И жили они долго и счастливо. Правда. Клянусь

18.11.2024

18:52

Юджи сидел у окна пустого класса, лениво водя пальцем по холодному стеклу. Ноябрьский вечер уже окутал Токио в сумеречное покрывало: небо темнело, словно кто-то пролил тушь, а последние лучи заходящего солнца отражались в стеклянных фасадах высоток, выжигая алые полосы на горизонте. В воздухе смешались запахи увядающих кленовых листьев, асфальта, нагретого за день, и чего-то сладковато-горелого – возможно, кто-то курил на крыше школы, а может, ветер донёс аромат свежих тайяки с улицы. Город за окнами жил своей жизнью. Машины нетерпеливо сигналили в пробке, свет дорожных фонарей дрожал в лужах, неоновые вывески кафе и игровых залов вспыхивали в такт электрическим разрядам. По тротуарам спешили прохожие, кутаясь в шарфы, а из открытых дверей комбини тянуло тёплым паром готовой еды. Там жизнь кипела, текла, бурлила – но здесь, в классе, было глухо и тихо, как в могиле. И он, сука, тут сидит. Один. Розововолосый устало откинулся на стуле и закатил глаза: — Да какого хера?.. Где этот долбанный Годжо? Вся эта затея с выпускным проектом и объединением классов с самого начала казалась идиотской. «Подготовка к взрослой жизни» – ну конечно, мать вашу. Кто вообще решил, что если девятиклассников поставить в пары со старшекурсниками, они чему-то научатся? Ещё и выбор партнёра – лотерея, где ему достался ёбанный джекпот. Годжо Сатору. Парню сразу вспомнился сегодняшний утренний разговор с друзьями.

***

— Блин, хоть бы мне достался какой-нибудь красавчик-альфааа, — мечтательно протянула Нобара, разглядывая список старшекурсников. Мегуми посмотрел на неё с таким выражением, будто у неё на лбу вырос мужской половой орган: — Ты вообще сюда учиться пришла или что? — Ну а что? — Нобара развела руками. — Если уж нас вынуждают с ними работать, пусть хоть глаз радуется! — Гениальная логика, конечно, — покачал головой Мегуми, — может, ещё и зарплату им платить будешь за моральное удовлетворение? — Ой, иди нахер, — рыжая бестия закатила глаза, — ты просто завидуешь, что тебе, как всегда, достанется какой-нибудь унылый ботан. (Хотя ты и сам такой же.) — Лично мне всё равно, лишь бы человек был адекватный. — Ага, конечно, — усмехнулась она, — потом пожалеешь, если попадётся какой-нибудь уёбок. И вот, спустя несколько минут, их фамилии начинают зачитывать. — Итадори Юджи, твой напарник — Годжо Сатору, третьекурсник. Наступила гробовая тишина. Где то за окном раздался протяжный гудок поезда – словно сама судьба вздохнула с сожалением. Юджи моргнул, не сразу осознав услышанное: — Чего? Нобара вскинула голову, а Мегуми сразу помрачнел. Остальные одноклассники заперешёптывались. — Ну всё, братан, — вздохнула девушка, сочувственно хлопая Юджи по плечу, — желаю удачи. — Да какого хрена? — нахмурился подросток. Мегуми тяжело вздохнул: — Годжо… Это тот самый Годжо? — Ага, — кивнула Кугисаки, — тот самый. — Соболезную, — бета покачал головой. — Почему? Он что, правда настолько плох? — Нет, он ещё хуже, — буркнул тот. — Потому что он придурок, вот почему! — фыркнула Нобара. — Альфа-хулиган, которому на всех насрать. Он со своими омегами обращался так, что они потом сбегали с ревом. — Ну, это их проблемы, — отмахнулся Юджи, всё ещё не понимая, к чему столько шума. — Их проблемы? — Мегуми покачал головой. — Это может стать твоей проблемой, если ты не будешь осторожен. — Да ладно вам, — Итадори свёл брови, — может, он нормальный? — Нормальный? — Нобара рассмеялась. — Это как сказать: «может, говно не воняет»? Фушигуро вздохнул: — Я бы на твоём месте был осторожнее.

***

Юджи тогда только пожал плечами. Ну хули, он особо не вникал в школьные сплетни. И вообще, перешёл в нынешнюю школу только в этом учебном году, ещё не успев привыкнуть ни к новым коридорам, ни к лицам одноклассников. Годжо Сатору он никогда не встречал лично – разве что пару раз замечал высокого альфу в толпе старшекурсников, но тогда даже не взглянул в его сторону. Всё, что Итадори знал о нём, сводилось к рассказам других: Годжо называли то тупым хулиганом, то бессердечным гением, но почти все сходились в одном – с ним лучше не связываться. Однако для Юджи эти истории казались далёкими и не слишком важными. Ведь что ему до студента, который учится на несколько классов выше? Но теперь… Теперь он уже больше двадцати минут кукует один в классе, а этот блондинистый хер даже не соизволил появиться. Юджи слишком (ш-)общительный, чтобы так долго сидеть одному, даже телефон не спасал. — Охуенно, — пробормотал розововолосый, опять откидываясь на спинку стула. Если первое впечатление о Годжо складывается из слухов и его неебического опоздания, то оно уже стабильно скатывается в канаву. Ещё один взгляд в окно – и город снова сверкает своими огнями, мигает рекламными щитами, переливается неоном. За железной дорогой виднеются традиционные двухэтажные дома с тёмной черепицей, в парке под фонарём склонилась старушка, кормящая уличных кошек. Автоматы с напитками мерцают на углу, а у комбини школьники в форме жуют какие то булочки, громко переговариваясь. Жизнь там, снаружи, бежит вперёд, а он тут, как последний дебил, сидит и ждёт какого-то мудака, которому, судя по всему, вообще насрать. Отличное начало, блядь.

***

Дверь в класс распахнулась с таким грохотом, что Юджи аж дёрнулся. — Уф, холодина! — раздался звонкий мужской голос. На пороге стоял высокий, даже слишком, светловолосый альфа с газировкой в одной руке и лениво засунутой в карман другой. Белая рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, галстук криво завязан, а на лице – до невозможности самодовольная ухмылка. Вот, значит, он какой. Годжо Сатору выглядел… слишком хорошо для человека, который так бесит. Высокий, широкоплечий, белобрысый, глаза за чёрными круглыми очками горят чистым небом – да уж, справедливо, что омежки по нему сохнут. Даже с его раздолбайским видом он выглядел привлекательно, если бы не одно "но". Это, блядь, был Годжо. «Какого хрена он лыбится?» Голубоглазый сделал глоток газировки, всё ещё разглядывая Юджи с выражением легкого интереса. Потом, будто бы что-то для себя решил и двинулся в его сторону. — О, значит, это ты мой напарник, — протянул он, улыбаясь ещё шире. — Забавно. — Ага, охуеть как забавно, — Юджи скрестил руки на груди, приподняв бровь. — Ты опоздал! — Ну, у меня был очень важный повод. — И какой же? Годжо небрежно кивнул на газировку в руке, причмокивая, как дед-алкаш, наконец получивший желанную водочку. — Надо было купить. Юджи медленно моргнул. Он сам был удивлён количеству матов, исходящих сегодня из его обычно безобидного рта, но а что ещё можно было поделать в настолько уёбищный день? — Ты. Блять. Серьёзно? — Ну а что? — Годжо театрально пожал плечами. — Важные дела требуют жертв! Юджи уже хотел было выдать какую-нибудь колкость, но вдруг альфа прислонился к столу рядом, чуть склонив голову набок. Итадори почувствовал его запах отчётливее, но так и не понял, что это. Что-то отдалённое, высокое, совсем не подходящее натуре седовласого парня. Но это было определённо что то приятное. — Знаешь, — сказал он задумчиво, внимательно глядя на омегу, — ты не совсем такой, как я ожидал. — Ой, как трогательно, — Юджи закатил глаза. Годжо не обратил внимания на его тон. Он смотрел на розововолосого подростка так, будто что-то в его голове щёлкнуло. Будто он что-то для себя решил. Юджи передёрнуло, но он сам не понял, почему. — Ладно, короче, — он резко встал, хватая тетрадь, — давай уже работать, я не хочу тут всю ночь сидеть. Годжо усмехнулся и оттолкнулся от стола: — С таким подходом ты далеко зайдёшь, напарник.

***

За окном где-то вдалеке раздался короткий звон – наверное кто-то из учеников уронил велосипед. В воздухе ещё витал лёгкий запах свежезаваренного чая, оставшийся после уроков, и где-то в коридоре раздавались приглушённые голоса старшеклассников, обсуждавших предстоящий экзамен. Как оказалось, работать с Годжо-семпаем было не так уж и хреново. Да, он бесконечно отвлекался: то проверял телефон, то вертел ручку, то вообще начинал чертить в блокноте какие-то каракули. Но когда они переходили к обсуждению проекта, он говорил дельные вещи. Быстро схватывал суть, предлагал неплохие идеи и даже иногда казался внимательным. Юджи это бесило. Потому что по всем рассказам этот мудак должен был быть невыносимым. Должен был смеяться, задирать его, относиться наплевательски. А вместо этого он… был просто человеком. Да, слегка раздражающим, но определённо не таким уёбком, каким его описывали. Юджи поймал себя на мысли, что они уже нормально общаются. Почти без раздражения, почти без злости. Где-то в этот момент Годжо снова улыбнулся. Будто знал, что так и будет. Юджи щёлкнул ручкой, вытянув спину. — Ну, вроде всё, — пробормотал он, потирая шею. Годжо не ответил. Кариеглазый невольно снова посмотрел в окно. За стеклом больше не было закатных оттенков. Небо стало густым, чёрным, с разбросанными по нему холодными точками звёзд. Улицы под ним утопали в свете городских ламп – белых, холодных, безмерно ровных. Табло на станциях всё так же вспыхивали зелёными символами, объявляя расписание, вывески магазинов всё ещё манили последними посетителями. Машины медленно плыли по шоссе, фары отражались в лужах, а редкие прохожие кутались в пуховики, торопясь по оставшимся делам. Юджи уже давно чувствовал, как спина затекла от долгого сидения, а в голове образовалась приятная пустота после концентрации. Настенные часы над доской показывали почти девять. Скорее всего, им пора было уходить – здание школы обычно закрывается к такому времени. Годжо всё ещё сидел рядом, с видом полнейшей расслабленности. Казалось, что даже усталость обходит его стороной. Чем дольше Юджи за ним наблюдал, тем больше понимал. Этот альфа выглядел как раздолбай и вёл себя так же: бесконечно шутил, кидался комментариями, отвлекался на какую-то хрень, но…при этом он был умным. Чертовски умным. Он подмечал вещи, которые Юджи бы и не заметил, быстро соединял детали, моментально схватывал суть. И это опять же раздражало. Потому что Годжо Сатору не выглядел как человек, который способен мыслить. Он выглядел как хаос. Красивый, игривый, бесячий хаос. — Ну что, розовенький, ты доволен нашей продуктивностью? — Годжо потянулся, наклоняясь в сторону окна. — Доволен, что ты, наконец, заткнулся, но сейчас ты опять разрушаешь эту идилию, — проворчал Юджи, складывая тетрадки. Годжо хохотнул: — Оу, какая агрессия. Может, тебе шоколадку купить? — Может, тебе мозг купить? — А смысл? У меня и так самый большой. И умный. И красивый. Юджи закрыл глаза, запихивая учебник в сумку: — Пиздец, самолюбие уровня бог. — А ты, видимо, нубик, раз не понимаешь, — Сатору драматично вздохнул. — Это не самолюбие. Это принятие фактов. Юджи уже было собрался подняться, но тут Годжо неожиданно резко схватил его за рукав. — Слушай, а ты вообще когда домой собираешься? Тут уже темно, как в жопе у демона. Девятиклассник дёрнул руку: — Вот прям сейчас. Годжо задумчиво посмотрел в окно, потом снова на него: — Может, тебя проводить? А то вдруг кто-нибудь нападёт… — Хочешь сказать, что я выгляжу, как жертва? — Хочу сказать, что ты выглядишь, как блуждающий котёнок, который притворяется, что он тигрёнок. — Отвали. Годжо снова рассмеялся, подхватывая свой рюкзак: — Ладно, ладно, но ты не против, если я выйду вместе с тобой? А то вдруг на меня кто-нибудь нападёт… Юджи посмотрел на него с прищуром. — А ты выглядишь, как жертва? Годжо наклонил голову, улыбаясь. — Конечно. Юджи насупился, не зная, что его больше напрягло: сам ответ или то, как именно Годжо это сказал. Голубоглазый альфа улыбался легко, беззаботно, но в этой улыбке было что-то… странное. Будто она была не просто дурашливой, а несла в себе что-то ещё. — Чего ты лыбишься? — буркнул Итадори, поднимаясь со стула. Годжо пожал плечами: — Да так, просто забавно. Ты мило сердишься. — Иди нахер, — фыркнул розововолосый, перекидывая сумку через плечо. Годжо рассмеялся, чуть прищурившись. — Вот поэтому ты и выглядишь, как котёнок. Пушистый, сердитый и с желанием вмазать кому-то лапой. Юджи уже было собирался что-то ответить, но в последний момент передумал. Просто покачал головой и направился к выходу. Двухметровый хрен без лишних слов пошёл следом. Они спускались по лестнице, и опустевшая к этому часу школа казалась совсем другой. Коридоры тонули в полумраке, приглушённый свет флуоресцентных ламп отражался на лакированных досках пола. Где-то вдалеке что-то стукнуло – возможно, порыв ветра заставил заскрипеть раздвижное окно, или кто-то из учителей ещё задержался в кабинетах. Юджи заметил, что Годжо двигается расслабленно, почти лениво, но при этом шаги его были лёгкими и уверенными. Казалось, он чувствует себя здесь хозяином, даже несмотря на поздний час. — Ты вообще часто задерживаешься так допоздна? — спросил розововолосый, бросая на него взгляд. — Иногда, — пожал плечами альфа. — Когда нахожу себе что-то интересное. — А, ну да, точно, — хмыкнул Юджи, — ты же у нас ходячий хаос. — Не хаос, а стихия, — поправил Годжо, ухмыляясь. — Разница? — Я контролирую свой хаос. Юджи фыркнул, но спорить не стал. За поход в гардероб омега не волновался, он заранее взял куртку. Они вышли на улицу. Воздух был прохладным, в нём пахло ночным городом: мокрым асфальтом, далёким запахом выхлопных газов и чем-то сладковатым, возможно, остатками чьего-то парфюма, который ветер принёс с другой улицы. Где-то вдалеке светились витрины круглосуточных магазинов, редкие прохожие переходили дорогу, а неоновая реклама пачинко мигала лениво, как будто тоже устав от дня. Юджи вдохнул полной грудью, наслаждаясь свежестью. — Ладно, Годжо-семпай, на этом спасибо и до завтра. Альфа приподнял бровь: — Чего так официально? — Ну, хочешь, могу сказать: «пошёл ты нахер, до завтра»? Годжо рассмеялся: — Уже лучше. Он смотрел на Юджи слишком внимательно. Слишком изучающе. Розововолосый почувствовал лёгкий укол раздражения. — Что? — Ничего, — усмехнулся седовласый, отступая назад. — Просто пытаюсь понять, на кого ты больше похож: на котёнка или всё-таки на тигрёнка. Юджи скрестил руки на груди: — Ты, блять, на кошках каких-то зациклился. — Они мне нравятся, — небрежно бросил Годжо и, махнув рукой, развернулся. Юджи смотрел ему вслед ещё пару секунд, а потом тяжело выдохнул. Этот альфа – чистая головная боль. Но, чёрт возьми, харизмы у него хоть отбавляй. Юджи уже повернулся и сделал пару шагов, когда кто-то резко схватил его за плечо. Он вздрогнул, подпрыгнул на месте, а сердце на мгновение ушло в пятки. — БЛЯТЬ! — резко развернулся он, выдыхая от испуга. Перед ним, конечно же, стоял Годжо. Голубоглазый альфа ухмылялся, явно довольный эффектом. — Ты так забавно пугаешься, — весело заметил он. — ТЫ ДОЛБАНУТЫЙ?! — выпалил Итадори, хлопая себя по груди, будто пытался успокоить бешено колотящееся сердце. — Немного, — не стал отрицать Годжо. Юджи раздражённо выдохнул: — Чё надо-то? — Я тут понял, что не сказал тебе, что ухожу. Розововолосый скептически прищурился: — Ага, конечно. А теперь можно отпустить моё плечо? — Конечно, — легко согласился Сатору, но руку убирать не спешил. — Кстати, я тут подумал – я всё-таки тебя провожу. Юджи закатил глаза: — Годжо-семпай, я же сказал... — Сколько бы ты ни отнекивался, Итадори, — перебил альфа, наконец убирая руку, — я всё равно это сделаю. Юджи посмотрел на него с подозрением: — Ты что, из тех типов, кто любит навязываться? — Я из тех типов, кто любит доводить дело до конца, — хмыкнул третьекурсник. — Ахуеть, какой принципиальный. Годжо драматично вздохнул: — Да, Юджи, я такой. Смирись. Юджи даже не заметил, как к нему обращаются уже по имени. И да, он смирился. Они шли по ночным улицам Эбису, и их шаги гулко отдавались в тишине узких переулков. Воздух был свежим, прохладным. Жёлтый свет старых уличных фонарей ложился на тёмный асфальт, а от мокрой брусчатки у тротуаров отражались огни рекламных вывесок. Очкастый не замолкал ни на секунду. Он откидывал шутки одну за другой, а его черный юмор порой заставлял Юджи округлять глаза. — Это ты только что пошутил про… про это? — в шоке спросил розововолосый после особенно дикой фразы. Годжо невинно похлопал белоснежными ресницами: — А что не так? — У тебя вообще границы есть? — Конечно, — Годжо задумчиво приложил палец к подбородку. — Где-то там… очень-очень далеко… Юджи тяжело выдохнул, но в глазах уже мелькал едва сдерживаемый смех: — Ты полный долбоёб. — О, спасибо! — искренне поблагодарил тот. — Это не комплимент. — Для меня — комплимент. Ну, или хотя бы оскорблимент. Юджи попытался сохранить серьёзность, но в итоге всё равно усмехнулся. И сам не понял, когда это произошло, но раздражение полностью куда-то испарилось. Ему больше не хотелось закатывать глаза на каждую фразу Годжо. Он больше не чувствовал этой лёгкой злости, с которой изначально общался с альфой. И даже материться стал меньше. А ещё он начал смеяться. Они шли уже минут десять, и за это время Годжо успел выдать такое количество чёрного юмора, что Юджи не знал, то ли ужасаться, то ли восхищаться. — Представь, — начал старший, размахивая руками, — человек лежит на смертном одре, вся семья вокруг, слёзы, грусть… И тут он говорит: «Я спрятал клад в…» и умирает. Юджи вскинул брови: — Это даже не шутка, это просто пиздец. — Ладно, вот ещё одна: почему веганы не любят шахматы? Омега нахмурился: — Почему? — Потому что там едят коней и слонов. Юджи фыркнул, но сдержался от смешка: — Годжо-семпай, ты больной. — Да, но зато весёлый, — небрежно бросил тот. — Ты вообще что-нибудь умеешь, кроме того, чтобы заёбывать всех вокруг? — спросил Юджи, покосившись на него. Альфа хмыкнул: — Умею. — Ну-ка? — Например, могу смеяться, а потом резко сделать покер-фейс. — Да ладно, фигня какая-то. — Хочешь, покажу? Юджи скрестил руки: — Давай. Годжо тут же запрокинул голову и разразился таким громким смехом, что Итадори даже вздрогнул. Но через секунду он резко замолчал. Его лицо стало абсолютно пустым. Ни эмоций. Ни улыбки. Только холодный, ничего не выражающий взгляд. Юджи замер. А потом заржал так, что чуть не задохнулся. — Ты… ты конченный, бля, — выдохнул он, хватаясь за живот. Годжо продолжал смотреть на него с пустым лицом. Это только добило Юджи – он буквально сел на корточки, пытаясь успокоиться. — Всё, хватит, остановись, я сейчас сдохну, — выдохнул он, вытирая слёзы с щёк. Белобрысик снова улыбнулся: — Видишь? Талант. — Да ты реально психопат, — Юджи покачал головой, но продолжал хохотать. — Спасибо, стараюсь, — ухмыльнулся Годжо. Они продолжили идти по ночным улицам, где жёлтый свет фонарей рассыпался по потрескавшемуся асфальту. Ветер приносил с собой запах свежескошенной травы с какого-то двора. В витринах пустых кафе отражались разноцветные огни вывесок, а где-то вдалеке раздался звон колокольчика над дверью, словно кто-то всё же решил заглянуть в круглосуточный магазин. Казалось, Сатору наконец заткнулся. Но это было лишь иллюзией. — Слушай, Юджи, а ты в детстве на велике катался? — внезапно спросил он, шагая рядом. — Конечно, — отозвался кариеглазый, мельком глянув на него. — А точно? — Ну да… — Ты уверен? — Да, почему нет? — Точно? Сосал? — Заебал уже, да!... Юджи опять замер. Годжо медленно повернул голову, ухмыляясь так самодовольно, что хотелось вмазать. Розововолосый тоже осознал, что только что сказал, и впился в альфу убийственным взглядом. — ГОДЖО, Я ТЕБЯ УБЬЮ! Голубоглазый уже согнулся пополам от хохота: — ЭТО БЫЛО СЛИШКОМ ЛЕГКО! Юджи сжал кулаки. — Всё, отвали от меня, я не хочу больше с тобой разговаривать. — Да ладно тебе, это же классика! — Это идиотизм! — Не моя вина, что ты такой наивный, — пожал плечами третьекурсник. Девятиклассник, как обычно, закатил глаза, но уголки губ всё же дёрнулись в предательской улыбке. Вот же сука. Но сука, с которой весело. — О, я не навязываюсь, — вдруг рандомно выкинул Годжо после затянувшейся тишины, пряча руки в карманы, а также при этом выбивая младшего из мыслей и даже пугая до лёгкого вздрагивания, — я просто обеспечиваю твой комфорт и безопасность. Юджи, не опять, а снова, закатил глаза: — Охренеть, спасибо, великий спаситель. — Да не за что, — голубоглазый ухмыльнулся. — Я вообще человек щедрый. — Особенно на дебильные фразы, — буркнул розововолосый. — А что поделать, у меня их бесконечный запас. Юджи устало выдохнул и продолжил двигаться по узкой улочке, ведущей к дому, решив, что проще просто игнорировать этот ходячий цирк. Асфальт под ногами был слегка влажным после утреннего дождя, в воздухе ещё витал лёгкий запах влаги и осенних листьев. Годжо, конечно, не отставал – беззаботно насвистывал какую-то мелодию, скидывая челку с глаз резким движением головы. — Ну вот скажи, тебе самому не кажется странным, что ты вот так просто увязался за мной? — Не-а, — без тени сомнения ответил альфа. — Тебе вообще бывает некомфортно? — Конечно, бывает, — Сатору кивнул, делая вид, что глубоко задумался. — Например, когда заканчивается рамунэ. — О, блять, трагедия века. — Невероятная. Но я справляюсь. Юджи только покачал головой, сдерживая усмешку. Всё-таки этот придурок был чертовски хорош в своей роли. Мрачное небо, потянувшееся к земле тяжелыми облаками, уже давно скрыло луну, оставляя во дворе лишь слабый свет фонарей. Они мерцали, как те самые надоедливые и раздражающие глаз неоновые вывески, будто устали от собственной работы, заливая потрескавшийся асфальт тусклым, рваным сиянием. Двор, окружённый низкими, слегка обветшалыми пятиэтажками с маленькими балконами, пах мокрым бетоном и чем-то металлическим, возможно, ржавым велосипедом, забытым у лавочки, стоящей под тенью облупленной стены. Годжо оглядывался с любопытством – ему, видимо, нравилось разглядывать чужие места, особенно такие, где он вряд ли когда-либо бывал и будет. Итадори же просто шагал вперёд, не особо задумываясь о пейзаже. Он был слишком уставшим, чтобы вслушиваться в вой ветра между домами или считать окна, в которых всё ещё горел свет. Когда они наконец подошли к подъезду, Итадори уже собрался подняться, но вдруг почувствовал лёгкий рывок за рукав. Он уже понял, что голубоглазый очень любит делать это разрадажающий жест. Как будто в этом ничего такого и нет, как будто это не грубо и не задевает личное пространство другого человека. Ну это же Годжо. Он обернулся – белобрысый, улыбаясь, протянул ему телефон. — Можно ваш номерок? — "с приличием" заявил Сатору. Омега моргнул: — Зачем? — А вдруг я не найду способ найти тебя? В телефоне будет вариант. — Ты же знаешь моё имя и класс, — пробормотал Юджи, но всё же взял телефон и ввёл свой номер. — Ну да. Но мне нравится идея иметь тебя... в списке контактов. Юджи устало вздохнул. Ему, если честно, было уже всё равно. Годжо казался человеком, от которого легко уставать – слишком энергичный, слишком громкий, слишком... — Ладно, мне пора, — сказал омега, возвращая свой телефон. — Спокойной ночи, малыш, — с привычной ухмылкой произнёс альфа. — Угу... Юджи пропустил такое мимо ушей. Он даже не оглядывался, и не подозревая, как в его спину сейчас впиваются взглядом, как голодный волк клыками в свежее мясо. Подросток шагнул в подъезд и почти сразу же почувствовал, как тяжесть дня навалилась на него. В лифте было душно, пахло чем-то скисшим, приторным, будто кто-то когда-то пролил тут свежевыжатый сок или оставил упаковку молока в углу. Лифт мягко дёрнулся, закрывая двери, и Юджи протянул руку к панели с кнопками. Он машинально потянулся к «4», но, как всегда, её там не оказалось. Вместо неё красовалась «3A». Он коротко усмехнулся и нажал на неё, засунув вторую руку в карман. Четвёртый этаж, который не решились назвать четвёртым. Суеверия. Ну и что, что «し» звучит как «смерть»? Разве от этого этаж превращается в смертельную ловушку? Разве воздух там становится ядовитым? Он жил здесь уже несколько месяцев, и ничего, кроме застрявшего в автомате батончика, с ним не случилось. Он привалился спиной к стене, слушая, как старый механизм натужно тянет кабину вверх. Когда двери открылись, его встретил приглушённый свет тусклой лампы в коридоре. Стены, выкрашенные в привычный бледно-зелёный, давно облупились, обнажая под слоями краски серый бетон. Воздух был неподвижным, застывшим, как будто время здесь текло иначе, медленнее. Юджи на автомате дошёл до своей двери, сунул ключ в замок и, наконец, оказался внутри. Дом. Тишина. Спокойствие. Хотелось только упасть на кровать и забыться сном. Юджи провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть накопившуюся за день усталость. В квартире было темно, лишь за окном мерцали далёкие фонари, да где-то в коридоре тикали настенные часы. Всё было таким привычным, таким родным, но в этот момент казалось каким-то пустым. Розововолосый устало сбросил кроссовки у входа, даже не удосужившись поставить их ровно, и прошёл в свою комнату. Тишина квартиры, нарушаемая лишь далёкими звуками города, давила на уши – дед ещё не вернулся. Оно и понятно, он почти всегда работал допоздна, чтобы хоть как-то поддерживать их "семью" на плаву. Юджи уже не раз предлагал подработку, в каком нибудь комбини, например, но каждый раз слышал одно и то же: — Твоя задача – учиться, а не таскать коробки за копейки. Он помнил, как дед говорил это, налив себе крепкого зелёного чая после долгого рабочего дня. Голос был уставшим, но твёрдым, без намёка на сомнение. — Но... — начинал тогда Юджи. — Никаких "но". Успеешь ещё наработаться, внучок. Этот разговор повторялся так часто, что омега уже перестал пытаться спорить. Да и толку? Он не мог найти нормальную работу – кто возьмёт школьника без опыта? Особенно в городе с таким колличеством людей, где точно найдутся варианты получше. Дедушка не любил оставлять свет включённым, если уходил, но всегда оставлял записку. Юджи слабо улыбнулся, когда проходил мимо кухни, замечая на столе аккуратно сложенный листок. Разворачивать его он не стал – и так знал, что там написано. «Юджи, не жди, ложись спать. Завтра утром приготовлю завтрак. Деда.» Омега зевнул и, не раздеваясь, рухнул на кровать. В голове всё ещё путались мысли о Годжо, но анализировать их не хотелось. Слишком утомительно. Он просто хотел закрыть глаза и раствориться в ночной тишине. Годжо... Годжо был странным. Чересчур. Он появился внезапно, вёл себя так, будто они знакомы тысячу лет, а его шутки… Раздражали, но и цепляли. В них был какой-то лёгкий, беззаботный подтекст, будто он жил по другим правилам, не таким, как все, хоть и практически все его шутки были заезженны до невозможности. Где-то в глубине души Итадори чувствовал, что эта встреча с альфой не была случайной. Что-то в нём было… неправильное. Или, может, слишком правильное. В любом случае, Юджи не собирался сейчас разбираться. У него, бедного, не было сил не то что в душ сходить, ему было лень даже думать. «Завтра. Всё завтра.» С этой мыслью он наконец провалился в царство Морфея, слушая успокаивающий, мерный шум ночного города за окном. Снов у него не было.

22:01

18.11.2024