет Хану вести. Ничего, позже он на этом мальчишке отыграется сполна. А пока он даёт чужому языку хозяйничать в своём рту и охотно поддаётся, даже не пытаясь забрать власть себе. Лишь в отместку иногда покусывает его пухлую нижнюю губу и медленно водит по члену рукой, заставляя младшего тихо мычать от удовольствия. Целуется Джисон отменно, грех не признать. Минхо даже ловит себя на мысли, что ему нравится инициатива с его стороны. Нравится настолько, что отрываться не хочется, несмотря на затëкшую из-за неудобного положения шею. Но оторваться всё же приходится, потому что кто-то открывает дверь и заходит в туалет. Слышатся голоса двух человек, которые, судя по звуку воды, моют руки в раковине, что-то обсуждая. Ли наблюдает за напряжённым Джисоном, что весь сжался. Боится, что их тут застукают, пока он сидит с голым стояком и парнем на коленях перед собой? Хм, забавненько. Минхо ухмыляется, в его глазах черти пляшут. Хан сразу обо всём догадывается и испуганно распахивает умоляющие глаза. — Нас услышат! — шепчет он, но не отталкивает. — Так веди себя тише, Хани, в чëм проблема? — также шёпотом. Больше они не говорят, потому что Минхо снова опускается и резко заглатывает член до самого конца, замирая так на несколько секунд. Джисон скулит в ладони, которыми еле успел зажать себе рот, чувствуя, как головка упирается в заднюю стенку горла, сжимающего орган своей узостью. Звук воды стихает, но голоса по-прежнему ещё слышны. Ли начинает двигать головой, на этот раз сначала медленно, но постепенно набирает скорость. Джисон ëрзает на месте и рвано дышит, еле сдерживаясь, чтобы не привлечь внимание лишними звуками. Но недолго. Минхо втягивает щеки и ускоряется, ведь ему хочется слышать результат своих действий. Хана так сильно переполняют чувства, что он даже не может ни о чем думать, да и в принципе осознавать что-либо. Он хнычет в собственные ладони, уже не заботясь, что кто-то может их застукать и донести. За такое неподобающее поведение в университете, учитывая все остальные проблемы, его точно исключат. Но как Джисон может об этом думать, когда из него буквально душу ртом вытрахивают? Минхо чувствует, что каменный член начинает пульсировать и сильнее истекает смазкой, предупреждая о скорой разрядке, поэтому отстраняется и поднимается на ноги, вытирая смешанную с предэякулятом собственную слюну с подбородка. Смотрит уже сверху вниз на Хана, встречаясь с мутным непонимающим взглядом. Джисон на грани оргазма выглядит таким невозможно милым, жаждущим и податливым, что Ли как-то и не хочет расставаться так быстро и жестоко. Но ради чего тогда он всё это затевал? — Хани, ты так легко возбудился и почти кончил, хотя я даже почти не старался, — холодно усмехается Минхо. — Но неужели ты правда думал, что я доставлю тебе удовольствие? Такой дурашка. Джисон мало что понимает, но эти слова словно бьют под дых, заставляя возбуждение медленно отступать, а сознание проясняться. Ли почему-то стоит огромных усилий не вестись на этот напуганно-жалобный взгляд. — Минхо... — одними губами произносит младший, но больше не находит слов. — Даже не соображаешь сейчас ничего, — фыркает Ли. — Ты просто жалок, Хан Джисон. Отдался мне прямо в кабинке туалета, пока за дверью были люди. Всем так легко даёшь трогать себя? Да ты прямо настоящая маленькая шлюха. Минхо с напускным презрением бросает взгляд на милое лицо, желая увидеть в глазах-бусинках хоть каплю гнева, даже не подозревая, что его слова режут больнее ножа. Хан не смотрит в ответ, приводя себя в порядок. — Уходи, — слышится через несколько секунд безэмоционально, но Ли забывает, как шевелиться, потому что ему отчего-то кажется, словно что-то не так. Не по плану. — Съеби нахуй отсюда! Старший послушно уходит, больше ничего не говоря напоследок. Достаточно сказал уже. В его понимании Джисон до сих пор сам виноват, но Минхо не думал, что его это правда заденет. Он хотел хорошенько побесить мальчишку, но, кажется, немного перегнул? Нет, так ему и надо. Будет знать, как распускать глупые слухи. В этой битве победа наконец-то досталась Минхо. Тогда почему он не чувствует удовольствия от выигрыша? Хан свой проигрыш ощущал гораздо сильнее. Словно все положительные эмоции наглым образом отобрали. Нет, этот Ли Минхо настоящий дементор. Или энергетический вампир. Ну, сосëт он отменно. Совсем не весёлая усмешка трогает губы Джисона, когда он смахивает бегущую по щеке одинокую слезу. И угораздило же его!.. Минхо за это ещё заплатит.

***

— Джи, ты вот это серьёзно сейчас? — со скептицизмом спрашивает Хëнджин. На его лице написано желание начать биться головой об стену. Или бить головой об стену Хана, чтоб у того мозги работать начали уже наконец. — Ты про что? — хлопает глазами Джисон, делая вид, что ничегошеньки не понимает. — Минхо тебя убьёт. Вот нахуя ты это делаешь? — Ах, ты об этом, — романтично улыбается Хан. — Ничего, пусть сначала поймает меня. Один раз ведь не в счёт. Хёнджин проводит по лицу руками, локтями опираясь на стол. Они сидят в небольшом университетском кафе, в которое мало кто ходит даже в обеденный перерыв. Вот и сейчас здесь почти никого, кроме какой-то девушки, которая, покопавшись в телефоне, поспешила исчезнуть. Но незамеченной ей уйти не получилось. — О, Михян, как делишки? — спрашивает Хван, тут же меняя выражения лица на более дружелюбное. Девушка останавливается, точнее, замирает, явно недовольная тем, что её остановили. — Хëнджин? Привет. Я спешу на пару, поговорим потом, ладно? На Хана даже не смотрит, словно его там и нет. — А, хорошо. Но разве до пары ещё не... сколько? Двадцать минут. Михян мнётся на месте, придумывая объяснение, почему же ей так необходимо побыстрее свалить. К счастью, язык сейчас соображает быстрее мозга. — Мне надо повторить. Я почти не готовилась дома... Всё, пока! Она убегает быстрее, чем Хëнджин успевает задать новый вопрос. — Странно, — задумывается он, — она же всегда готовится. Ладно, хрен с ней. Джисон, ты вот скажи, ты понимаешь, что с тобой сделает Минхо, если ты попадешься ему на глаза? Ладно твои прошлые шуточки, но это уже перебор. — Перебор то, что я рассказал всем, якобы наш дорогой Ли Минхо мне отсосал и не дал кончить? — усмехается Хан. — Ну, так я не виноват, что он даже ртом до оргазма довести не в состоянии. — Зачем ты сказал, что он тебе отсосал? — укоризненно хмурит брови Хван. — Побесить его хочу. — Он же тебя уничтожит после такого. — Может, я этого и добиваюсь? — жмёт плечами Джисон, не отрывая взгляда от своей тарелки. — Так, давай ты свои сексуальные фантазии будешь рассказывать не за обедом, — закатывает глаза Хëнджин. — А я бы послушал, — раздаётся над ними. Хан давится бульоном, а Хван стучит ему по спине, не отрывая шокированного лица от хрен пойми откуда взявшегося друга. Минхо придвигает стул к их столику, садясь почти впритык к Джисону. Тот вновь ощущает себя в ловушке. Слишком близко. Теперь ему бежать некуда, но он не то что бы сильно хочет. Знает, что на этот раз Ли Минхо отпустит его сам. Но обязательно догонит потом. А вот это уже пугает. — Минхо, а ты откуда здесь? — интересуется Хёнджин. Он что-то не припоминал, чтобы Ли хоть раз за время учёбы заходил в это кафе. — Птичка нашептала, что вы двое здесь. Вот и решил заскочить повидаться, — Хан не видел, но чувствовал ухмылку Ли в его приторно-сладком голосе. — Так о чём вы тут говорили? Старший был в подозрительно хорошем настроении. Джисона это настораживало. Разве он не должен был прийти в ярость? Почему он сидит сейчас с ухмылкой хитрого кота, который решил поиграть с глупым мышонком? Всё совсем как тот раз в туалете. Разве что в прошлый раз лишних лиц не было. Хану после такого нелогичного окончания пришлось больше недели избегать Минхо. Было бы странно, если бы при встрече с ним он не ляпнул какую-нибудь глупость, но, решившись сделать это, непременно покраснел бы на виду у всех. Поэтому Джисон устроил период затишья перед бурей. — Ни о чëм таком, — отмахивается Хан, стараясь никак не реагировать на руку старшего, сжавшую его бедро под столом. Это смущало. И то, что Минхо как-то неожиданно ласково поглаживал большим пальцем внешнюю сторону бедра, смущало ещё сильнее. В воздухе висело напряжение из недосказанности и недопонимания. Но было что-то ещё, заставляющее Хана одновременно и ликовать, и сгорать от волнения. — Правда? — Ли вскидывает брови в притворном удивлении. — А мне показалось, что вы обсуждали, как я делал тебе ми... — Нет! Молчи! — Джисон затыкает ему рот своей ладонью, не обращая внимания на попытки смеющегося Минхо вырваться из своеобразного плена до тех пор, пока он не начинает щекотать ладонь мокрым языком. — Фу! Убери от меня свой слюнявый рот! Хан поспешно отдëргивает руку и с отвращением на лице хватает со стола салфетку, чтобы тут же её вытереть. Ли сдерживает смешок. — Что-то не припомню, чтобы ты был против, когда мой слюнявый рот... — Заткнись! — снова перебивает Джисон. — Не произноси это. Минхо думает о том, какой же всё-таки этот Хан Джисон невозможно милый, когда смущается. Одни нервно оглядывающиеся по сторонам оленьи глазëнки чего только стоят. — М-м-м, ладно, — нехотя соглашается Ли, прежде чем продолжить с хитрой ухмылкой. — Но ты сам вылизывал мой слюнявый рот своим не менее слюнявым языком и тогда тебя ничего не смущало, Хани. Джисон покрывается румянцем из-за нахлынувших воспоминаний и руки старшего, которая стала позволять себе немного больше, но ничего из этого не мешает Хану с раздражением сверлить взглядом черезчур довольное лицо Минхо. — Так он реально тебе отсосал?! — не сразу доходит до Хëнджина, про присутствие которого уже все успели забыть. — И вы целовались?.. Пизде-е-ец. Почему никто из вас мне об этом не рассказал, а? — Кстати, об этом, — поворачивается к другу Минхо, — почему я не знал, что вы общаетесь? А то сидите тут, косточки мне перемываете, а я ни сном ни духом. На два фронта играешь, Хван? — Я в вашей войне участвовать не собираюсь, — жмёт плечами Хëнджин. — С вами обоими я знаком уже больше пяти лет. То, что вы до этого никак не пересекались, а потом начали вот это своё не пойми что, это уже не мои проблемы. Чью-то сторону выбирать я не буду, потому что ценю вас обоих, так что перестаньте уже ебать мне мозг, лучше ебите друг друга и будьте счастливы. А я пойду в туалет пока. Джисон смотрит в спину удаляющегося Хвана, мысленно умоляя не бросать его с Минхо наедине. Но Хëнджин этого, конечно же, не видит. — А мысль-то неплохая, — задумчиво хмыкает Ли, прежде чем снова вернуть своё внимание к Хану. И тот знает, что ни чем хорошим это не кончится. — Ты не станешь лапать меня в долбанном кафе, — говорит Джисон больше себе, чем ему, чувствуя, как ладонь старшего медленно поползла ближе к паху. Но лишь сильнее раздвигает ноги, облегчая доступ к себе. — Я уже это делаю, — мурлычет Минхо, специально избегая самого чувствительного места. — Почему? Зачем ты играешь со мной? Голос Хана звучит сдавленно и тихо, но желание чувствовать Ли Минхо уже ударило в голову. Младшему всё равно, что именно тот ответит, главное, пусть говорит. Пусть говорит с ним, пусть сидит рядом, пусть трогает. Пусть ненавидит — это лучше, чем безразличие. Пусть играет. Пусть лишит его способности ясно мыслить, а потом бросит с пустотой внутри. Таковы правила их игры — подразнить и убежать. Джисон сам их придумал, а Минхо принял без вопросов. — Ты ведь первый это начал, Хани. Зачем ты играешь со мной? — он наконец касается полувставшего члена через ткань, а Джисон закусывает нижнюю губу, сдерживая стон. — Ты буквально плавишься от моих прикосновений, но каким-то левым людям пытаешься доказать обратное. Зачем? Я же вижу, что ты хочешь меня. — И что теперь? — фыркает Хан. — Снова меня шлюхой назовешь? — Нет, мне нравится, каким ты становишься податливым со мной. Тогда... я просто хотел тебя побесить. Не знал, что тебя это заденет. Ты такой чувствительный. На губах Минхо ухмылка, но глаза как будто бы извиняются. Джисон ловит себя на мысли, что Ли словно старается больше не давить на него, даже рука на бедре уже не переступает границ. Впрочем, это никак не уменьшает возбуждения. Старший прав — Хан плавится от его прикосновений. Где бы они не были. — Не задело, если бы это ляпнул кто-нибудь другой, а не ты, — бурчит Джисон. — А я особенный какой-то? — Ли специально улыбается чуть ли не до ушей и даже представить себе не может, как этим бесит младшего. — Может, я тебе нравлюсь? — Пф-ф, ещё чего! — слишком быстро отвечает Хан, высматривая их, как оказалось, общего друга. — Хëнджин там утонул или что? Минхо хмыкает, думая о том, что было бы неплохо переговорить с Хваном наедине. Не хочется так скоро расставаться с Джисоном, которого он не видел больше недели, но план, как спровадить его, приходит в голову слишком быстро. — Ха-ани, — тянет он, немного щурясь. — Мне не нравится эта злодейская интонация, — сразу же пугается Джисон. — Как насчёт того, чтобы расслабиться и получить немного удовольствия? — игнорирует замечание Ли и снова приближается рукой к паху. Хан замирает на несколько секунд, но, не растерявшись, точно так же кладёт свою руку на бедро Минхо. И, видя вопросительно вскинутые брови старшего, ухмыляется. — А давай. Дрочка под столиком в кафе... Хорошая идея, мне определённо нравится. Но я ведь так и не отплатил тебе за минет, да? Минхо не успевает моргнуть, как уже оказывается с расстёгнутой ширинкой, а рука Джисона в его нижнем белье занимается стимуляцией наливающегося кровью члена. Он не сдерживает тихого удивленного стона, а младший поражается тому, насколько мелодично он звучит. Хочется услышать ещё. Что-то определённо идёт не по плану. Ли понимает это, но противостоять не в силах. Почему? Всё просто, он просто не хочет. Ему до дрожи в коленках нравится, когда Джисон берёт инициативу. Другим Минхо такого не позволял. Ему до безумия нравится подчинять себе, Хан тоже ему обязательно подчинится, теперь он в этом уверен. Но то, что этот мальчишка делает... Каждый его поступок словно пропитан вызовом. "Попробуй победить меня, если сможешь, потому что я уже настроен на победу..." Этот Хан Джисон сводит его с ума! То, как он плавится сам, и то, как заставляет Минхо хотеть отдать весь контроль в его руки... Это чистое безумие. И как же это бесит! — Х-хани, блять, чëрт тебя дери!.. — старший едва не подпрыгивает, когда большой палец на уже вполне себе возбуждённом органе задевает уздечку. Джисон лишь смеётся и продолжает свои хитрые махинации, совершенно не заботясь о том, что они находятся в кафе, в которое может кто-то зайти, и о том, что Хëнджин вот-вот вернётся. — Ладно, признаю, член у тебя действительно неплохой. И, знаешь, может быть... Ты, конечно, не чëрт, но я не против, если ты когда-нибудь решишь меня хорошенько отодрать. Так, к слову. Довольный своей шалостью, Хан убегает, звонко смеясь, прежде, чем Минхо вообще успевает осознать, что его наглым образом кинули. С голым стоячим членом под столом. Ну, этого следовало ожидать. — Вот же сучëныш, попадись мне ещё! — кричит Ли в ответ, зная, что тот его не услышит. На этот раз победил Джисон. Но... кто знает, каким будет следующий раунд?

***

Тишина пугала. Что это, если не затишье перед бурей? Минхо должен радоваться, что от Хан Джисона ни единого слуха на этой неделе, уже подходящей к концу. Но слишком уж это подозрительно. Парень вообще перестал попадаться на глаза Ли. По словам Хëнджина, это из-за проблем с учёбой. Что за глупости? Как учёба может помешать заорать в коридоре что-нибудь тупое? Без этого Минхо было как-то... скучно. Без Хана было скучно. А скука доводит до невероятных вещей. Она вообще та ещё сука. Именно так Ли и считал, на подкорке сознания понимая, что в иных обстоятельствах не вёл бы себя так даже под дулом пистолета. Но ему скучно. Поэтому он уже все уши прожужжал каждому, кто был в курсе этой ситуации с чëртовым Хан Джисоном. Встречался в выходные с Сынмином в баре, каждый день ебал мозг Хëнджина и не упускал возможности перемыть младшему все косточки вместе с Михян. Однажды даже позвонил Чонину, который сейчас учился по обмену в США. Этот Хан Джисон... он так бесит! Невозможно! Маленький засранец, который так внезапно решил исчезнуть из жизни Минхо, словно ничего не было! В один день старшему всё-таки удалось его выловить. И что Хан сказал? "Извини, мне некогда." Извини! Некогда ему, блять! А потом просто взял и ушёл. Снова исчез, как будто его никогда не было. Как будто Минхо его выдумал у себя в голове. Да, скука сводила с ума похлеще, чем сам Джисон. Но точно ли это скука? К счастью, а для кого-то, может, к сожалению, всё рано или поздно заканчивается. И Минхо не соврëт, если скажет, что никогда не забудет день, когда Хан Джисон попросил его заняться с ним... ...математикой. Видите ли, Минхо был единственным его знакомым, который реально разбирался в этом предмете. А просить кого-то, кого не знаешь, Джисон не хотел даже больше, чем просить старшего. Ли стоило огромных усилий не согласиться сразу же. Было бы странно, если бы он не решил немного поломаться ради приличия. — Ну Минхо-о, пожалуйста. Мне что, на коленях тебя умолять надо? — Умолять ты меня будешь в постели, чтобы я согласился оттрахать твой аппетитный зад. — Фу, как грязно. И мой зад уже аппетитный? В прошлый раз, помнится, ты назвал его тощим. — Ладно, раз уж у тебя такая хорошая память, я с тобой позанимаюсь... — Математикой? — М-м-м, чем хочешь, Хани. — Математикой. — Но не бесплатно. — Серьёзно?.. И за сколько? — За поцелуй. С тех пор они действительно занимались математикой. Каждый день, потому что у Джисона было слишком много пробелов в знаниях, конечно, а не потому что Минхо почему-то хотел видеть его как можно чаще. Он сам не понял, как так получилось. Ещё недавно он на каждом шагу кричал: "глаза б мои его не видели!", а теперь почувствовал, что действительно слишком давно его не видел, за исключением секундных переглядок, да и не каждый день даже. Теперь этого было ничтожно мало. Их занятия проходили в пустом кабинете после пар и всегда сопровождались поцелуями. До самого занятия, после или внезапно посреди него. Это всего лишь небольшая приятная плата за помощь, а не желание Ли посоревноваться за власть и бережно передать её в руки Хана. Потому что так Минхо ещё никто не целовал. Долго, до головокружения. Так, что жар мигом расползался по всему телу, скапливаясь не только внизу живота, но и где-то в груди. Иногда эти поцелуи в теории могли вести к чему-то большему, но в таких случаях Джисон останавливался, не позволяя кому-то из них зайти дальше. Либо снова сбегал, либо продолжал заниматься математикой, словно ничего такого не было. И эта закономерность не нарушалась вплоть до сегодняшнего дня. — Блять... Ты специально обтягивающий низ носишь? — шипит Хан, размашисто проводя ладонями по бёдрам в кожаных штанах. Это смотрится слишком сексуально. Минхо сам весь смотрится слишком сексуально. Особенно сидя на грёбанном преподавательском столе, раздвинув ноги по бокам от младшего, которого притянул к себе ближе за талию, увлекая в очередной поцелуй. — Может быть, — выдыхает он через несколько секунд. — Мне нравится, как ты пожираешь меня взглядом. Было бы неплохо трахнуть меня на этом столе, да? Я знаю, что ты думал об этом. Джисон отстраняется, теперь уже совершенно не скрывая и не стесняясь заметного в области ширинки возбуждения, и садится в кресло у ближайшей стены, в котором часто любил сидеть их математик. Он прикрывает глаза и восстанавливает сбившееся дыхание. Ли знает, что это значит. Хан так пытается прийти в себя, чтобы продолжить заниматься чëртовой математикой. Минхо это совершенно не нравится. Он ловко соскальзывает с поверхности стола на ноги и мягкими кошачьими шагами приближается к креслу. Ли умеет быть тихим, но тишина в аудитории всё равно сдаёт его с потрохами. Джисон недовольно щурится, словно глазами спрашивая, что тот задумал? Но ответ находится сам собой, когда Минхо садится на его колени. Достаточно далеко, чтобы не коснуться чужого паха и не нарушить границ, которые Хан теперь почему-то так тщательно охранял. Но Ли знает, в чëм заключается причина. Слова Хëнджина всё ещё эхом отзываются в голове. "Джисон не из тех, кому нужен простой перепихон. Без отношений спать с кем-то он не будет. Удивительно, что он вообще позволил кому-то взять свой член в рот. Обычно он недотрога." Минхо долго обдумывал эту информацию. Он не из тех, кто ищет отношения. Они ему не особо-то нужны были, все его партнёры не имели привилегии рассчитывать даже на второй секс, что уж говорить о чём-то большем. Ли и сам старался больше не пересекаться с ними лишний раз. Просто забыть. А зачем их помнить? Но Джисон... Если Минхо был пламенем, то Хан действовал на него как керосин. Его хотелось. И речь не только о сексе. О нём, впрочем, тоже. Если бы Ли целовался столько дней подряд с одним и тем же человеком, то ему бы это либо надоело, либо он бы его уже давно подмял под себя. В любом из случаев, он бы не позволил этому человеку так долго ошиваться рядом. А за Ханом он с самого начала бегал сам. Чтобы выплеснуть раздражение от его выходок, правда, но сути это не меняет. Хан Джисон уже дольше положенного находился слишком близко. Он был везде. Даже если его не было видно целую, блять, неделю. Иногда Минхо казалось, что он всё-таки сошёл с ума. А как иначе объяснить это? Нет, будь он в здравом уме, не стал бы одним вечером ради интереса дрочить, представляя Хана. Фантазии того, как младший стонет, восхитительно принимая его член, безусловно, были прекрасны и возбуждали не на шутку за кратчайший промежуток времени. Но старший сам не понял, как его прошибло оргазмом от совершенно другой картины. Стоило лишь представить, как Хани втрахивает его в кровать, нависая сверху и целуя так, как умеет только один он. И уже через пару секунд Минхо кончил так восхитительно, что целых полчаса приходил в себя и осознавал произошедшее. Подумать только, что до этого его довели такие фантазии. Это бесило. Сильно. Ли Минхо терпеть не мог подчиняться кому-либо. Он был словно дикий кот, которому никто не нужен, кроме себя самого. Но Джисон почему-то с лёгкостью справлялся с приручением, почти не прилагая усилий. Он не подчинял себе, нет. Минхо сам растекался перед ним лужей. Сам позволял ему вести. Передавал всего себя в его руки. И ненавидел за то. Его или себя? Да хер поймёшь уже. Раньше, ещё всего чуть меньше месяца назад, Хана хотелось либо прибить, либо отыметь хорошенько, чтоб знал. Но теперь старший понял, что появилось что-то третье. Он не мог дать ему название, ведь это было нечто незнакомое, большее, чем просто симпатия. Минхо нравилось ловить редкие взгляды Джисона в толпе, наблюдать, как напряжённо хмурится его лицо, когда он пытается решить непонятную тему по математике, разговаривать на отвлечённые темы. Просто сидеть рядом, даже не касаясь друг друга. Это было как-то странно приятно, до самой нелепой улыбки на губах. Это было не похоже на общение с давними друзьями. Это было что-то... Что-то. Минхо не мог понять, нравится ли ему чувствовать это что-то или стоит отступить, пока ещё не поздно? Но с раздумьями он медлил, а желание позвать Хана просто пообедать и узнать его ближе всё росло. Но это было в обычное время, спокойное, когда они просто разбирали примеры или болтали о недавно вышедшем новом фильме. А сейчас всё пространство словно пылало невидимым огнём, отражающимся только в глазах Ли. Сейчас Минхо сидел у Хана на коленях и они оба испытавали себя на прочность. Но старший понимал, что ещё один поцелуй полностью снесёт ему крышу. Потому что сейчас Джисона хотелось лишь выебать. И абсолютно всё равно как. — Чего расселся? Я тебе не табуретка. Слезай, — тон младшего невозмутим, но он не предпринимает попыток прогнать Ли физически. Минхо придвигается ближе, совсем немного, вновь ощущая чужие руки на своих бёдрах. Они крепко сжимают, ещё сильнее притягивая. — Ты занял самое удобное кресло, я тоже хочу посидеть здесь, — также невозмутимо жмёт плечами старший. — Не ври. Сейчас ты хочешь посидеть на моём члене, я по твоим хитрым глазам вижу. А лично я хочу ещё успеть посидеть за математикой. Ли недовольно закатывает глаза. Пф, математика. Зачем она ему, если у него на коленях сейчас сидит такой возбуждённый, такой жаждущий внимания Минхо? Джисон со временем стал вести себя с Минхо смелее и это заводило не меньше, чем его смущённый вид. Хотя Ли знает, что запросто может снова вогнать младшего в краску. Но не сейчас. Пусть поиграется немного. — Мы можем поиграть в другую математику, — ухмыляется Минхо и массирует напряжённые плечи младшего, после чего руками медленно ведёт ниже, на несколько секунд останавливается на груди и внезапно через ткань футболки щипает сразу за оба соска, от чего Хан непроизвольно выгибается в пояснице, едва не вскрикивая от неожиданности, и недовольно бормочет в сторону старшего проклятия. Тот довольно хмыкает и наклоняется ближе, оставляет почти целомудренный поцелуй на шее и шепчет: — Там ничего сложного, нужно лишь посчитать, сколько раз я доведу тебя до оргазма. — Сука, — Джисон не может не воспользоваться тем, что Минхо почти лежит на нём, и сжимает в руках упругие ягодицы, а затем шлёпает по одной из них. Это действие заставляет Ли податься вперёд, всё-таки переходя обозначенную границу, и почувствовать под собой ощутимый стояк. Он с дьявольской ухмылкой медленно присаживается на него, наслаждаясь видом мучительного удовольствия на лице напротив. Хан уже на пределе, ему самому кажется, что он мог бы кончить без всякой стимуляции только от одного лишь томного голоса Минхо. И тот это прекрасно знает, потому не двигается, создавая приятно-неприятное давление на возбуждённый орган. — Ты хочешь сейчас мою задницу, да, Хани? Я хочу, чтобы ты кончил внутрь. Кажется, ты говорил о чём-то таком. Любишь грязный секс, малыш? Не понятно было, говорил ли он серьёзно или просто играл, сильнее изводя Джисона, но это действовало. Тот едва сдерживался, чтобы не заскулить и не начать толкаться тазом в эту прекрасную задницу. Но кончить в штаны не хотелось, поэтому младший всё ещё держал самого себя под жёстким контролем. — Заткнись, блять, — шипит Хан. — Ты такая сука, Ли Минхо. Ненавижу тебя. — Рад, что у нас это взаимно, — мурлычет в ответ старший. — Мы должны заниматься математикой, — всё ещё настаивает он, слегка отталкивая старшего. Минхо это не нравится. Он привык, что если хочет кого-то, то получает его. Перед ним любой с радостью раздвигает ноги и Ли привык к этому. Поэтому то, что Джисон ломается, конечно, заводит, но и раздражает тоже. Где-то на задворках сознания он понимает, что вины Хани здесь нет, но сейчас он словно оголённый нерв. Самых разных эмоций слишком много, чтобы не вывалить их на ближайшего человека. — Сдалась тебе эта ебучая математика, — не выдерживает Ли. Почему этот Джисон такой... такой... Даже в такой ситуации думает о каком-то тупом предмете, а не о Минхо. Бесит. — Меня выпрут, если я не сдам следующий зачёт. Этого хочешь? — Хан ощущает это эмоциональное напряжение в воздухе, но не может сдерживать ответного раздражения. — Вот и славно, — выплёвывает старший раздражённо и встаёт на собственные ноги, — надеюсь, больше никогда тебя не увижу. И никто больше не будет сводить его с ума. Он что просил? Кончить в свою задницу? Всё, окончательно крыша поехала. Можно было бы списать всё на гормоны, но он уже не подросток в пубертате. Так что с ним, блять? Лицо Джисона после этих слов меняется. Он вскакивает на ноги вслед за Минхо, чувствуя неприятное отсутствие тепла, но не решается сделать и шага. Слова ударяют больно. Настолько, что в горле сам собой образуется ком. Ну уж нет, унижаться, роняя слезы, он не будет. Сам не понимает, почему так остро реагирует на эту глупую ситуацию. Внутри. Снаружи пытается казаться равнодушным, как обычно во время всех их ссор. — А теперь повтори это, глядя мне в глаза, — он произносит спокойно, но голос на конце предательски срывается. А ведь Хëнджин предупреждал, что Минхо может дать ему только секс. И что теперь? Он не получил желаемого и сказал, что не хочет видеть Хана. Вот же козёл. Минхо всё ещё чувствует раздражение, когда понимает, что снова перегнул палку. На этот раз он злится на самого себя. Нельзя же так срываться на Джисоне. Этот милый парень с пухлыми щëчками и глазами оленëнка хоть и остр на язык, но всё принимает слишком близко к сердцу. Дрогнувший голос служит тому подтверждением. Ли вздыхает. Поворачивается, изучая лицо. Надо срочно научиться держать язык за зубами, иначе он себе его отрежет. И разобраться уже в самом себе. — Подойди, — тихо говорит Минхо. Джисон не может разобрать, приказ это или просто просьба, всё равно хочет послать его нахуй. Но подходит, глядя исподлобья. И что теперь? Если старший повторит то, что сказал ранее, это будет конец. Хан еле перенёс своё прошлое расставание, которое прошло даже довольно мирно, а сейчас всё ощущается гораздо больнее. И ярче. Хотя, по сути, они с Минхо друг другу ни кем не являются. Ни друзьями, ни даже любовниками. Почему тогда так обидно от его слов? Разве они не должны были привыкнуть к тому, что ненавидят друг друга? А может, это всё в прошлом? За все недели, которые Минхо помогал Джисону с математикой, они почти не провоцировали друг друга. По крайней мере, на взаимное убийство. Остальное уже стало чем-то привычным. — Говори, — голос тихий, но звучит твёрдо. Хан старается показаться холодным и равнодушным, правда. Но не учитывает тот факт, что всё написано у него на лице. И следующей эмоцией на нём становится удивление, когда Минхо вместо всяких слов утягивает Джисона в свои объятия. Совершенно обычные, без какого-либо пошлого подтекста. — Извини, — тихо шепчет Ли. Это всё так не совпадает с тем, что напридумывал себе Хан, что лишает его вообще всех мыслей. Он просто теряется, одновременно с этим чувствуя, как по щекам катятся слезы. — За что? — язвительно спрашивает парень. — За то, что... что... Голос вновь начинает дрожать. Джисон не договаривает, внезапно понимая, что все его предположения теперь звучат глупо. Но Ли не станет признаваться, что приревновал Хана к математике. Даже самому как-то смешно это понимать. — Ну, Хани, что ты там уже успел напридумывать за пару секунд? — Минхо немного отстраняется, чтобы заглянуть в глаза напротив. На его губах усмешка, но во взгляде что-то новое. Он смотрит так тепло и нежно, что Хан снова теряется, в удивлении даже приоткрывая рот. Ли тихо смеётся и делает немыслимое: начинает слизывать мокрые солёные дорожки слез на щеках. И Джисон теряется уже третий раз, чувствуя контраст между горячим языком и холодным воздухом. Это странно, очень странно, но не противно, поэтому Хан замирает, фокусируя внимание на ощущениях. — Что ты делаешь? — задумчиво хмурит брови Джисон. Минхо отстраняется, усмехаясь. — Отвлекаю тебя. — Ты странно это делаешь. — Ну, извините, я не умею успокаивать детей, — озорной огонёк мелькает в прищуренных глазах. — Ах, я ребёнок, значит? — фыркает Хан. — А ты тогда собака. — Это почему? — А кто мне всё лицо облизал и обслюнявил? Все пëсики так делают. Джисона настигает озарение, которое тут же отражается у него на лице мелькающими в глазах чëртиками. Минхо, конечно же, это замечает. И собственная догадка ему не нравится. — Джисон... не смей, — он хмурится, но голос звучит почти умоляюще. Это такой необычный контраст, что Хан может лишь глупо хихикнуть в ответ. — Пëсик, — улыбка растягивается чуть ли не до ушей. — Джисон. — Пëси-и-ик, — тянет приторно-сладким голосом. — Погавкаешь? — Блять, Джисон. Я ведь тебя загрызу сейчас. Минхо подтверждает свои слова действиями, прикусывая нежную кожу на шее, тут же лизнув языком, будто извиняясь, и смеётся, когда Хан ойкает от неожиданности и пробежавших мурашек. Всё-таки его шея довольно чувствительная. — Нет, пëсики так не кусают, — рассуждает Джисон, — так кусают только вредные коты. — Пëсики, котики... ещё кто-нибудь будет? — вздыхает Ли. — Хотя, ладно, "котик" мне нравится больше. — Не думай, что я буду тебя так называть. Звание котика ещё нужно заслужить. — Да ладно, — хмыкает Минхо, — и что же мне сделать? Помурчать тебе на ушко? Сам же обдает дыханием ушную раковину и проводит по ней языком, а после действительно издаёт звук, поразительно похожий на кошачье мурчание. Джисон теряется уже четвёртый раз. — А-ху-еть... — произносит он по слогам. — Это как вообще? — Не всем дано, Хани, не всем, — пожимает плечами Ли с наигранно скромной улыбкой и больше не может не акцентировать внимание на одной детали. — Эм, Джисон... — А? — У тебя стоит, — всё ещё находясь в объятиях друг друга, они оба прекрасно это чувствуют. — Ага... У тебя, кстати, тоже. — Какой ты наблюдательный. У меня всегда на тебя стоит, — Минхо подмигивает, прекрасно зная, как отреагирует Хан. Он, как и ожидалось, закатывает глаза. — Дурак. Ты вылизывал моё лицо. — И? — Ли вопросительно выгибает бровь. — ...и я представил, что ты мог бы вылизать мой зад. — Боже... Блять, Джисон. У меня нет слов. — Что, язык в заднице? — Джисон! Слышать такое не на людях непривычно, но так даже лучше. Так они наедине, без пристального внимания кучи любопытных насмешливых глаз. Так они не ненавидят друг друга. Почти. — Молчу я, молчу. Ты так мило смущаешься, — он не сдерживает озорного порыва толкнуть Минхо обратно в кресло, на этот раз меняя их местами. — И действительно на кота похож. Дикого кота. Можно ли приручить такого? Минхо смотрит на Хана снизу, тот, нависая сверху, смотрит в ответ. В его глазах бушует целая буря. Под её влиянием их губы сталкиваются в новом поцелуе, похожем на это стихийное бедствие. Ли тянет Джисона на себя и тот поудобнее устраивается на его бёдрах, фиксируя руки на чужих плечах. Младший сам же потирается об ощутимый стояк, не отрываясь от желанных губ. Минхо издаёт тихий сладкий полустон ему в рот и впивается руками в упругие ягодицы, резко вжимая в себя. Это действие такое неожиданное, граничащее с грубостью, что теперь стонет уже Джисон. Если ранее возбуждение увеличивалось постепенно, накатывая плавными волнами, то сейчас его можно было сравнить с внезапным цунами, смывающим любое проявление здравого смысла. Джисону нравится. Им обоим. Ткань неприятно давила на пах, сковывала особенно чувствительный сейчас орган и не давала нормально почувствовать чужой член под собой. А Хан хотел, чтоб кожа к коже. Возникает желание послать все принципы к чëрту. В конце концов, кому-то всё равно придётся это сделать. Может, так всё и должно быть? — Ещё... Сделай так ещё, — сбивчиво шепчет Джисон, прерывая поцелуй, и утыкается носом в шею старшего. Минхо млеет от его просящего тона. Повторяет действие, дополнительно толкаясь вверх бёдрами. Чувствует, как Хана пробивает дрожь. Этого так много, но так мало одновременно. Внимание привлекают неловкие пальцы, пытающиеся справиться с пуговицами на его рубашке. — Что ты делаешь? — выдыхает Ли. Джисон не отвечает, с каким-то нетерпением елозя задницей, всë-таки побеждает несколько пуговиц и приникает губами к ключицам, покрывая их мокрыми поцелуями-укусами. Минхо сжимает его бедро, другой рукой касаясь чужого члена через такую мешающую ткань. Сегодня они далеко зашли. Дальше, чем обычно, если не считать тех случаев в туалете и в кафе. Последняя граница уже пройдена и первым её перешагнул Джисон. Это удивительно, потому что именно он был любителем всё обломать и не дать их поцелуям продолжения. Минхо это нравилось. Наконец-то рыбка заплыла в сети и позволила себя поймать. Хан словно пустил всё на самотёк, давая разрешение сделать с собой что угодно. Старший этого давно ждал, уже не один день на автомате таская с собой смазку и презервативы. И, конечно, раньше он не упустил бы такую замечательную возможность воспользоваться ими. Разложил бы этого Хан Джисона на столе и оттрахал так, чтобы он потом ходить нормально не мог. А потом бы забыл о нём, ведь это лишь на один раз. Но не сейчас. Потому что простой перепихон — это не то, что им нужно. Потому что Джисона не хотелось на один раз. Его хотелось смаковать, растягивать удовольствие, делать это вновь и вновь. И уж точно оставить в памяти. В ней же сейчас навязчиво всплывало предупреждение Хëнджина о том, что Хан, этот мальчик-недотрога, с кем попало спать не будет, только со своим парнем. А Минхо — не его парень. Так что же значит поведение Джисона? Что будет, если Ли сейчас отымеет его прекрасную задницу? Да, наверняка младший сам понимает, что остановиться сейчас будет очень трудно. Да, он уже принял решение пойти на поводу у своих желаний. Но не пожалеет ли он об этом позже? Хан об этом сейчас не думает. Но почему-то думает Минхо. — Хани, — слышится ласково, — посмотри на меня. Джисон послушно поднимает взгляд, полный такого искреннего желания, что Минхо едва не задыхается. Хан словно уже знает, о чем тот хочет спросить. — Не здесь? "И не сейчас", — мысленно добавляет Ли, снова касаясь этих манящих и уже опухших губ. Если бы он всерьёз считал их поцелуи платой за занятия, то Хан уже заплатил на неделю вперёд. — Если ты снова не дашь мне кончить и просто уйдёшь, я тебя убью, — предупреждает Джисон, всё также изводя старшего трением сквозь одежду. — И в мыслях не было. Когда я так делал вообще, м? — усмехается Минхо. — Бесишь, — шипит Хан, чувствуя ловкие пальчики старшего на своей ширинке. — Почему ты такой бесячий? — С кем поведёшься, от того и наберёшься, — хмыкает Ли, ловя губами тихий стон младшего, когда обхватывает его член через бельё. — Хочешь кончить, малыш? Лёгкая издёвка в этом прозвище заметна даже без сопутствующей ухмылки. Джисон подавляет желание закатить глаза, сосредотачиваясь на ощущениях внизу. Рука Минхо наконец-то подарила возбуждённому органу свободу, избавляя его от лишней ткани, и теперь мучительно медленно двигалась по стволу, распределяя по нему уже немалое количество естественной смазки. Ли снова игрался. Вот только его собственный член находился под властью Джисона. Точнее, под его задницей. И Хан с лёгкостью мог обернуть правила игры в свою сторону... — А ты, малыш? ...что он и сделал, немного приподнимаясь на коленях так, чтобы их тела больше не соприкасались, лишая Минхо такого необходимого сейчас трения. На лице старшего возникло секундное замешательство, а на губах младшего сияла почти невинная улыбка. Но глаза с пляшущими в них чëртиками его выдавали. — Любишь играть с огнём? — в лёгком прищуре Ли мелькнуло предупреждение. Джисону до безумия нравилось то, как эта опасная искорка в глазах напротив будоражила его кровь. Конечно. Иначе его бы здесь не было. — Люблю играть с тобой, — поправил он. — Давай, Минхо. Поработай своей ручкой хорошенько, если хочешь, чтобы потом я помог тебе своим ртом. Блядский Хан Джисон! Какой же он невозможный! Мальчишке без всякого сомнения нравится показывать своё превосходство над старшим и это бесит настолько, что хочется поставить его на место. Невообразимо хочется, но... это подождёт. К тому же, его предложение уж слишком заманчиво звучит. — Ты ведь доиграешься, Хани, — снова предупреждает Минхо и надавливает на его бёдра, чтобы Хан сел обратно. Рука на его члене двигается уже более уверенно и младший растворяется в ощущениях, всё ещё цепляясь за контроль над ситуацией, который так и норовил убежать. Джисон был уже близко. — И что ты сделаешь? — выдыхает он дрожащим голосом куда-то в плечо Ли. Слышится смешок, а рука ускоряется, совершает более резкие движения, жëсткие. Это сводит с ума, вырывая последние остатки самообладания и заглушëнные стоны из груди. Сейчас Минхо не намерен играть или церемониться. — Что я с тобой сделаю?.. — задумчиво тянет Ли, упиваясь хныканьем младшего. — Привяжу к кровати, а потом вытрахаю из тебя абсолютно всё, малыш, и плевать, членом или задницей. Ещё нескольких резких движений достаточно, чтобы тело на нём задрожало и Джисон излился горячим семенем прямо в чужую руку, сильнее уткнувшись в плечо старшего, дабы заглушить громкий стон. — Умница, — шепнул Минхо совсем тихо, поглаживая парня по спине чистой рукой. — Кхм... твоя рука... — Хан отстранился, смущённо хлопая глазами. — В рюкзаке салфетки. Подай. Джисон закивал головой и неловко слез со старшего, который упивался видом румянца на пухлых щёчках. В рюкзаке, кстати говоря, обнаружились не только салфетки, что немного удивило Хана. — И давно ты с собой презики таскаешь? — на лице возникло скептическое выражение. — Лучше бы поесть чего-нибудь захватил. — Моя рука всё ещё в твоей сперме, — с усмешкой напомнил Ли, поторапливая. — Ой. Джисон снова смутился, подавая салфетки. Взгляд непроизвольно упал на обтянутые чёрной кожей бёдра. Минхо, заметив столь пристальное внимание, развёл их шире, показывая, что до сих пор возбуждён. — Всё ещё хочешь мне отсосать, Хани? — в голосе не было издёвки или насмешки. Ли спрашивал серьёзно. Если бы Джисон сказал, что передумал, он бы понял. — Да, хочу... — он опустился на колени, ещё сильнее смутившись. — Только я давно этого не делал. У меня вообще... "...давно не было никого", — он не договаривает. — Я знаю, — хмыкает Минхо. — Если тебя это успокоит, у меня тоже давно никого не было. — У тебя? — искренне удивляется Хан. — Почему? — Потому что ты бегал от меня почти четыре месяца, — спокойно пожимает плечами Ли. А Джисон едва не давится воздухом от такого заявления. — Но почему я? Вокруг тебя толпы желающих вьются. — Зачем мне кто-то ещё, если я хочу только тебя? — Минхо добродушно усмехается, видя, что младший смутился ещё сильнее. Знал бы он, насколько сексуально выглядит, сидя на коленях перед ним с этим чëртовым румянцем на щеках. — Ты готовился, — намек на презервативы в рюкзаке, — и сегодня у тебя была возможность, но ты ей не воспользовался. Почему? Минхо лишь вздыхает. Хотел бы он сам знать. Мозг подкидывает какие-то мысли, но Ли в них ещё не уверен полностью. Верной кажется только одна. И чтобы убедиться в её правдивости, Джисона всë-таки нужно позвать... на свидание. Да. Он собирается позвать на свидание того, кого не так давно хотел просто прибить. Точнее, поиметь и выбросить из головы, а то мельтешит много. Но сейчас всё как-то иначе. — Ты отсосëшь или дальше допрос устраивать будешь? — звучит насмешливо. Джисон не отвечает, молча оглаживая бёдра старшего. Они так восхитительно смотрелись в этих обтягивающих штанах, но Хану всё равно казалось, что без одежды будет лучше всего. Он почувствовал на своих волосах руку, словно выражающую молчаливую поддержку, она медленно спустилась, огладив скулы, а затем на секунду большим пальцем проникла в рот, предварительно очертив нижнюю губу. Джисон прежде, чем Ли отстранил ладонь, инстинктивно лизнул палец, даже не подозревая, какое впечатление это производит на Минхо. Этот рот, временами выдающий такую словесную грязь, что уши вянут, сейчас хотелось особенно сильно. Тем временем Хан ловкими ручками освободил возбуждённый орган от всего лишнего и прикусил губу. Да, тогда в кафе ему уже удавалось мельком увидеть член Минхо, но сейчас он был так близко, что даже неловко. Он ведь действительно давно не делал кому-то минет. Но, вообще-то, очень любил. Только Минхо это пока знать необязательно. — Не обещаю самый лучший отсос в мире, но постараюсь, чтобы тебе было приятно, — заглядывает в глаза Джисон. Минхо кивает, замалчивая тот факт, что он готов кончить уже лишь от одного вида Хана на коленях перед собой. — Возьми уже, блять, в рот, — шипит он, когда чувствует на головке горячее дыхание. — Будешь мне указывать, я тебе член откушу, — хмыкает Джисон. — Попроси нормально. — Мне сказать "пожалуйста"? — язвит Ли, недовольный тем, что младший медлит. — Ага, — он бесшумно смеётся, когда Минхо закатывает глаза. — Давай-давай. Джисон, несмотря на то, что на коленях именно он, упивается властью, которую сейчас имеет над старшим. Ему нравится ощущать её, буквально держа в своих руках возможность Минхо прийти к необходимой телу разрядке. — Я не буду, — недовольно фыркает Ли, словно котёнок, и отводит взгляд. Кончики ушей почему-то предательски начинают гореть. — Не тяни-и, — голос срывается, вместо строгого тона получается какой-то плаксивый, когда Хан лишь касается губами влажной головки в невесомом поцелуе, сильнее сжав ствол в кулаке. Минхо не собирается умолять. Вот ещё! Он никогда такими глупостями не занимался. Обычно это его все умоляют. Но чëртов Хан Джисон... Его взгляд снизу вверх настолько похабный, что старший не сомневается — его реакция не прошла незамеченной. И Джисону она понравилась. — Хочешь, чтобы я взял в рот? — он показательно играется языком, еле прикасаясь к чужому члену. — Да-а, — с губ едва не срывается ещё и это дебильное "пожалуйста", но Минхо успевает заткнуться. — Тогда умоляй. — Х-хани, блять... — на выдохе произносит он, когда Джисон полностью отстраняется и даже убирает руку. — Неправильный ответ, малыш. Попробуй ещё. Ли понимает, что младший может играть так целую вечность, он-то уже получил свой оргазм. Хуже всего, что Хан прекрасно видит, как Минхо плывёт, когда контроль внезапно переходит к нему. Видит, что старшему это нравится. И видит, что для Ли это непривычно. Но Джисону нравится смотреть, как у Минхо внутри происходит целая борьба с самим собой. А тот решает сдаться. — Сука, пожалуйста, — слова вылетают на одном дыхании, — пиздец тебе потом, Хани. Джисон смеётся, вовсе не возмущаясь, что это не очень-то похоже на просьбу, ведь прогресс уже есть. Исполняя обещание, он берёт пульсирующий орган в рот примерно на половину. Хан бы помучил старшего ещё, но видит, как тот близко, поэтому сразу же начинает ритмично двигать головой, с каждым разом опускаясь всё ниже и глубже пропуская член. Он внимательно следит за выражением лица Минхо, отмечая для себя каждую деталь, и наслаждается его мелодичными стонами, которые тот уже даже не старается контролировать. Ему не нужно много, ведь Ли уже давно был на грани. Рот Хани был таким горячим, а горло таким узким... — Я сейчас... — прерывистым шёпотом срывается с губ. Джисон удовлетворённо мычит, пуская по члену вибрацию, и насаживается максимально глубоко, замирая так на некоторое время, пока Минхо дрожит в оргазме, кончая ему в горло. А затем отстраняется, облизывает губы, удовлетворённо улыбаясь. — Сумасшедший, — усмехается Ли, на пару секунд прикрывая глаза. — Просто признай, что я тебе нравлюсь, — Хан сам помогает ему привести себя в порядок. Минхо издаёт смешок в ответ на его слова, которые явно были сказаны в шутку. Но почему-то именно они заставляют его задуматься об этом всерьёз. Нравится ли ему Джисон? Да, раньше он вызывал интерес и симпатию. Да, раньше, как и сейчас, его хотелось затащить в постель. Но что теперь? В душе Минхо всё так запутанно, что он и сам ничего не понимает. С Джисоном хорошо и совсем не скучно. Джисон пробуждает в нём что-то новое. Джисон всё ещё бесит временами. Джисон постоянно крутится в голове. Джисона хочется. Нравится ли он ему? Как это вообще понять? — Эх, математика моя, математика... — недовольное причитание Хана, собирающего со стола свои учебные принадлежности, вырывает из мыслей. — Минхо, если меня выпрут, я тебя придушу. Нет, всë-таки бесит он сильнее. Старший поднимается с кресла, тихими шагами приближаясь к Джисону со спины, а тот ойкает, когда чувствует неожиданные объятия и невинный поцелуй в плечо. — Хани, — мурлычет он, — если у тебя нет планов на сегодня, может, посмотрим фильм у меня дома? Младший на длительные секунды теряется, не зная, как реагировать на такое неожиданное предложение. Фильм? У Минхо дома? — Звучит уж слишком двусмысленно, не находишь? — Просто фильм, — убеждает Ли. — Честно. Не трону я твою драгоценную задницу. Джисон задумчиво кусает губу. Предложение странное и подозрительное. Но заманчивое. Они ведь просто посмотрят фильм, что здесь такого? — Хорошо, — соглашается он. — Но я не буду обещать, что не трону твою.

***

Это было странно. Это было реально странно. Ужасно непривычно. Зовя Джисона к себе, Минхо не ожидал, что на следующий день тот захочет прийти снова. И на следующий-следующий день. И на следующий-следующий-следующий. Хана в самом деле было много. Он проникал во всюду, заполняя собой пространство. В квартире Минхо раньше было тихо и спокойно. И скучно. Но ему всё нравилось. Он никогда не приводил домой кого-то из своих любовников, только родных и друзей. Не любил, когда кто-то чужой нарушал покой. Джисон ему не брат и не друг. Но точно не чужой. А простым любовником язык не поворачивается его назвать. Любовников не зовут к себе домой, чтобы посмотреть фильм, а потом пойти готовить ужин. Любовники не готовятся к сессии вместе. Любовники, в конце концов, занимаются сексом. А они что? А они ограничивались минетом и взаимным петтингом, в основном довольствуясь одними поцелуями. Потому что с Джисоном, оказывается, можно заниматься и другими интересными вещами. Теперь в квартире царил настоящий хаос. Нет, не в том смысле, что теперь Минхо по утрам приходилось спотыкаться о пустые коробки от пиццы. Просто теперь Джисон был везде. В ванной каким-то образом появилась его запасная зубная щётка, которую он купил и постоянно забывал забрать. В шкафу почему-то висела его постиранная толстовка. В ящике стола лежала забытая им тетрадь. А кровать в спальне постоянно была помятой, потому что Хану нравилось на ней валяться, залипая в телефоне, пока Минхо занимался какими-то своими делами. Теперь в квартире царил настоящий хаос. Теперь в квартире царил Хан Джисон. А Минхо, хоть и ворчал, постоянно спрашивал, придёт ли он завтра. И, слыша заветное "да", с наигранным недовольством закатывал глаза, отвечая, что Хан ему уже надоел. А младший на это лишь снисходительно улыбался и пожимал плечами. И снова приходил на следующий день. — Опять "Мстители"? Джисон, мы смотрим их уже четыре дня подряд. — И что? Мне нравится Капитан Америка. Ты вообще видел его зад? — Подумаешь, — фыркает Ли. — Мой лучше. — Ну нет. Чем докажешь? С другого края дивана доносится какое-то копошение и Джисон отрывается от экрана телевизора, поворачиваясь на звук. Минхо недовольно щурится и придвигается ближе, прижимаясь почти вплотную. — Буду я тебе что-то доказывать, вот ещё, — бормочет себе под нос. — Ты просто понимаешь, что его задница круче твоей, — Хан приобнимает старшего за талию. — Замёрз? — Плед в стирке из-за тебя. И почему ты вообще смотришь на другие задницы, когда можешь смотреть на мою? — Потому что плед оказался там как раз после того, как я посмотрел на твою задницу. — Нет уж, она не виновата в том, что у тебя кривые руки. Как можно было так разлить сок? Это был мой любимый плед! Теперь грей меня вместо него. — Ты такой ворчливый, ты знаешь? — смеётся Джисон. — Может, тебе одеяло принести из спальни? — Грей меня сам. — Грею. — Я бы согрелся быстрее, если бы мы занялись сексом, — ëжится Минхо и жмётся поплотнее. — Это что за провокация, а? — Мне надоел этот фильм, — Ли перелезает на колени к Джисону, утыкаясь носом куда-то ему в плечо. — Можно... Можно я просто посижу так? Хан чувствует руки старшего на своей талии и сам медленно гладит его по спине. На губах возникает глупая улыбка. — Хочешь пообниматься, малыш? — Мне просто холодно. И я устал сегодня. Не придумывай себе там ничего, — бормочет Минхо. — И прекрати меня так называть, я старше тебя. — Даже не подумаю, — усмехается Джисон. В ответ слышно недовольное сонное бормотание. Видимо, Минхо действительно очень устал. А Хан тёплый. И с ним... Спокойно? Комфортно? Уютно? С ним хорошо. Джисон уже не смотрит фильм, играющий где-то на фоне. Он думает о том, как же сильно он влюблëн. Хотя, нет, точно не влюблëн. Эта ступень давно уже пройдена. Теперь он искренне любит. Осознание этого приходит именно сейчас. Именно в этот момент, когда Минхо, спрятав свои коготки, засыпает у него на плече, словно маленький беззащитный котёнок. Джисон никогда не думал, что так будет. Когда-то он влюбился в безумно красивого парня, вокруг которого всегда толпы поклонников слагали о нём легенды. В бродячего дикого кота, который ни с кем не встречается. Джисон никогда не думал, что Минхо хотя бы посмотрит в его сторону. Стать его врагом номер один было хорошей идеей. Ведь после этого Ли смотрел на него несколько месяцев с искрящимся пламенем в глазах. А теперь не только смотрит. И Джисон счастлив, потому что любит его. А Минхо? Любит ли он в ответ? Чувствует хоть каплю того же, что чувствует младший? Хан не знает, но ему и не важно. Ему достаточно того, что он может быть рядом. Может в любой момент целовать желанные губы. Может обнимать, не боясь, что дикий кот царапнëт. Потому что Минхо, кажется, удалось приручить. Джисон заметил, что в старшем кое-что изменилось. Появилось... доверие? Раньше Ли всё держал под контролем. Даже в сексе. Даже если был принимающим. Теперь же он охотно позволял Хану проявлять инициативу, хотя мог перехватить её в любой момент. Ему нравилось, когда Джисон вёл себя так властно. Отдать контроль над собой кому-то другому — разве это не доверие? — У меня всё тело затекло-о-о, — ноет Минхо, не успев открыть глаза. Сорок минут пролетели незаметно, потому что за всё это время Джисон даже не обратил внимания на фильм. А старший успел выспаться. — У меня тоже, — отвечает Хан, выключая телевизор. — Что, надоела задница Америки? — Зачем мне чья-то, когда твоя сидит на мне? — То есть, мне нужно было сесть на тебя сверху, чтобы ты обратил на меня внимание? — хитро щурится Минхо, глядя в глаза напротив, и быстро чмокает младшего в губы, слезая с него. — Буду знать. — Хочешь моё внимание? — Хочу тебя, — говорит он с озорной искоркой в сияющих глазах, подмигивает и уходит на кухню. Джисон лишь озадаченно хмурится в одиночестве. — И что это было? Минхо и до этого такое говорил, но не так. Что-то изменилось, но что именно? По крайней мере, раньше его глаза так не сияли. Подозрительно. Это очень подозрительно. Вскоре старший возвращается с двумя порциями рамëна. Парни вместе ужинают, обсуждая, какой нехороший человек их преподаватель по английскому. Но день заканчивается. — Мне пора домой, а то дождь скоро начнётся, — говорит Джисон. — Я пойду? — Думаешь, я тебя тут запру и не выпущу? — Ну, ты можешь. Минхо смеётся, Хан улыбается в ответ, глядя на старшего с такой теплотой в глазах, что кажется, будто ей можно согреть целый мир. — Почему ты так смотришь? — замечает пристальное внимание Ли. — Эй, не смотри так. Знаешь, как сильно это смущает? — Ты умеешь смущаться? — вскидывает брови Хан. — А как же твой образ холодного загадочного принца? — Представляешь, я тоже человек, — хмыкает Минхо. — И я не сам создал этот образ. Люди любят придумывать себе невесть что. — Да? И какой же ты на самом деле? — прозвучало полушëпотом. Оба не заметили, когда их лица оказались так близко друг к другу, что едва не соприкасались носами. Напряжение росло. — Уж точно не такой, как в твоих глупых слухах, — ухмыляется Минхо и отстраняется. — Ты разве не собирался домой? Или хочешь остаться на ночëвку и спать на полу под кроватью? Напряжение упало. В этот же момент раздался оглушительный раскат грома, заставивший обоих подскочить от неожиданности. И уже через пару секунд с неба упал дождь. — Вот это ливень, — присвистнул Хан. — Надо окно закрыть. — Ага, — согласился Ли, снова покидая тёплое место на диване. Дождь за окном лил как из ведра, стремительно образуя на дороге огромные лужи. Минхо задумался о том, как Джисон будет добираться до дома по такой погоде. Жил он не так далеко, поэтому смысла переплачивать за такси нет. Но если младший пойдёт сам, то точно заболеет. И что с ним делать тогда? Минхо не хочет, чтобы Хан болел у себя дома в одиночестве. Тогда им обоим будет слишком скучно друг без друга. А лечить этого чахоточного тоже не особо хочется. — Там всё плохо, да? — догадывается Джисон. — Хани, ты плавать умеешь? — вздыхает Ли. — Что, прямо настолько плохо? — младший с надеждой смотрит щенячьими глазками, но очередной раскат грома даёт ясный ответ. — Сегодня останешься у меня. Дождь, очевидно, закончится не скоро. Старший говорит тоном, не терпящим возражений. Джисон и не собирался возражать, но не ожидал, что Минхо позволит ему остаться. Идти же меньше десяти минут, подумаешь, дождь. Но мокнуть под ним всё равно не хотелось. — Я не хочу спать на полу. — Тут есть диван. — Нет, я хочу на кровати. Она така-а-ая удобная. — Хорошо. Что? Хорошо? Так просто? Куда подевался настоящий Ли Минхо? Кто этот незнакомец? Но вопросы забивали голову Джисона в последнюю очередь. В груди разливалось приятное тепло от того, что Минхо не выставил его на улицу и даже позволил спать в своей кровати. В ней же он и оказался спустя минуту, пока Ли принимал душ. Явился тот только где-то через полчаса, в одном лишь полотенце на бёдрах. Джисон прикусил губу, чтобы не ахнуть. По подкаченному телу старшего всё ещё стекали капельки воды. Точно так же, как капли дождя по стеклу. Они бежали вниз, к полотенцу, пропитывая махровую ткань. А под ней... Впрочем, туда Хан не смотрел, потому что собственные щëки уже пылали. Минхо же, казалось бы, не обращал на него внимания и ничуть не смущался. Поэтому подошёл к шкафу с одеждой, развернувшись спиной, достал из ящика обычные чёрные боксеры и откинул полотенце в сторону, чтобы надеть их. — Господи! — младший закрыл глаза руками, пытаясь стереть из памяти запретный вид на шикарные голые ягодицы. — Ты решил помолиться на ночь? — усмехнулся Ли. — Минхо, ты!.. Ты специально так делаешь? Я не должен был этого видеть. — Я люблю, когда ты смущаешься. — Для этого не обязательно показывать мне голый зад, — ноет Джисон. — Так более действенно. Открой уже глаза. Хан всё ещё прятал раскрасневшееся лицо в ладонях, понятия не имея, почему так стесняется. Просто видеть Минхо в таком виде, лёжа в его кровати, как-то слишком... интимно. — Не хочу. Ты голый. Кровать примялась с противоположного края. Ли подтянул на себя одеяло, укрываясь чуть ли не до головы. — В том-то и дело, Хани. Раздевайся. — Это зачем? — замирает младший, убирая руки от лица. — Затем, что в моей кровати в одежде не спят, — усмехается Минхо. Джисон до сих пор чувствует, как пылают щëки. А ещё чувствует, как член в штанах начинает наливаться кровью от одной лишь мысли о том, что рядом с ним лежит самый сексуальный парень в мире в одном только нижнем белье. Да и ягодицы... чëртовы ягодицы никак не выходят из головы. Вот же блядство. — А если я не хочу раздеваться? — Тогда придётся спать на полу, малыш. Моя кроватка — мои правила. — Надо было утопиться в луже, — бурчит под нос Хан, стягивая футболку. Нет, он вовсе не против спать голышом. Но спать голышом вместе с Минхо — это другое. Одна лишь мысль об этом уже будоражит сознание. — Ты чего такой напряжëнный? — Ли выглядывает из-под одеяла, уставившись на спину перед собой. — Не бойся, не съем я тебя. И не прячь стояк. — Откуда ты?.. — Думаешь, я плохо тебя знаю? Иди сюда. — Чувствую себя школьником в пубертате... Хан избавляется от остальной одежды, оставаясь в одном только нижнем белье, и удобно устраивается рядом под одеялом. Минхо лежит напротив, смотрит в глаза каким-то особенным взглядом, таким, в котором можно потеряться. И Джисон почти теряется. Но старший неожиданно меняет траекторию, нависая сверху. Довольно усмехается, когда всё внимание Хана прилипает к его губам. — Знаешь, что ты со мной делаешь, Хани? — шепчет Ли. — Раньше мне хватало переспать с кем-нибудь раз или два в месяц, мне правда этого было достаточно. А теперь я хочу тебя каждый божий день. — Только меня? — уточняет младший, нервно сглотнув. — Только тебя, — отвечает Минхо. — Только, блять, тебя. Джисон ловко меняет их местами, откидывая мешающееся одеяло в сторону и оказываясь сверху. Сразу же впивается в чужие губы требовательным поцелуем, слыша под собой высокий стон. О, конечно, он знает, как сносит старшему крышу одними лишь поцелуями. И охотно этим пользуется. — Тогда давай переспим, — выдыхает Хан. — Прямо сейчас. — Что? — хлопает глазами Ли, ещё не до конца отойдя от головокружительного поцелуя. — Ты... правда? — Да. — Ты же не спишь с кем-то без отношений, — напоминает Минхо. — Я не твой парень. Верно. Он не его парень. Но так ли это важно сейчас? — Я и отсасывать кому попало не стал бы, но вот мы здесь, валяемся в твоей кровати голые, — усмехается Хан. — Я слишком сильно хочу тебя, не меньше, чем ты меня, поверь, всегда хотел. И я хочу, чтобы сегодня ты был снизу. Я знаю, что ты любишь держать всё под контролем, но... доверься мне, Минхо. Пожалуйста. Ли смотрит в эти просящие глаза над ним и молчит. Как сказать Джисону, что он уже доверил ему своё тело? Как сказать ему, что он доверил не только тело, но и всего себя? Как сказать, что для него всё это впервые? Подчиняться, доверять, чувствовать этот непонятный трепет в груди... Минхо всегда ведёт. Но сегодня особенная ночь. Совершенно не такая, как всегда. Потому что сегодня ведёт Джисон. А Минхо ничего не отвечает, притягивая его за шею для очередного поцелуя. — И ни одного грязного словечка, — выдыхает он куда-то в губы. — Не знал, что ты умеешь быть приличным. — Я много чего умею, — уклончиво отвечает Хан, ухмыляясь. — Тогда трахни меня, а потом я оседлаю тебя и покажу, как много умею я, — копирует ухмылку Ли и скрещивает ноги у Джисона за спиной. — Только не тяни. Не люблю долгие прелюдии. Хан сбивает с него спесь ещё одним поцелуем, после спускаясь к шее, оставляет на ней несколько засосов-укусов. Минхо хочет побыстрее? Что ж, почему бы и нет. Им обоим не терпится. Хотя, пожалуй, можно и поиграть с ним немного. Но лишь немного. А то снизу окажется уже Хан. Джисон отстраняется, но только для того, чтобы стащить с себя и старшего боксеры и обхватить рукой его член. Минхо блаженно стонет, толкаясь навстречу, когда его снова целуют. Они оба любили это. Дай им волю — целовались бы сутки напролёт. Или съели бы друг друга окончательно. — Войди в меня уже, — требует Ли. — Я подготовился сам. Хан проверяет — действительно, Минхо спокойно принимает в себя сразу два пальца, а затем и три. Он попадает по простате, от чего старшего подкидывает на кровати. Довольная ухмылка расползается по губам, Джисон делает так ещё несколько раз. Ли дрожит и рвано дышит, не желая сильно шуметь. Хотя, возможно, соседи, которых он так стесняется, и не услышали бы его стонов из-за барабанящего по окнам дождя. — Ты такой коварный, — беззвучно посмеивается младший. — Растянул себя в душе, даже смазки не пожалел, а потом сверкал своей голой задницей передо мной. Так хотел мой член? — Да-а, — всё же стонет он. — Блять-войди-пожалуйста. — Ты так дрожишь, — Хан оставляет поцелуй на его ключице. — Так сильно хочешь? — Очень-очень хочу, просил же не тянуть, у меня секса не было четыре месяца, блять, я убью тебя, если ты сейчас же не трахнешь меня, сука, ну пожалуйста, Хани, — лепечет Минхо без остановки. Мысленно он уже сто раз перевернул Джисона на спину и вдоволь накатался на его члене сам. Физически же он извивался под ним, сильнее насаживаясь на пальцы, которых было чертовски мало. Но Хан решил сжалиться, наконец-то, и, размазав по члену смазку с пальцев и свою собственную, протолкнул внутрь головку. Минхо сразу же заерзал, пытаясь насадиться сильнее, за что получил звонкий шлепок по бедру. — Эй! Тебе нравится мучить меня? Дай мне свой член, я четыре месяца ждал! — возмущается старший. — В Азкабане? — Иди в зад со своими шутками! — О, ну раз ты так просишь, малыш. Джисон резко притягивает Минхо к себе за бёдра, вместе с тем входя на всю длину сразу. Благо количество смазки позволяет сделать это без какого-либо дискомфорта. Ли вскрикивает, выгибаясь в спине, а младший даёт ему немного времени, чтобы привыкнуть к чувству наполненности, после чего начинает плавно двигаться. — Быстрей давай, — требует Ли и притягивает младшего к себе. — Даже в таком положении умудряется командовать, — закатывает глаза Джисон, но оказывается перебит жадным поцелуем. Таким жадным, что становится предельно ясно, как много Минхо хочет. Хан послушно набирает темп, совершая более размашистые толчки, заставляющие парня под ним стонать в его рот, а дыхание сбиваться. Минхо блестящими глазами из-под ресниц наблюдает за эмоциями на его лице. Джисон делает то же самое. Удивительно, но Ли не чувствует себя уязвимым, находясь снизу. Может, это из-за того, что он никогда не горел желанием проверить, что почувствует. А может, дело в самом Джисоне. От него почему-то веяло безопасностью и защитой. Он внушал доверие. Потому что Минхо знал, что Хан о нём позаботится. Старший всегда предпочитал всё контролировать. Всё дело в непонятно откуда взявшемся страхе, что им просто воспользуются, как подстилкой, и забудут о его чувствах, если он передаст кому-то власть над собой. Но с Джисоном не страшно. Потому что Минхо ему доверяет. — Хани, ты... ты очень красивый, — сбивчиво шепчет Ли. Ему почему-то кажется, что Джисон сияет. — Ты тоже, — смущённо улыбается младший, продолжая грубовато толкаться в податливое тело. — У тебя всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? — О-очень хорошо, — отвечает Минхо и даже не язвит, хотя мог бы. — Не знал, что бывает так хорошо. — Ты пробовал ещё какие-нибудь позы снизу? Хан замедляется, чтобы старший мог ответить ему, не задыхаясь. Теперь движения лёгкие и плавные. — А? М-м-м, нет. Ты хочешь поменять? — Не знаю, понравится ли тебе. — С тобой — понравится, — совершенно не раздумывая отвечает Ли, его мозг куда-то плывёт. — Не осторожничай со мной и не будь таким нежным. Я чувствую, что ты сдерживаешься. Не надо, я не фарфоровый. — Хочешь погрубее? — Я люблю погрубее. Хани, сделай так, чтобы утром у меня всё тело болело. — Тогда перевернись. Джисон выходит из него, отстраняясь. Минхо лениво перекатывается на бок, взглядом скользя по торсу младшего. — Пресс зачëтный, — бросает он. — Как мне... Боже, чувствую себя девственником. Как мне лечь? Или стать? Минхо волнуется, по нему заметно. Особенно по внезапным комплиментам. Сейчас он похож на хрупкого неопытного мальчишку, полную противоположность университетского Ли. Он так ждал этого момента, что теперь ещё волнительнее. Мысли никак не хотят собираться в кучу, а мозг отказывается контролировать тело. — Встань на колени спиной ко мне, — звучит негромко, но так властно, что сердце смиренно трепещет. Подумать только! Будь это кто-то другой, старший бы уже еле сдерживал смех. Чтобы его кто-то ставил на колени? Бред. Но это Джисон. Перед ним на эти самые колени хочется упасть, даже если под ними окажутся сотни шипов. Минхо сам не замечает, когда делает то, что сказали. Только чувствует, как сзади пристраивается Хан, оставляя на плечах несколько невинных поцелуев. Его руки обнимают за талию, Ли чувствует спиной крепкую грудь. Трётся задом о мокрый от смазки член, позволяя ему оказаться между ягодиц. — Я жду, — мурлычет он, пытаясь насадиться самостоятельно. Джисон одной рукой обхватывает его орган, по телу бежит дрожь, а Минхо стонет сладко-сладко. Рука двигается неторопливо. Настоящая пытка. — Я не люблю нежности, — врëт и краснеет, — я хочу тебя во мне полностью и прямо сейчас. Лжец, Ли Минхо такой лжец! Говорит, что не любит, а сам буквально тает, плавится в руках младшего. Ещё чуть-чуть и он просто утечëт сквозь пальцы, превратится в непонятную жидкость и впитается в кровать. — Что за привереда, — хмыкает Хан, оставляя поцелуи уже на шее, которую старший любезно подставляет. — Прогнись чуть-чуть. Минхо охотно выгибается в пояснице и тут же чувствует один мощный толчок. От блаженного чувства наполненности трясутся руки и он сильнее хватается за предплечья Джисона, ощущая, как опасно его член давит на простату. — Ещё... Хани, ещё, — едва не хнычет Ли. — Хочешь, чтобы от тебя совсем ничего не осталось? — Да! Да, пожалуйста... — Хорошо. Джисон игрался. Выходил почти полностью, чтобы потом резко вогнать член по самое основание, разнося по комнате громкие шлепки от двух тел. Мягко касался шеи губами, лениво водя рукой по чужому стояку. Минхо сходил с ума от двойной стимуляции и такого контраста. Прикусывал губу почти до крови, чтобы не вскрикивать каждый раз, когда член грубо вторгался в него, под таким правильным углом задевая все чувствительные точки. Пальцами впивался в руку Хана, обнимающую под рёбрами. Мысли в голове путались, мозг превращался в кашу. Минхо сходил с ума. Но ему всё ещё было мало. С каждым толчком он ответно насаживался, желая заполучить как можно больше. Больше Джисона. Он хотел его внутри себя. Хотел когда-нибудь оказаться внутри него. Хотел чувствовать его прикосновения, объятия и нежные поцелуи в шею. Хотел отдать ему всего себя, позволить делать с собой всё, что угодно. Хотел самозабвенно целоваться с ним по несколько часов в день. Хотел в сотый раз пересматривать с ним один и тот же фильм. Хотел вместе готовить ужин. Хотел сводить его на настоящее свидание. Хотел его. Хотел быть с ним вместе. Но сейчас он мог только послушно опуститься в коленно-локтевую под руководством Хана, а затем уткнуться лицом в подушку, сильнее прогнувшись в спине, когда младший чуть надавил на плечи, чтобы Минхо лёг. Поза до невозможного открытая и уязвимая, но Минхо лишь завлекающе виляет задницей, всем своим видом показывая, как сильно ему нужен Джисон. Прося снова войти. Взять его вот так. — Ты похож на кошку в течку, — вдруг хихикает Хан и шлёпает по одной ягодице. — Сомнительный комплимент, — мычит Ли. — Я. Жду. И кто Джисон такой, чтобы заставлять его ждать? Он сразу же берёт быстрый темп, врезаясь в чужие ягодицы, сжимает их чуть ли не до красных следов на коже. Минхо под ним скулит в подушку, но жадно принимает всё, что даёт ему Хан. — Хани, я уже близко, — почти хнычет старший и тянется к собственному члену, чтобы помочь себе достичь долгожданной разрядки. Но его рука резко оказывается перехвачена и заломана за спину, как и вторая. — Кончай так, малыш. Джисон срывается на бешеный темп, втрахивается в податливую задницу так, словно это его последний секс в жизни. Сжимает в руке ягодицу с такой силой, как будто та может куда-то убежать. Останутся синяки. На запястьях Минхо, может быть, тоже. Тот уже не сдерживает громких стонов, хныканья и вскриков, когда член ударяет по простате. Извивается от напряжения и невозможности прикоснуться к себе, несвязно бормочет просьбы, нет, мольбы. И кончает. Позорно изливается под себя, даже не прикоснувшись к своему органу. Его финальный стон выходит таким громким, отчаянным и сладким, что Хан тоже стонет, переплетая их голоса. Собственный оргазм накрывает почти внезапно. Им нужно несколько минут, чтобы отдышаться. Всё это время Джисон обнимает Минхо со спины, лёжа на боку. Но тот переворачивается, оказываясь лицом к лицу. Слов не надо. Их губы снова соприкасаются в недолгом трепетном поцелуе. Минхо смотрит в глаза-бусинки напротив. Впервые не знает, что сказать после секса. Вообще-то, если напрячь память, раньше он ничего не говорил, а просто уходил сразу же. А сейчас на языке вертится лишь одна фраза, но рот будто заклеили десятью слоями скотча. Непривычно. Неловко. — Ты пиздец красивый, — прерывает тишину Джисон. — Как ты? — Прекрасно. Думаю, не смогу завтра сидеть. — Чëртов мазохист, — усмехается Хан. — Каждый раз, пытаясь сесть, буду вспоминать тебя и проклинать. Разве не романтично? — копирует усмешку Ли и приподнимается. — Надо сходить в душ и поменять постельное. — Может, полежим ещё немного? — После душа. Ты кончил в меня, если не помнишь. Я чувствую себя ëбаным круассаном. — Минхо! — возмущённо давится смехом младший, тоже поднимаясь. — Ты невозможный. — Но я тебе нравлюсь. — Нравишься. Для старшего собственные слова почему-то вырываются с волнением в груди. С надеждой в улыбающихся тёплой улыбкой глазах. Для младшего собственные слова — чистая правда, давно уже признанная им самим. Но для обоих слова друг друга — не более, чем шуточный флирт. — Пойдёшь со мной? — Ли кивает в сторону ванной комнаты. — В душ? Вдвоём? — А что, стесняешься? — Нет. — Тогда пошли. Шум тёплой воды почти такой же, как шум немного успокоившего дождя за окном. Капли приятно бьют по обнажённым разгорячëнным телам, которые вновь оторваться друг от друга не могут. Ласкают наравне с опухшими от поцелуев губами. Тепло. И очень хорошо. — Мы разве не собирались мыться? — мягко отстраняется Хан. — М-м, да, точно, — глупо хихикает Минхо. Отчего-то он выглядит особенно счастливым. Даже каким-то окрылённым. Джисон щедро намыливает его клубничным гелем для душа и моет сам, потому что этот дурачок продолжает стоять на месте и мечтательно улыбаться, глядя на него. — У тебя точно всё хорошо? — косится на него младший. — Почему спрашиваешь? — Потому что волнуюсь за тебя, разве не очевидно? И потому что ты выглядишь так, как будто под веществами. — Оу. Нет, я под тобой, — хитро щурится Ли, а у самого сердце из груди выпрыгивает. Волнуется. Джисон за него волнуется. — Ну, если точнее, был, а сейчас ты рядом со мной. И выглядишь очень уж довольно. — Ты охуенно трахаешься, — сознаётся старший. — Я ещё хочу. Прямо сейчас, в душе. Здесь у меня ещё не было, хочу попробовать. С тобой. — Ты серьёзно? — вырывается удивлённый смешок. — А ты вниз глазки-то свои опусти. Похоже, что я шучу? Хан слушается, натыкаясь взглядом на уже полувставший член. Хочется недоверчиво закатить глаза, но вместо этого появляется желание повторить. Ли Минхо словно заражает своим возбуждением. — Блять, — тихо выдыхает Джисон прежде, чем оказывается прижат к стене и заткнут чужим ртом. Минхо целует мокро, развязно, до маленьких капель крови на покусанных губах. До помутнения рассудка и желания забыться в этом поцелуе. Словно нет ничего постороннего, только два парня, охваченных пламенем желания чувствовать друг друга и сгорать с каждым касанием кожи к коже. Хан не спешит отбирать инициативу, но обхватывает его член, из-за чего Ли скулит в поцелуй и толкается в кулак. Такой чувствительный, жаждущий и ненасытный. Вот какой он на самом деле. Джисон медленно толкает его к обратной стене, разворачивает к себе спиной и целует плечи. Рука на чужом члене двигается быстрее, пока Минхо тихо стонет и трётся задом. — Войди уже, — шепчет Ли. — Приглашаешь? — Я не смогу долго терпеть, ты... м-м, Хани... не беси меня. — Конечно, не сможешь, мы же буквально недавно... — он со вздохом замечает, как неосознанно начал совершать фрикционные движения, самостоятельно потираясь членом о чужие ягодицы в погоне за стимуляцией. — Чëрт. Я тоже долго не смогу. — Тогда побыстрее. Минхо закатывает глаза в экстазе, когда Хан всё же толкается внутрь. Ему хватает буквально нескольких движений сзади и быстро надрачивающей руки спереди, чтобы неожиданно для самого себя кончить. Ватные ноги совершенно перестали держать, если бы не Джисон, он бы просто упал. — Ты уже всё, малыш? Так быстро? — усмехается на ухо Хан и продолжает делать медленные поступательные толчки, заставляя Минхо дрожать от гиперстимуляции. — З-заткнись. Ли слышит тихий смех, после чего Джисон разворачивает его к себе лицом и подхватывает под бёдра, приподнимая и прижимая спиной к стене. Оставляет на шее бордовые поцелуи и снова входит. Минхо едва не хнычет, опять чувствуя пульсацию в члене, и впивается пальцами в плечи Хана. Тот его задницу не жалеет, толкаясь быстро и резко, почти заставляя Ли задыхаться от переполняющих ощущений. Он тянет его за подбородок к своему лицу, желая получить поцелуй и немного сбавить темп Джисона, иначе, наверное, просто взорвётся. Хан целует, всё же замедляясь, сдавленно мычит в губы, когда Минхо кусается из желания отомстить. — Минхо, малыш... у меня же на губах живого места не останется. — А у меня на заднице, — возмущается Ли, но стонет и выгибается в пояснице с новым резким толчком. — Мне остановиться? — едва заметно ухмыляется Джисон и выходит почти полностью. — Нет! Не смей, — шипит он и охает, когда Хан вгоняет член до конца. — Кто бы мог подумать, что я буду трахать тебя в твоём собственном душе, да? — довольно лыбится и оставляет засос на шее, а затем стонет от внезапной узости. — Не сжимайся. — Прекращай дразниться. — Ладно, прости-прости. — Ты не... раскаиваешься, — дрожит Минхо, стимулируя рукой собственный орган. Он чувствует, как пульсирует член внутри него, как рвано двигается Джисон, покрывая его шею и ключицы засосами. Снова тянется за поцелуем. И Хан целует так сладко, так жадно и крышесносно, что не кончить снова кажется просто преступлением. Хорошо, что Минхо не преступник. Джисон совершает ещё пару толчков и выходит, одной рукой держа Ли под ягодицы, а второй доводя себя до оргазма. Они оба едва не падают. — Ты знаешь, что ты великолепный? — Хан ставит его на ноги, но продолжает держать за талию. — Твои глаза, твоё тело, весь ты — всё великолепно. Даже твой вредный характер. — Тебе нравится мой характер? — заглядывает в глаза Минхо. Вот же!.. — Ты как кот. А котов надо любить, несмотря на то что они царапаются. — Перестань, — смущается Ли, чувствуя, как быстро забилось собственное сердце. — А что, чувства захлестнули? — добродушно усмехается Джисон. — Чувства? Вот ещё! — отнекивается Минхо. — Не придумывай. Хан улыбается каким-то своим мыслям. Дальше они все-таки моются в комфортной тишине, ловя друг на друге тёплые капли воды. Меняют постельное, точнее, меняет Джисон, пока Минхо недовольно что-то бурчит себе под нос и сонно зевает. Ложатся, намертво прилипая друг к другу, и тут же вырубаются в тёплых объятиях. Но вот утром старший думает о том, что просыпаться с кем-то в одной постели ужасно непривычно. А ещё неожиданно приятно. Джисон рядом тихо посапывает, притянув к себе за талию. Почему-то это создаёт в душе какое-то невообразимое чувство безопасности, и Минхо ловит себя на мысли, что хотел бы просыпаться так каждое утро. Он чмокает Хана в губы и с лёгкой улыбкой рассматривает его умиротворенное лицо. Лежать слишком скучно, но будить младшего и выбираться из его объятий совершенно не хочется. А вот немного пошалить — вполне. И Минхо позволяет себе эту маленькую шалость, дразняще прокрадываясь ладонью под бельё Джисона. Это просто интерес. Как быстро проснётся младший? Как отреагирует? Что же он сделает? Но Хан всё никак не просыпается, хотя его член начинает твердеть, а дыхание слегка учащается. И тогда Минхо приходит в голову другая гениальная идея. Он кое-как садится ему на бёдра, шипя от боли какие-то ругательства, и начинает покрывать поцелуями всё доступное ему тело. Прикусывает чувствительный сосок, от чего Хан тихо мычит, а затем и вовсе втягивает в рот, заставляя младшего непонимающе распахнуть глаза от внезапно сильной волны удовольствия. — Нравится? — Ли целует место рядом и елозит в опасной близости от утреннего стояка. — Доброе утро. — Тебе вчера мало было? — со скептицизмом в голосе интересуется Джисон. — Мне всегда мало, Хани. Извини, если я говорю, как какой-то озабоченный, но ты... Ты так странно действуешь на меня. — Тогда слезь с меня и ложись рядом. Будем целоваться. Поцелуи, как это обычно у них бывает, просто так не закончились, из-за чего старшему снова понадобилось в душ, до которого он еле как доковылял. Джисон остался ждать его в кровати, помня, к чему привело их прошлое совместное купание. Минхо стоял и думал о том, что хочет обратно в кровать, поближе к Хану. Думал, что слишком к нему привязался и уже не сможет отпустить. Потому что Джисон милый и заботливый настолько, что сердце щемит. И потому что до трёх оргазмов за ночь его ещё не доводили. А ещё на свои принципы ради него никто не забивал. Вот он и подумал, что, наверное, надо что-то менять в собственной жизни. Тем более, что с Ханом так хорошо. Настолько, что никого другого не хочется. И не хотелось ещё до того, как они всë-таки переспали. Тогда почему бы не вступить с ним в отношения? Самые настоящие, как у всех влюблённых людей. Ведь Минхо ощущает себя таким окрылённым и счастливым от этой влюблённости. Своей первой. Он никогда не встречался с кем-то и даже не влюблялся раньше. Но неспроста ведь Джисон приковал к себе внимание в их первую встречу. Минхо всё никак не мог понять, чем же тогда его зацепил этот мальчишка. А потом Хан Джисон зацепил по настоящему, когда делал всё, чтобы каждый день обращать на себя внимание и бесить глупыми слухами. И, чëрт возьми, было бы ложью сказать, что это не выводило из себя. Но, блять, как же заводило! И как-то всё закрутилось, что не выкрутишься теперь. Потому что сейчас Минхо с абсолютной уверенностью собирается предложить Джисону встречаться. Как настоящая пара. Только вот, выйдя из душа, не находит своего возлюбленного на кровати. Как и в других местах квартиры. На телефон он тоже почему-то не отвечает. Потому что Хана здесь больше нет. Хан ушёл.

***

Хëнджин ласково улыбается девушке на прощание. Михян лишь закатывает глаза, скрываясь из вида. В кафе остаются два парня. — А ты не скучаешь, как я погляжу. — Это не то... А, неважно. Думал, тебе одному можно влюбиться? — Чонин тебя отшил и ты решил приударить за его сестрёнкой? — Боже, нашёл, что вспомнить. Это было на первом курсе! А Михян вообще не похожа на Чонина! Она другая. — Конечно. Она не ебëт парней в зад, — фыркает Джисон. — Можешь не прикидываться, я знаю, что она по девочкам, а ты пытаешься вызвать ревность Сынмина, который делает вид, что ты ему безразличен. — Делает вид?.. В каком смысле? — распахивает глаза Хëнджин. — Подумай на досуге. Чего хотел-то? Что за великая срочность, из-за которой ты вытащил меня из постели в такую рань? — А ты чего без настроения? — А сам как думаешь? Я бы мог сейчас валяться в кровати с моим любимым человеком, а в итоге сижу здесь с тобой в мокрых кроссовках. — Оу. Оу! Так вы с Минхо... — Переспали. Да. — И как твоя задница? — Не моя, Хëнджин. — Погоди. Это получается... Минхо тебе дал?! — А чего ты удивляешься? Я знаю, что он не всем даёт, но все знают, что он универсал. И так, и эдак может. И я, как видишь, тоже. — Да я в курсе, — отмахивается Хëнджин. — Просто думал, ты ему первым отдашься. — Боже, — Хан закатывает глаза. — Давай не будем. — Окей. Расскажи лучше, ты знаешь, что он к тебе чувствует? — Мы не обсуждаем чувства, — вздыхает парень и отпивает горячий чай. — Я понятия не имею, что у него в голове и на сердце. Но мне просто приятно быть рядом. — Тяжело с вами, — трëт лицо Хван. — Твоего котика так тяжело прочитать... Я давно его знаю, и он никогда не влюблялся. Может, ты нравишься ему, потому что не вёл себя, как все его фанатки и фанаты. Нетакуся. Может, он попробует тебя со всех сторон, а потом ты ему надоешь. И он тебя просто выкинет из своей жизни. Что тогда будешь делать? — Не знаю, — мрачнеет Джисон. — Впаду в депрессию? Я люблю его. И хочу, чтобы он был счастлив. Даже если я больше не буду ему нужен. — Дурак. Вам просто нужно поговорить. — Мы пробовали, но всё сводили к шутке. Это сложно. Я не знаю, как он отреагирует. Вдруг он ничего не чувствует ко мне и скажет, что нам нужно прекратить это? — Тогда скажи это первый, — жмëт плечами Хëнджин. — Что? — А что? Скажи спасибо за классный секс и исчезни на время. С этого момента не отвечай на его сообщения и звонки. Посмотрим, будет ли он пытаться связаться с тобой. — Ты жестокий. — Только если он действительно что-то к тебе чувствует. Но я сомневаюсь, что это так. — Ты вдвойне жестокий. Я не хочу терять его. Не так быстро. — По-твоему, лучше тешить себя иллюзиями? Джисон молчит. Может, Хëнджин прав. Да, прекратить "это" с Минхо будет больно. Но будет гораздо больнее, если он даст ему надежду, а потом бросит. Но если Ли действительно что-то к нему чувствует, то Джисон не будет ему врать, верно? — Так что ты хотел? Явно же не о Минхо поговорить, — переводит тему Хан, чувствуя, как пощипывает в носу. Не хватает ещё расплакаться! — А, точно. Чонин вернулся. Устраивает вечеринку через неделю. Идëшь?

***

Три дня. Три чëртовых дня прошло с того утра. Три чëртовых дня Джисон не выходил на связь и почти не попадался на глаза на учёбе. Минхо ничего не понимал. Допрос Хёнджина тоже ничего не дал, хотя Михян сказала, что видела этих двоих вместе в тот день. Хван явно что-то не договаривал, но Ли не стал давить. Лучше уж узнать всё от Джисона, чем от третьих лиц. Но Хан с ним не разговаривал. Он играл в прятки. А Минхо, конечно, снова его нашёл. Иначе и быть не могло. — Сама судьба нас сводит в этом туалете, — лениво усмехается Ли, держа руки в карманах джинс. Те почему-то дрожат. — У меня дежавю. В воздухе напряжение рискует выдавить стекла из оконной рамы. Потому что Хан не улыбается привычно ласково. Он словно делает вид, что между ними никогда ничего не было. Это так бесит! Но ещё больше режет ножом где-то в сердце. — Только не надо мне снова отсасывать, — фыркает Джисон, опираясь на подоконник. — Ты что-то хотел? — Тебя. Ты исчез. — Извини? Много дел. Так зачем я тебе? Думал, мы закончили с математикой. Больше нет причин видеться. — Нет причин? — не верит Минхо, прижимаясь плечом к стене. — Ты серьёзно сейчас? — А что, разве есть? Мы потрахались. Теперь можешь искать себе кого-нибудь другого. Хан смотрит в окно, на потолок, в пол. Куда угодно, только не на Минхо. В первый раз прикидываться, что ничего не чувствуешь, было гораздо легче, чем сейчас. Потому что на данный момент хотелось обнять такого растерянного Минхо крепко-крепко, и никогда больше не бросать. Но старший не просит об этом. И Джисон решает ничего не делать. — Я не хочу кого-то другого. И я говорил об этом, разве нет? — голос звучит как-то безжизненно. — Выходит, это всё было игрой? Трахнуть такую недоступную суку, как я, подчинить себе... В этом был твой план? — Да, — бездумно отвечает Джисон. Потому что не сдержится, если начнёт думать. Минхо чувствует ком в горле. Впервые ему хочется расплакаться из-за какого-то парня. Но Хани, блять, не какой-то. Он первая любовь. Не может же это всё быть правдой, не может... — Я тебе не верю. Ты либо очень хороший актёр, либо мудак. Хотя, знаешь, одно другому не мешает. — Чего ты хочешь от меня? — выдыхает Хан с почти физической болью в груди. — Не унижайся так из-за одного перепихона. Или ты влюбился в меня? Скрытая надежда в вопросе почти незаметна. — В такого придурка? Ни за что. Но трахаешься ты классно, — ядовито бросает Ли. — В таком случае... не жди продолжения, — Джисон подходит к нему совсем близко, чтобы приподнять лицо за подбородок и заглянуть в глаза. — Котик. — М-м? — парень удивлённо хлопает глазами. Ему, кажется, послышалось. Между их губами не больше десяти сантиметров. Минхо давит навязчивое желание сократить это расстояние и получить хоть на секунду короткий поцелуй, когда Джисон будто только этого и ждёт. Но в конце концов они оба ничего не делают. И Хан отстраняется. — Больше не пиши мне. В этом нет смысла. И будет лучше, если мы не будем вот так пересекаться. Спасибо за охуенный секс, малыш. Младший бросает на него последний взгляд, стараясь запомнить каждую из черт лица, выгравированного на подкорке сознания, и выходит, скрипнув дверью. Минхо остаётся совсем один. Пытается не обращать внимания на щемящую тоску в душе и рвущую сердце боль, цепляясь за последнее ласковое слово Джисона. "Малыш". Сколько раз он просил не называть его так? Но сейчас от этого прозвища очень тепло. Но ещё сильнее обидно. Обидно так сильно, что непрошенные слезы всë-таки бегут по щекам, а ноги слабеют, вынуждая медленно сползти по стене на пол. И плевать, что до пары не так много времени.

***

— Хочешь сказать, это не просто симпатия? — бегает взглядом по лицу Хëнджин. — Почему сразу мне не рассказал? Смотреть было на что. Глаза красные, очевидно, от слëз, но сухие. Под ними синяки, указывающие на недосып. А сам Минхо выглядит до ужаса разбито. Он прогулял несколько дней учёбы, игнорируя все звонки и сообщения, из-за чего Хëнджину и Сынмину пришлось прийти к нему домой, чтобы убедиться, что их друг хотя бы жив. — Хотел, чтобы он первый об этом узнал, — тихо бормочет Ли. — А он тебя кинул, получается? — кивает своим мыслям Сынмин. Минхо снова трëт глаза, избавляясь от набежавших слëз, и давит рвущийся наружу плач. Ну до чего же обидно! Почему вышло именно так? Он ведь совсем не собирался влюбляться, ему и без этого нормально было. Первая любовь — такая сложная штука! — Я не хочу реветь из-за него, — всхлипывает он и вываливает все свои чувства. — Почему я опять плачу? Почему так... так больно! И ведь мне совсем не хочется злиться на него... Я так хочу его обнять, а его нет. Нет, понимаете? Хëнджин прячет его в своих объятиях, сам чуть ли не плача. Сынмин гладит Ли по спине. — Ну, всё, успокаивайся. Он же не умер, — растерянно вздыхает Ким. Он никогда не видел Минхо таким страдающим. — Хочешь, я убью его? Тогда тебе не нужно будет встречаться с ним в универе и царапать душу воспоминаниями. Минхо отстраняется от Хвана и смотрит на Сынмина немного ошарашенно. А затем всхлипывает в попытке успокоиться и вытирает слезы. Ким довольно улыбается лишь одним уголком губ. У него получилось немного отвлечь своего друга с разбитым сердцем. Повод гордиться собой. — Ты всё ещё не умеешь поддерживать, — фыркает Ли без намёка на усмешку. Но хотя бы не плачет. — Знаю. А Хëнджини всё ещё не умеет не лезть в чужие отношения, я правильно говорю? — он ухмыляется Хвану, который заметно тушуется, что не остаётся незамеченным. — С этого момента поподробнее, — хмурится Минхо. Сынмин только открывает рот, как тут же оказывается заткнут ладонью Хëнджина. — Не надо! Я сам расскажу, — испуганно щебечет он. — Минхо, прости... — Боже, да говори уже побыстрее, — ворчит на него Ким. А Хван хочет сквозь землю провалиться, лишь бы скрыться от этого сверлящего взгляда Ли. — Джисон тебя любит, — выпаливает парень. — Очень! Это он нас послал тебя проверить, потому что волновался. — А чего сам не пришёл? — замирает Минхо. — Потому что этот недоумок, — Сынмин крепко удерживает Хëнджина за запястья, чтобы тот снова не полез затыкать ему рот, — наплëл ему, что ты козëл, которому лишь бы потрахаться, и не способен на более глубокие и светлые чувства. — Да заткнись ты! Пожалуйста, — чуть ли не хнычет Хван, понимая, что ему пиздец, и всё также пытается вырваться. — Поцелуешь? — шепчет на ухо Сынмин, вынуждая Хëнджина на секунду замереть, а затем продолжить сопротивление ещё активнее. — Бесишь меня со своими шутками! А Сынмин смеётся. Ей-богу, какой дурачок! Кто сказал ему, что это шутка? Тем временем у Минхо начинает складываться пазл. Джисон доверчивый, понятно, что он поверил в этот бред. Тем более, Ли сам постоянно отнекивался от чувств, путая их обоих. Будет, о чëм подумать. А пока... — Хёнджин... Беги. — Сынмин, миленький, пусти меня, он же меня ëбнет сейчас чем-нибудь! — в его глазах плескалась неподдельная паника, но Ким лишь гаденько посмеивался. — За отсос любой вопрос. — Ты вроде хотел убить кого-нибудь? — обращается к нему Ли, игнорируя трепыхающегося Хвана. — Вот его можешь. — М-м-м, — задумчиво тянет Сынмин, — та же цена. Отсоси, потом проси. — Паршивец, — цыкает Минхо. — Ладно, хуй с ним, отпусти это недоразумение. Что у тебя за одержимость минетами? Хëнджин с облегчением выдыхает, потирая теперь уже свободные запястья. Внутреннее чутьё говорит ему, что просто так он не отделается, Ли обязательно обсудит с ним это позже. И это уже действительно страшно. — А что? — усмехается Ким. — Это у вас романтика. А у меня только учёба и работа. Приходится идти на крайние меры, раз уж у меня никого нет. — Завтра найдешь себе кого-нибудь, — с показным равнодушием отвечает Хëнджин. — О, кстати, Минхо, ты идëшь к Чонину на вечеринку? — Не знаю. Джисон там будет? — У него настроение не вечериночное из-за... кхм... В общем, я могу его уговорить и он придёт. — Ладно. Но ты уж постарайся, — стреляет взглядом Минхо. Да, это Хëнджин наговорил Хану всякого, но это не снимает с Джисона ответственность за его поступки. Мог бы хоть намекнуть, что та сцена в туалете была ненастоящей. За это Минхо будет не против его немного наказать. Так, для профилактики. Чтоб не слушал всякое дурачьё в лице Хвана.

***

Джисон заметно нервничал, заявляясь на вечеринку к Чонину. Дело было не только в том, что он его немного опасался из-за Михян, с которой они были не в ладах, но и в том, что где-то здесь находился Минхо, с которым предстояло встретиться и всё обсудить как есть. И, может быть, в том, что вечеринки Чонина — сплошной разврат. На них ходили только те, кто желал напиться до беспамятства и утром проснуться в чужой кровати. У Джисона таких планов не было. И он позволял себе надеяться, что у Минхо тоже. А ещё, возможно, он нервничал из-за кое-чего в одном месте, что приносило некоторый дискомфорт. Да, он хорошо подготовился к встрече с Минхо. На всякий случай. Если тот всë-таки станет его слушать. А в этом Хан не был уверен до конца. Хëнджин, шедший рядом, ничего не сказал, кроме того, что Ли хочет его видеть. — Надо побыстрее найти в этой толпе Минхо и Сынмина, пока кто-нибудь не решил устроить оргию здесь, — осматривался Хван. Эти двое обнаружились на диванчиках, расположенных друг напротив друга с маленьким столиком между. В окружении нескольких девушек, конечно же. В этом месте иначе быть не могло. Те не переставали щебетать, даже когда к их компании присоединились ещё двое парней. Минхо осторожно бросил взгляд на Джисона, сидящего напротив, и разлил вино по бокалам всех четверых. У Хëнджина и Сынмина завязался непринуждённый разговор, в который они периодически втягивали и Джисона, а Ли всё это время внимательно наблюдал. Час пролетел как десять минут. Многие люди ушли на улицу. Хану, судя по всему, было здесь не очень комфортно. Минхо, вообще-то, тоже не горел желанием находиться в окружении всех этих людей. И с каждой секундой его желание взять младшего за руку и сбежать с вечеринки всё сильнее росло. — Ты заебал со своими шутками, слышишь?! — вдруг закричал Хван, после того как Сынмин что-то шепнул ему на ухо. — Прекрати угрожать мне. Вокруг тебя сейчас куча народа — трахайся с кем хочешь, чего ко мне пристал? — Хочу и пристаю, — ухмыльнулся Ким, — потому что мне нравится один придурок. — У меня есть девушка, — скрестил руки Хëнджин, пытаясь скрыть счастливую улыбку. А то слишком уж очевидно он выглядит. — Во-первых, вы не встречаетесь. Во-вторых, она лесбиянка. Не лги мне, Хëнджини, — сладко тянет парень. — Тем более, твоя "девушка" не волновала тебя в тот момент, когда ты вчера предлагал отсосать мне. Минхо не удивляется услышанному, а вот Джисон и Хëнджин, почти синхронно подавившиеся, вызывают у него лёгкую улыбку. — Не отсосал же. А теперь всё, поезд ушёл. Будем дальше дружить, как нормальные друзья. — Ну-ну, — хмыкает Ким и поднимается с дивана. Никого не удивляет, что уже спустя минуту Хëнджин уходит вслед за ним. Он делает это только чтобы оставить Минхо и Джисона наедине. Конечно. Только по этой причине, да. Ли всё пытается убрать с себя руки липнущей к нему девушки, но пьяная дама весьма настойчива. И, судя по расстёгнутой уже до солнечного сплетения рубашке, она точно знает, чего хочет. Хорошо, что она здесь всего одна. С несколькими Минхо бы не справился. — Какая целеустремлённая барышня, — пьëт вино и почти расслабляется на диване напротив Хан, а потом смеётся, когда старший уже практически рычит от досады. Девушка все-таки одолела все пуговицы. — Хани, заткнись, пока я не засунул тебе в зад пробку от бутылки, — ворчит Ли с отчаянием в голосе. А затем вскакивает с дивана и пересаживается на другой, когда девушка пытается перелезть к нему на коленки. — Э-э, нет, это место для другого человека, только для него! Джисон расплывается в довольной улыбке и сам двигается поближе к Минхо, поглаживая внутреннюю сторону его бедра. Старший старается скрыть тот факт, что это невинное прикосновение вызвало табун мурашек по всему телу. — Боюсь, с пробкой не получится, — заговорщики шепчет ему на ухо Хан, — там уже другая. Знаешь, такая, с кристалликом в виде сердечка. О-о-очень мешает. — Сука, — шипит Ли и вцепляется в его ладонь на своём бедре, останавливая. Потому что всё это слишком заводит. — Ещё какая, — хмыкает Джисон. — Как думаешь, эту суку надо наказать? Я думаю, это будет правильно. Отшлëпаешь меня? — Заткнись, или я выебу тебя прямо здесь, — Минхо тянет его на себя, усаживая на коленях, и обнимает обоими руками за талию, не оставляя ни миллиметра между их телами. Близко. Жарко. Но нежно, а не пошло. — Можешь заткнуть меня поцелуем, — улыбается Хан совсем мягко и смотрит прямо в глаза. — Или членом. Выбирай. Девушка наблюдает за ними ещё пару секунд, кажется, даже трезвеет, а потом жмёт плечами и уходит, бормоча что-то себе под нос. А Минхо наконец-то касается желанных губ своими. Нежно и почти по-детски невинно, передавая все чувства без слов. Он ведь так скучал. Джисон зарывается в его волосы и отвечает более страстно. Глубоко и влажно. Желая свести Минхо с ума. Заставить забыться в поцелуе и забыть об этой неделе, наполненной слезами и одиночеством. Чтоб он ещё раз кого-то послушал? Никогда. Минхо ведёт ладонью по ягодице и давит на промежность через одежду, а Хан едва не подскакивает, разрывая поцелуй, и смотрит по сторонам глазами напуганной лани. Ли усмехается. — Действительно пришёл с анальной пробкой, — и снова надавливает. Джисон вздрагивает и тихо мычит, протестующе хмурясь. В зале нет никого, потому что бóльшая часть людей тусуется на улице: купается в бассейне и жарит что-то на костре. Но в любой момент кто-нибудь может зайти. Или же просто посмотреть в окно с улицы — благодаря меняющей цвета подсветке всё прекрасно видно. — Не здесь же, — тает Хан, когда Минхо пробирается руками под футболку. Джисона ведёт. От выпитого алкоголя или от самого сексуального парня в мире — уже не понять. Но с острым возбуждением хочется сделать хоть что-нибудь. — Конечно, не здесь, — целует его Ли и гладит обнажённую кожу спины. — Я не люблю устраивать шоу. Идём. И, не дожидаясь ответа, он в том же положении подхватывает его на руки, чтобы отнести на второй этаж. Джисон болтает ногами в воздухе и ворчит, пытаясь вырваться. Минхо лишь смеётся. — Поставь меня на пол! У меня есть ноги, я умею ходить! — Тише. Дай мне пообнимать тебя вот так. — А, тогда ладно, — расслабляется Хан, посильнее прижимаясь. На втором этаже была лишь одна огромная спальня, в которую они и направлялись. Оказавшись на полу, Джисон слегка толкнул дверь и тут же её захлопнул. Его удивлённые глаза рассказали слишком многое об увиденном. — Что там? — стало любопытно старшему. — Эм, там занято. Там Сынмин... Хëнджина на столе... — Оу. Ясно, — хихикает Минхо. — Тогда поехали ко мне. Не будем мешать им дружить. — Хоть рубашку застегни, — вздыхает Джисон и застёгивает её сам, пока Ли следит за ним внимательным тёплым взглядом. В такси они едут молча. Хан старается не шевелиться лишний раз, потому что блядская пробка с кристалликом в виде сердечка давит прямо на простату. Минхо ухмыляется, рассматривая его напряжённое лицо, кидает красноречивые и весьма не двусмысленные взгляды на область его паха, где уже заметно выпирает, и трогает себя через одежду прямо в чëртовой машине. Джисон готов сойти с ума. — Разденься и жди меня на кровати. Я в душ, — первое, что говорит Ли, когда они переступают порог квартиры. — И не смей вынимать пробку. Хан вымученно стонет и плетётся в спальню, попутно скидывая с себя одежду. Внутри зарождается лёгкое волнение — что задумал Минхо? Сидя на кровати голышом и прикрываясь одеялом, Джисон встречает старшего в одном полотенце на бёдрах. — Что ты задумал? — всë-таки интересуется Хан. — Собираюсь выебать одну мелкую заразу, — честно отвечает Ли. — Эта мелкая зараза тоже тебя может выебать, — напоминает Джисон. — Знаю, ты уже. Но сегодня моя очередь. Сыграем в одну игру? — Снова какие-то игры, — закатывает глаза младший, пока Минхо с грацией хищника приближается к нему и садится напротив. — Хорошо. Тогда другой вопрос. Ты доверяешь мне? — Да. Но всё равно волнуюсь. Не только сейчас. Иногда моё волнение переходит все границы... понимаешь? — Хани, — Ли сцепляет их руки в замок, — сейчас ты можешь довериться мне полностью. Потому что ты для меня очень дорог. Я не собираюсь бросать тебя. — Значит ли это, что... — с надеждой округляет глаза Джисон. — Тише, — губы Минхо растягиваются в широкой ухмылке. — Иди-ка сюда. Он хлопает по бëдрам, приглашая, а затем сам укладывает на них Хана, когда тот мешкает, заставляя его покраснеть от позы. Старшему открывается чудесный вид на голые ягодицы, между которыми поблескивает кристалл. Минхо оглаживает медового оттенка кожу, прежде чем нарушить тишину в комнате лёгким шлепком и ойканьем Джисона. — Знаешь, в то утро я хотел предложить тебе встречаться. Но ты сбежал, — шлепок на этот раз сильнее. — Разве так можно? Думаю, мне всë-таки следует тебя наказать за плохое поведение. — Встречаться? Ай! — новый шлепок оставляет на коже красный след. — Не веришь? Не замуж же зову. Пока что. — Боже. Верю я, верю! Ах, а это больно, — хнычет Джисон, после чего Ли мягко гладит его по спине. — Прекратить? — немного волнуется старший. — Нет, продолжай. Просто... Не останавливайся. — Мне до одури хочется быть с тобой нежным, — внезапно признается Минхо и кончиками пальцев щекочет кожу. — Но твой поступок... это было жестоко, знаешь же? — Знаю, — вздыхает Хан, — я жалею об этом. — Хотя я всё равно не верил до конца, — продолжает Ли. — Если бы это было реально твоим планом, тебе пришлось бы рассказать всему универу, как и в каких позах ты меня имел той ночью. Но ты не сделал этого. — Это было бы слишком низко, — хмыкает Джисон, за что получает очередной шлепок по заднице. — Даже для человека, который постоянно мельтешил у меня перед глазами и дразнился, якобы у меня маленький член? — Но ведь у меня действительно немного больше... Ай, блять! Я же не сказал, что твой маленький! Минхо тихо хихикает, щедро награждая младшего шлепками по уже красной коже. С самооценкой у него всё в порядке. И с размером члена тоже. Просто Джисон слишком много болтает. — А ведь я так и не объездил твой член... — задумчиво произносит он. — Ладно, планы немного изменились. Малыш, тебе сегодня пиздец. — Ох, это ещё не всё наказание? — пищит Джисон, когда Минхо надавливает на пробку. Совсем слегка, но и это ощутимо. — Не-а. Как думаешь, сколько раз ты сегодня кончишь? — Не знаю, но если ты продолжишь давить, то первый раз я кончу уже сейчас, — шипит Хан. — Тогда не будем медлить. Поднимайся и ложись вон туда. Джисон послушно ползёт к изголовью кровати, пока Минхо откровенно пялится на его голую задницу и ниже. Оказавшись там, Хан по команде слегка приподнимается на локтях, облокачиваясь плечами. Минхо тут же перекидывает через него ногу, оказываясь в нужной близости к лицу младшего, который до нельзя прекрасно понимает намёк. — Хочешь, чтобы я отсосал тебе? — Хочу твой горловой. — Просто возьми меня за волосы и трахни мой рот. — Блять, Джисон! — шипит Минхо, когда от услышанного дёргается член, что не остаётся незамеченным Ханом, который довольно ухмыляется. — Прекрати говорить такую грязь. — Но тебе нравится, когда я говорю такое. Посмотри. Ты весь течëшь. — Заткнись уже, прошу. — Котик, всё в твоих руках. Так ты засунешь свой член мне в глотку или мне самому поменять нас местами, раздвинуть твои охуенные ножки и поужинать тобой? — Вот же сука, — едва не скулит Ли. — Прекращай ебать мой мозг, — и всё же позволяет Джисону взять сразу глубоко. Пока не захотелось сделать так, как он сказал. Сладкий стон вырывается сам собой, а Хан довольно щурится. На его губах непременно бы расцвела ухмылка, если бы рот не был занят. Минхо действительно ломает голову из-за этого наглого парня, потому что уже не понимает, кто из них на самом деле ведёт. Да, он сейчас берёт его за волосы и самостоятельно толкается в расслабленное, но такое узкое горло. Да, он собирается объездить его член, а потом трахнуть его задницу, давно растянутую блядской анальной пробкой с кристалликом в виде сердечка. Но Джисон ведёт себя так, словно точно знает, что Минхо готов отдаться ему в любой момент во всех возможных позах. И это жутко бесит. Потому что он действительно готов. Хан иногда говорит невероятно грязные и до ужаса неприличные вещи. И сводит этим с ума. Потому что он прав, старшему действительно это нравится. А ещё стоит признать, что Джисон умеет доставлять удовольствие ртом. Знает, как правильно, как приятно. Когда втянуть щёки, как провести языком, как взять настолько глубоко, чтобы носом коснуться лобка. Знает, как свести с ума. И Минхо действительно теряет контроль над разумом, боится даже посмотреть вниз. Хан вцепляется в бёдра, когда Ли слишком сильно тянет за волосы. Давится, если Минхо слишком грубо врывается в его горло или остается там дольше положенного, не давая дышать. Одни лишь хлюпающие звуки где-то снизу подгоняют к разрядке. Тихий стон слетает с губ, глаза блаженно закатываются, когда он всё-таки смотрит вниз и сталкивается со взглядом Джисона. Тот смотрит неотрывно, с таким вожделением, что Минхо готов перестать существовать. По подбородку Джисона стекает его слюна вперемешку со смазкой Минхо. Его губы, уже покрасневшие, скользят по стволу члена, словно всегда именно для этого и были предназначены. Эта картина настолько по-блядски пошлая, что Ли едва держится, чтобы не кончить, но не отводит взгляд. Лишь забирает изо рта Джисона его игрушку, чтобы отсрочить собственный оргазм. Хоть ненадолго. — Малыш, сядешь мне на лицо? — решает добить Хан. — Ни за что, — протестует Минхо, заливаясь краской, как какой-то девственник. Как будто румянца от возбуждения недостаточно. — Зря. Когда-нибудь я всё равно тебя вылижу. Везде, — почти клянётся Джисон. — Пожалуйста, заткнись, — едва не хнычет Ли и охает, когда младший снова берёт его член в рот, посасывая лишь одну головку, причмокивая, словно это чëртова сладость. Минхо вновь зарывается в его волосы, желая то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Он не хочет кончать так быстро. Не сейчас. — Ха-ани, я... блять, твой язык... перестань, послушай меня. — Я слушаю, — усмехается парень. — Что, мыслишки путаются? — Я... я хочу, чтобы ты меня подготовил. Растянешь меня? — Ли смущается ещё больше, даже игнорируя язвительный вопрос. Но видя немой восторг Джисона, Минхо внезапно осознает, что волнение отступает. Он лишь тянется за лубрикантом, чтобы быстро разогреть несколько капель между пальцами и смазать себя сзади, позволяя Хану ввести один палец. Джисон на пробу скользит по мягким стенкам, давая привыкнуть. Не спешит, что нервирует Минхо. — Не медли, я хочу побыстрее сесть на твой член, — погоняет Ли и выгибается в пояснице, когда палец внутри задевает чувствительную точку. — Хочешь, сделаю тебе массаж простаты, котик? Тем утром я довёл тебя до оргазма одними пальцами, — Хан добавляет второй, а Минхо упирается руками в стену, потому что силы уже покидают его. Ощущение усиливаются в несколько раз, когда Джисон снова берёт в рот член, а свободной рукой слегка массирует мошонку. Ли не может сдержать высокого стона. Ему слишком много. И слишком хорошо. Потому что Джисон везде и всюду, и это сводит с ума. Минхо старается то сам насаживаться на пальцы, то толкаться членом в рот, постоянно уже путаясь в своих же действиях. Оргазм накрывает оглушительной волной, а Хан незамедлительно всё проглатывает, довольно облизываясь, и продолжает махинации пальцами — он добавляет третий. — Всё, хватит, и так нормально, — почти мяучит Ли себе под нос. — Уверен? Ты всё ещё слишком узкий. Минхо ничего не отвечает, слезая с Джисона, чтобы пересесть к нему на бёдра. Член Хана твёрдый, очень твёрдый, даже каменный, а ещё обильно истекает смазкой. Удивительно, как он ещё держится, чтобы не насадить на себя упругую задницу побыстрее. — Ох, блять... — шипит Минхо и морщится, погружая в себя до нельзя возбуждённый орган. Джисон сдавленно стонет, когда Ли полностью садится. — Меня не хватит надолго, — предупреждает Хан. — Пробка давит, а ты... Ты пиздец какой узкий, Минхо. — Дай мне немного привыкнуть, — просит он. — И тогда... — на губах появляется хитрая многообещающая улыбка. — Я перейду к наказанию. — Не смотри на меня так хищно, — отводит взгляд Джисон и заливается румянцем, — мне становится страшно. Минхо начинает в полной мере ощущать власть над Ханом. Теперь-то он на нём отыграется как следует. — Первое. Не смей отводить взгляд, всегда смотри на меня, — Ли поворачивает его голову и нежно гладит по щеке, а затем прижимает указательный палец к его губам. — Второе. Веди себя тихо, — он на пробу приподнимается на члене, чтобы, не почувствовав какого-либо дискомфорта, начать осторожно двигаться на нём, когда младший под ним рвано выдыхает. — И третье, — он убирает руки Джисона со своей талии, чтобы задрать их над его головой, — не трогай меня. Тебе всё ясно, Хани? — Что будет, если я нарушу эти правила? — он смотрит по-щенячьи снизу вверх, не смея отвести глаз от голодного взгляда Минхо. Тот хмыкает на вопрос Хана. Конечно, нарушит. На это и расчёт. Но нужно ведь дать Джисону хоть какую-нибудь надежду, верно? — Зависит от того, как именно ты их нарушишь. Будь послушным мальчиком, малыш, и тогда на этом твоё наказание закончится. Минхо елозит на члене, упираясь руками в грудь Джисона, и смотрит чётко в затуманенные похотью глаза. Хан под ним кусает губу, чтобы не издать ни звука. Впивается пальцами в бортик кровати, чтобы сдержать желание прикоснуться. Соблазнительно. Мучительно. Почти греховно. Потому что Минхо сейчас — запретный плод, а он, как известно, сладок. И Джисону хочется испробовать этой сладости сполна. Но пока что пробуют его. Точнее, его член в любимой позе старшего. А затем испробуют и его зад. Зря что ли Хан мучается с этой ебучей пробкой? Но Джисон обязательно попробует, ведь он не может просто смотреть. И смотреть, кстати, тоже. Потому что Минхо принимает его просто до упомрачения восхитительно, насаживаясь до негромкого хлопка кожи об кожу. И при этом смотрит так, что выдержать это раздевание глазами практически невозможно, даже несмотря на то, что они оба давно уже голые. Джисон отводит взгляд буквально на секунду, но это не остаётся незамеченным. Минхо мстительно сжимает его изнутри, младший коротко скулит, даже не сразу сообразив, что проиграл. Его рот чуть приоткрыт, с губ срываются частые вздохи, заглушаемые звуком от вовсе не нежного соприкосновения двух тел. В глазах отражается чистое желание, но он продолжает смотреть на Минхо с такой теплотой, что его обдаëт жаром. Ли откидывается назад, руками впиваясь в бёдра Хана, меняя угол проникновения. И несдержанно стонет. Высоко, мелодично. Красиво. Ему-то не надо сдерживаться. А Джисон готов поспорить, что ничего лучше его стонов не слышал. Нет, он даже спорить не стал бы. Это же очевидно. — М-м, Минхо... Пожалуйста... — Что такое, малыш? — отвечает Ли нежной улыбкой на тихую мольбу. — Можно я прикоснусь к тебе? Я уже всё равно... Минхо наклоняется вперёд, накрывая его губы своими, и самостоятельно кладет руки Хана на свою талию, видя его заторможенную реакцию. Джисон тут же прижимает его ближе, жадно отвечая на поцелуй. Хан толкается в него самостоятельно, когда Минхо замирает, и они оба стонут в губы друг друга. Джисон всем телом ощущает, что он близок. Так близок, что замедляется, чтобы не кончить так быстро, но старший не позволяет ему этого сделать, снова беря инициативу. Минхо доводит его специально. Он продолжает кататься на нём, пока Хан дрожит, изливаясь прямо внутрь. Лишь когда тело под ним окончательно обмякает, Минхо слезает с него с ухмылкой довольного кота на губах. — Посмотри, что ты наделал. Он становится на четвереньки, развернувшись к Хану задом, и позволяет крупной капле спермы вытечь и скатиться вниз. Джисон чувствует, что ещё чуть-чуть — и он просто умрёт. — Кончил в меня. Снова. Хан молчит, не в силах произнести что-то связанное. Он лишь наблюдает за Минхо, который слезает с кровати и вытаскивает из-под неё верёвку. Джисон инстинктивно поджимает ноги, когда до него доходит понимание происходящего, но старший игнорирует слабое сопротивление, оплетая его щиколотки верёвкой. — Хочешь, расскажу кое-что? — спрашивает Ли и сразу же продолжает, не дожидаясь ответа. — Ты первый, кому я позволяю кончать в меня. Первый, кто может взять меня сзади, вжимая в постель. Первый, от кого я теряю голову. Ты — моя первая любовь. Не смей думать, что после такого ты можешь меня бросить. И не смей думать, что после этого тебя брошу я. Ясно тебе, Хан Джисон? — Ясно... Ох, Минхо, — отрезвлëнно хлопает глазами парень, — ты что, признался мне только что? — Знаю, не самое романтичное признание в чувствах, — Ли переворачивает его на живот, связывая руки за спиной, — но ты очень важен и дорог мне. Поэтому... я хочу, чтобы ты официально стал моим парнем. — Ты связал меня, чтобы я не смог убежать в случае отказа? — Ах, малыш, разве я бы мог? — Вполне. Джисон слышит смешок. Он готов поклясться, что Минхо сейчас довольно ухмыляется, а в его глазах пляшет задорный огонёк, не предвещающий ничего хорошего для Хана. Или, если быть точнее, для его задницы. Но Джисон только рад его подразнить. Как в старые добрые времена, так сказать. — Мне, помнится, говорили, что ты не даёшь кому-то без отношений. Почему сделал исключение для меня? — Ты слишком горячий. — А если серьёзно? — Я был влюблён в тебя с самого начала. И меня неимоверно тянуло к тебе. А когда ты внезапно зажал меня в туалете... я понял, что это конец, что рано или поздно это произойдет. Если бы тогда ты решил не только отсосать мне, но и выебать, как последнюю суку, я бы позволил тебе это. — Я это знаю. — Знаешь? Откуда? — Сам заметил. В твоих глазах было столько желания... — Вот как... — Джисон начинает догадываться. — Поэтому ты связал меня. Ты знаешь, что мне нравится, когда... когда меня... Он заметно тушуется и прячет лицо в подушку. — Когда тебя заставляют чувствовать себя беспомощным и уязвимым? — усмехается Ли. — Что такое, Хани, твой рот иногда выдает такую грязь, а сейчас ты не можешь признаться в том, что тебе нравится, когда тебя используют? Сначала ты говоришь, чтобы я взял тебя за волосы и трахнул твой рот, а теперь стесняешься? Говори, — Минхо тянет его за волосы, заставляя вынырнуть из его укрытия. — Да, — задыхается Джисон, но вовсе не из-за того, что его покрасневшее лицо стыдливо пряталось в подушке. — Какой стесняшка, — усмехается Ли. — Готов поспорить, что твой член уже снова встал. — М-м, д-да, — скулит Хан, когда Минхо, отпустив его волосы, пересаживается к нему на бёдра и сжимает в руках ягодицы. Пробка блестит между ними, маня избавиться от неё, но старший только проталкивает её глубже, пока Хан под ним несдержанно шипит. — Теперь ты мой парень, — внезапно заявляет Ли. — Вот видишь? Ты не нарушил свои принципы. — Но мы ведь и до этого... — Тогда ты не был в позиции нижнего. Так что фактически это я тебе дал, а не ты мне. Теперь мы с тобой... встречаемся, — он словно пытался распробовать это слово на вкус. Звучало по-новому, но довольно хорошо. — Да. Просто я не хочу, чтобы ты потом жалел. — Я не буду. Но... спасибо, что волнуешься об этом. — Ты правда очень дорог мне. — Я добивался этого несколько месяцев, — хмыкает Джисон и ойкает, когда получает по заднице. — А сейчас ты добиваешься того, чтобы я снова тебя отшлëпал. — Именно. Но лучше бы ты побыстрее вставил в меня свой член. — Подождëшь. Минхо слезает с него и зачем-то роется в шкафу. Джисон что-то возмущенно бубнит себе под нос, не имея возможности посмотреть, за чем именно ушёл старший. Но он довольно быстро возвращается и снова садится на бёдра, на этот раз всë-таки избавляясь от пробки. Наконец-то. Ягодицы Хана такие аппетитные и соблазнительные, что Минхо на мгновение замирает, сжимая их в руках. Такие упругие, так удобно ложатся в руку... Ли разжимает ладони и снова сжимает, повторяя действие ещё несколько раз. Чëртов антистресс. Он бы игрался так вечность. Они имеют привлекательную округлую форму. А ещё чужой член между ними, потому что Минхо просто не мог не попробовать так сделать. Он толкается между ягодицами, прижимая их друг к другу. Они так красиво пропускают через себя член, головка которого то и дело показывается сверху, что Минхо думает о том, чтобы дойти до оргазма вот так. Он обязательно попробует это. Когда-нибудь в следующий раз. Обязательно. — Прекращай издеваться, — ворчит Джисон. Его собственный член зажат между животом и постелью, и очень требует ласки. А Минхо лишь распаляет внутренний огонь своими действиями. — Подожди, малыш, я ещё даже не начал издеваться, — усмехается Ли. — Ты забыл, что нарушил правила? Джисон замирает, когда Минхо отстраняется, но не слезает с бёдер. Тревожное ощущение предвкушения клокочет где-то в груди, и он может только гадать, что задумал старший. А Минхо снова залипает на ягодицы. Ловит себя на мысли, что хочется ещё оставить следов на их коже. Но уже не ладонью, а зубами. Или хотя бы губами. Он отмахивается от этой мысли, сочтя её довольно глупой. В задницу он ещё никого не целовал! Но это же Хани. И, возможно, когда-нибудь он станет первым и в этом тоже. Джисон вообще предлагал сесть ему на лицо. Может быть, Минхо когда-нибудь всë-таки сделает это. Может быть, он когда-нибудь сам вылижет его. Ему вовсе не противно от мыслей об этом. Просто Минхо... стесняется. Но говорить об этом Хану он не будет. Потому что Джисон и так всё понимает. — Хани, назови любую цифру. — Ты снова решил заняться со мной математикой? А оплата в виде поцелуя будет? — кожа горит от нового шлепка. — Ай, ладно, пусть будет пять. — Ты такой болтливый... надо бы тебя заткнуть. — Я не против кляпа во рту. — Хан Джисон! — Всё, молчу, — он действительно затыкается на пару секунд. — Но, если что, я не шучу, я правда... — Ты просто невыносим, — закатывает глаза Ли. — Значит, пять. Будет маловато для тебя, но для начала сойдёт. — Что ты задумал? Ответа на вопрос не следует, но Джисон чувствует, как Минхо вводит в него что-то. И это явно не член. Даже не пальцы. Хан чует неладное. — Значит, пять... — шепчет Ли и улыбается младшему самой невинной улыбкой, несмотря на то, что тот его не видит. До Джисона, наконец, доходит. Он чувствует желание убежать. И новую волну возбуждения. И чëртову вибрацию. — Минхо, ты... блять, злодей, — задыхается Хан. От стимуляции или от возмущения — уже другой вопрос. Скорее всего, и от того, и от другого. Он ëрзает на месте, но сидящий сверху старший почти не даёт пошевелиться. — Это только пятёрка, Хани, а ты уже извиваешься, как рыбка, выброшенная на берег, — смеётся Ли и щекоча проводит пальцами по спине. — Дрожишь. Мне нравится. — Ох, я не смогу долго... — Не смей кончать, пока я не разрешу. Понял? — Но... — Джисон едва не скулит. Вибрация сводит его с ума. — Понял? — Д-да. Минхо тайно наслаждается открывающимся ему видом. Хан лежит под ним абсолютно обнажённый и связанный, с блядским вибратором в заднице. Эта игрушка была куплена специально для него. Минхо всё спланировал заранее. Джисон время от времени вздрагивает, и прерывисто дышит, когда чувствует поцелуи-укусы на спине и шее. Удовольствие от вибрации накатывает медленно, но заметно, так, что терпеть становится всё труднее и труднее. Минхо жмёт на кнопку пульта, увеличивая скорость до шести. Младший срывается на жалобное хныканье, извивается на кровати и бормочет лишь одно тихое "пожалуйста". — Что "пожалуйста", Хани? — Пожалуйста... я очень хочу... мне очень надо... — слова прерываются тихими всхлипами. Минхо слезает с него, чтобы оказаться ближе к лицу. Джисон смотрит снизу вверх слезящимися глазами оленëнка, настолько тёмными от возбуждения, что рука сама тянется к собственному члену. Старший ласкает себя медленно, не спеша дойти до оргазма. Он хочет увидеть, как долго может сдерживаться Хан. А он пока держится. Щёки красные от желания и мокрые от слёз, тело бьёт мелкой дрожью, а с губ срываются рваные вздохи, хныканье и тихие мольбы. Но Джисон, чëрт возьми, держится. Он чувствует, что вибрация стала сильнее. Видимо, Минхо снова увеличил скорость. Это седьмая? Хан не помнит. Он вообще сейчас не особо может соображать. Лишь чувствует, как оргазм плавно, но довольно быстро накатывает. Из глаз снова текут слёзы от перевозбуждения. Не только эмоционального. Он понимает: осталось совсем чуть-чуть. — Минхо, я больше... я больше не могу! — Какой ты плакса. Что, так сильно хочешь кончить? — Ли ласково вытирает слёзы большим пальцем, когда Джисон льнëт щекой к его ладони. — Давай. Хан содрогается всем телом, наконец получая необходимую разрядку. Волны удовольствия всё никак не отпускают из цепких объятий, пока парень изливается под себя. Грязно. Неловко. Но как же хорошо... Вибратор продолжает создавать гиперстимуляцию, а Минхо снова увеличивает скорость сразу на два балла. Джисон молниеносно реагирует на это вскриком и внезапным ещё одним оргазмом. Он едва не задыхается, голова идёт кругом, а в глазах темнеет на несколько секунд. Сил, кажется, больше ни на что нет. Минхо выключает игрушку, которая вполне могла бы сойти за приспособление для пыток. Хан чувствует руку старшего на макушке, пальцы которой мягко перебирают волосы. Ему нравится. Ему так чертовски нравится ощущать всё это. — Порядок? — только через пару минут спрашивает Ли. Нужно было дать младшему отдышаться и прийти в себя. — Д-да, — бормочет Джисон, уткнувшись лицом в подушку. — А теперь... ты вставишь, наконец, в меня свой член? — Блять, Джисон, ты сумасшедший. — Я хочу твой член. В себе. Прямо сейчас. Серьёзно, малыш, я ждал этого весь вечер. Пожалуйста. — Отдохни ещё немного, — говорит Ли и развязывает его руки. — Не затекли? — Может, чуть-чуть, — отвечает Хан и разминает запястья, перевернувшись на спину. — Боже. Так давно не чувствовал себя таким уставшим и отдохнувшим одновременно... Иди сюда. Минхо ложится рядом, перед этим избавившись от остальных верёвок. Джисон переплетает их ноги и обнимает его за талию, втягивая в ленивый поцелуй. Губы касаются друг друга, сминая и пробуя на вкус. Целоваться с Ханом всегда сладко. Не в прямом смысле слова, но... Почему-то его поцелуи всегда дарят чувство комфорта, нужности... и любви. Сейчас Минхо это понимает. Поцелуи Джисона всегда были такими. Ни капли не похожими на поцелуи всех других. Потому что с чувствами. Самыми настоящими, искренними. Ведь Хан действительно был влюблëн. Ведь Хан действительно любит. А Минхо любит тоже. И оттого поцелуи ещё слаще. Он эту сладость ни на что не променяет. Странно, ведь Минхо не является большим фанатом сладкого. Но вот целоваться с Джисоном просто обожает. В поцелуе Хана хочется по-настоящему раствориться. Но он не даёт этого сделать, отвлекает, щекотя голую кожу на рёбрах. Мягко спускается ниже, касаясь бёдер, и обхватывает основание члена. У Минхо всё ещё стоит, он почти мурлычет в поцелуй, когда младший лишь дразнит, не давая толкнуться в свой кулак, но всё равно делает приятно, даря желанные прикосновения. Старший ответно касается чужого твердеющего члена. Надо же, Джисон действительно готов продолжить. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет Ли, оставляя между их губами всего пару сантиметров. — Мой Хани. — Твой. И хочу стать твоим на всех возможных уровнях. Если ты понимаешь, о чём я. — Нетерпеливый. — Не представляешь, насколько. Если ты не возьмёшь меня прямо сейчас, то я сам тебя оседлаю. — Вот, значит, как мы заговорили, — Минхо ухмыляется, теперь уже нависая над парнем. Младший под ним сглатывает, но довольно улыбается. — Не-а, Хани, сегодня сверху я. — Так чего ты ждёшь? — Джисон скрещивает ноги за его спиной, чтобы оказаться ещё ближе. — Приглашения войти? Так я приглашаю. Минхо не спорит и не отказывается. Снова целует, а затем отстраняется, чтобы добавить больше смазки, размазав её по собственному члену. Хотя красноватая головка давно уже истекает предъэякулятом. Он толкается ей внутрь, а Джисон под ним блаженно закатывает глаза, чувствуя, как чужой член наконец-то заполняет пустоту. Минхо плавно входит до конца, осыпая шею младшего поцелуями. Двигается мучительно медленно, заставляя Джисона задыхаться от ощущений и изнывать от желания чувствовать больше. — Ещё... Минхо, мне нужно ещё, — просит Хан, притягивая старшего ближе к себе за шею. — Командуй, Хани. Я сделаю всё, — Ли снова целует его. — Чего ты хочешь? — Пожалуйста, ускорься. Джисон чувствует каждый плавный толчок всем нутром. Каждую венку на пульсирующем члене. Минхо так сильно возбуждён, но так осторожен, словно Хан — что-то хрупкое, что-то очень ценное. Он сказал ему командовать. Тот самый парень, про которого говорят, что он никому не даёт хоть как-то доминировать над собой. Но Джисону можно. Даже когда он снизу. Минхо легко его слушается, потому что... Потому что ему так хочется. Потому что это тот самый Хан Джисон, который каким-то образом запал в душу и сердце. — Я сойду с ума, если ты продолжишь быть таким нежным, — скулит Хан, когда старший обхватывает его член, но лишь гладит головку большим пальцем, специально слегка задевая уздечку. — Блять... — Я хочу зацеловать тебя до смерти, — шепчет Ли. — Это всё из-за тебя. Что ты со мной сделал, малыш? Я совсем расклеился. — Не волнуйся, я обязательно тебя склею. — Так ты уже. Они оба хихикают, соприкасаясь лбами. А после Минхо снова накрывает его губы своими. Джисона ведёт от плавных, но уже не медленных толчков. Рука старшего на члене двигается в такт, заставляя раствориться в неге. Хан действительно чувствует, что ещё немного — и он просто потеряет способность ясно мыслить. Конечно, он не то что бы мог этого ранее, но... Эта нежность слишком хороша. Настолько, что просто убивает, топя в своих собственных чувствах. Джисон захлëбывается ими и ему почему-то хочется плакать. Ведь его любовь тоже любит его. Это взаимно. Одна лишь мысль об этом вызывает в душе очень много тепла, расцветающего в прекрасный цветок. И Джисон чувствует себя таким счастливым, что совершенно не понимает, чего ему хочется больше: расплакаться, зацеловать Минхо или снова кончить. — Минхо, — выдыхает в губы он, — у меня в голове каша из чувств. Мне сейчас нельзя думать, иначе наш секс прервётся моими слезами от того, как же сильно я тебя люблю. — Знаешь, твоё лицо в слезах выглядит очень секси, — усмехается Ли. — Ты такой плакса, Хани. Хочешь, я заставлю тебя плакать от того, как сильно тебя люблю я? Едва заметный акцент на предпоследнем слове придаёт вопросу немного двусмысленности. Звучит неправильно и пошло. Джисону нравится. — А ты попробуй, — щурится Хан. — Заставь меня. Минхо дважды повторять не нужно. Он закидывает ноги младшего себе на плечи, меняя угол проникновения. Джисон так открыт перед ним, что невольно смущается. Минхо делает поступательные движения, попадая прямо по простате, вырывая из Хана полустоны-полувздохи. Минхо не меняет темп сразу, предпочтя делать это по нарастающей. Движения становятся более резкими и быстрыми, в пространстве раздаются хлопки от соприкосновения бёдер с ягодицами, а смазка неловко хлюпает, но совсем немного, как будто бы даже смущённо. — У тебя такая замечательная задница, — Ли целует полусогнутое колено. — Так восхитительно принимает мой член. Тебе нравится? Джисон подрагивает в чужих руках, желая ещё больше. — Да-а, — тянет он, прогибаясь в пояснице на особо сильных толчках. Минхо почти доводит его до необходимого финала, а потом снова меняет положение, ложась сверху, когда Хан хнычет из-за отсроченного оргазма. Чувствительность повышена настолько, что удовольствие граничит с дискомфортом. Хочется поскорее кончить, либо же прекратить такую сильную стимуляцию, что Минхо и делает, теперь затрагивая чувствительную точку лишь вскользь. Всë-таки угол проникновения очень важен. Джисон ощущает, как их тела соприкасаются почти полностью, когда старший вдавливает его в матрас грубыми фрикциями. Хорошо... Это так чертовски хорошо. Так правильно. Так приятно. Хан задыхается на каждом толчке, впивается пальцами в волосы на затылке Минхо и притягивает к себе, скуля в поцелуй. Ëрзает на постели, желая быть ещё ближе, как будто есть куда. Джисон словно податливое тесто. Лепи что хочешь. Он растекается лужей, совершенно не контролирует плаксивые стоны, только лишь повторяет тихое: — Ещё... Так хорошо, Минхо-о... Ещё! А тот беспрекословно даёт ему это "ещё". Минхо чувствует, как близок Хан, как близок он сам. Кусает его губы трепетным поцелуем, глядя из-под ресниц в блестящие от похоти и слёз глаза. — Чувствуешь, как сильно я тебя люблю, Хани? — хрипло спрашивает Ли, не пытаясь скрыть лёгкую насмешку в голосе. Джисон кивает на автомате. Он даже не совсем улавливает смысл слов, потому что голова идёт кругом. Но он просто не может не сказать... — Минхо, малыш, — Хан на секунду от наслаждения прикрывает глаза, в которых сверкает маленькая озорная искорка, — хочу, чтобы ты кончил внутрь. Наполни меня. Старший тратит пару секунд на то, чтобы переварить услышанное. — Сука. Вот ведь грязный мальчишка! Минхо с глухим стоном впивается в его губы, жадно и напористо врываясь в рот. Джисон скулит и вздрагивает, когда Ли ускоряется и в такт толчкам надрачивает его член. Врезается до упора в его тело, такое нуждающееся и дрожащее от накрывающей волны удовольствия. Задерживается там на несколько секунд, когда кончает внутрь, как того требовал Джисон. Младший со сладостным стоном приходит следом, чувствуя в себе горячую жидкость. Минхо осторожно выходит, глядя на Хана. Сейчас он выглядит таким разморенным и уставшим, что сердце сжимается, а на губах появляется лёгкая добрая улыбка. Этот парень после секса кажется ещё очаровательнее. Старший и сам чувствует накатившую усталость. Кладёт голову Джисону на грудь, вслушиваясь в его сердцебиение. По-началу оно быстрое-быстрое, но постепенно ритм становится всё более умеренным, таким расслабляющим... Их обоих начинает клонить в сон. — Надо бы сходить помыться, — бормочет Ли, прикрывая слипающиеся глаза. Буквально на секундочку. — Давай пока просто полежим, — гладит его по голове Джисон. — Мы оба очень грязные и липкие... — Позже. — И постельное нужно поменять... — совсем тихо продолжает Минхо. Сознание уплывает от него, больше не давая открыть глаза. — Спи, — шепчет Хан, также отдаваясь потребности организма восстановить силы. А Минхо уже спит.

***

— Ну да, простая дружеская встреча у вас тут, как же, — хмыкает Джисон. — Как хотите, так и называйте. Лично я буду называть это двойным свиданием. Они не ожидали встретиться в одном кафе. Четыре парня за одним столиком выглядели как обычная компания друзей, но изначально всё было не так. Джисон не успел оправиться от вчерашнего, как следующим вечером Минхо внезапно потащил его на свидание. Каково же было их удивление, когда в этом же кафе они встретили Хëнджина с Сынмином. — Получается, так и есть, — усмехается Ким, получая от Хëнджина локтём под рёбра. — А вы типа... реально на свидании? — спрашивает Хван. — Ну да, почему нет? — жмёт плечами Минхо. — Мы теперь встречаемся. — Ахуеть, — Хëнджин распахивает глаза в удивлении. — Ой, то есть, поздравляю. — Спасибо, но если бы не ты, мы бы встречались уже неделю, — укоризненно говорит Ли. — Хани, конечно, тоже виноват, что поступил как придурок, но он уже получил своё наказание. — Ага, — кивает Хан. — Теперь у меня задница болит. — Так у меня тоже, — фыркает Ли. — Я тебя хотя бы не шлëпал. — М-м, ладно, это аргумент. Но ты всегда можешь сделать это, если хочешь. Я не против. — Может, не будете обсуждать это в кафе? — вмешивается в разговор Хван. Джисон ойкает и неловко посмеивается. Минхо переводит внимание на Хëнджина, а тот уже жалеет, что открыл рот. — А у вас с Сынмином как? — с усмешкой спрашивает он. Хëнджин пару секунд хлопает глазами. Не этого вопроса он ожидал. — А что у нас с Сынмином? Мы дружим. Губы Кима трогает едва заметная усмешка. Дружим. Как же. — Не ври, Хëнджин, мы всё знаем, — загадочно ухмыляется Джисон. — Мы всё видели... — дополняет Ли с той же хитрой ухмылкой. Хотя, если быть честным, ничего он не видел. Видел Джисон. И то всего лишь краем глаза. Хван покрывается румянцем и с немой просьбой сделать хоть что-нибудь смотрит на Сынмина. Но тот только жмёт плечами. — Так что у вас, Сынмин? — спрашивает Минхо уже у него. Ким вздыхает. — У нас свидание. Хëнджин снова его пихает, но не может спрятать смущённую улыбку. — Это мы поняли, — кивает Хан. — А в целом? Давай с самого начала и поподробнее. — Ну... Мы дружили около года. Но потом я понял, что он мне нравится. Я не хотел говорить ему, думал, что испорчу нашу дружбу. Но когда я заметил то, как Хëнджини всячески пытался привлечь моё внимание... это было интересно. Так забавно. И я намекал ему, что это взаимно, но он всё никак не понимал, что я говорю всерьёз. — Да как мне понимать твои шуточки, если ты постоянно так шутил? — вспыхивает Хван. — Клевета, — усмехается Сынмин. — Так вот. Вчера... Думаю, алкоголь сыграл роль. Этот идиот спиздил у Чонина какую-то бутылку. А утром мы проснулись в одной кровати и наконец-то обо всём поговорили по-нормальному. — Так что в итоге? — с каким-то нетерпением спрашивает Минхо. — Мы... ну, тоже встречаемся, получается, — отвечает Хëнджин. — Ахуеть, — выдаёт Джисон. — Почти в один день встречаться начали. — Предлагаю по такому поводу прямо сейчас устроить групповуху, — внезапно заявляет Ким. — Что? — Ты ебанулся? — с лёгким любопытством интересуется Хëнджин. — Мы в кафе. А ещё у троих из нас болят задницы. Разве что... придётся пользоваться твоей, Сынмини. Сынмин бросает взгляд на серьёзные и задумчивые лица друзей напротив. Джисон и Минхо почему-то как-то странно переглядываются. И молчат. — Вы чего зависли?.. — Мы с котиком думаем о том, стоит ли снять отдельную комнату для этого, — предельно серьёзно говорит Хан. Минхо кивает, подтверждая слова своего парня. Сынмин неловко кашляет. — Эм, ребят, я пошутил... Я вам свою анальную девственность не отдам! И втроём на одного не честно! Не смотрите так на меня, извращенцы. Все сразу же возвращают привычное выражение лица и начинают смеяться. — Боже, — хохочет Хван, — всегда мечтал так сделать. — Мы тоже шутим, Сынмин, — Ли хлопает его по плечу. — Но, если вдруг... — Я пошутил! — громче повторяет Ким. Смех тоже становится громче. И Сынмин сам уже начинает смеяться. Надо же, его провели. Заставили почувствовать себя неловко. Какой абсурд! И всё же весело. — А мне отдашь? — успокоившись, спрашивает Хëнджин, невинно хлопая глазками. — Что? — вопросительно выгинает бровь Ким. — Свою анальную девственность. — Я... Я подумаю. Сынмин чувствует себя немного растерянно. Они с Хëнджином такое ещё не обсуждали. Но он правда подумает. Парни расходятся через какое-то время. Минхо планировал ещё успеть сводить Джисона в кино на новую часть Мстителей. Солнце медленно садилось. Хан остановился возле какой-то лавочки, пока старший присел на неё завязать шнурки. Закат сегодня был красивый. Джисон засмотрелся. Но Минхо всё равно красивее. — Слушай, — сказал Ли, — мне интересно стало... — Что? — он присел рядом. — А если бы ты решил меня наказать за что-нибудь, что бы ты сделал? — Странный вопрос. Надо подумать. И нам, наверное, надо бы на всякий случай придумать какое-нибудь стоп-слово для таких наказаний. Но, малыш, если бы ты действительно провинился, я просто перестал бы тебя целовать. — У тебя такой грязный рот, что целоваться совсем не хочется, — наигранно морщится Минхо. — Лжец. Ты жить не можешь без моих поцелуев. — Ладно, ты прав, признаю, — вздыхает Ли. — А теперь поцелуй меня. И Джисон, конечно же, целует. Будет целовать всегда.