Вода под мостом

Гарнизон Сины на въезде дал ему невероятно глупую лошадь на замену личной, загнанной долгой дорогой. Если Леви достался престарелый мерин, уныло стоящий на месте всякий раз, как ему выпадала такая возможность, то под ним животное беспокойно вертелось, махало хвостом, как плетью, и пыталось пятиться задом от каждой грохочущей мимо повозки. Эрвин нахмурился и с силой потянул на себя повод, полностью остановившись у тротуара. Всё это было некстати — они договорились в кои-то веки не спешить к штабу, а взять вдоль набережной медленную рысь. На этот внеплановый увольнительный у них было от силы пара часов. Леви стал рядом в одну секунду, просто качнувшись назад в седле, и поднял на него голову. — Не хочешь поесть? — спрашивает Смит, понимая, что вариантов иначе распорядиться этим скудным временем у них особо и нет. — Угощаю как старший по званию. С внутренней улыбкой он думает, что такими темпами только он для него в разведкорпусе старшим и останется — и года не прошло, как присуждение Леви младшего офицерского ранга перешло из разряда невозможной глупости в очевидный для всех, разумный шаг. Белые, но очень плотные облака над ними медленно расползаются в стороны и мостовую снова заливает тёплое весеннее солнце. Эрвин заметил, что подчинённому до сих пор всегда жарко под прямыми солнечными лучами — вот и сейчас он, пользуясь остановкой, без особого пиетета к форме отстёгивает плащ, чтобы аккуратно сложить в сумку. Без него он кажется ещё меньше. — Не хочу, — отвечает он спокойно, глядя на блестящую ленту воды и поверх неё, в сторону рабочих кварталов. — Поехали дальше. — К рынку? — Да. Леви снова тянет к местам, далёким от списка достопримечательностей столицы — их, если не глядеть вверх, где на фоне безупречно чистого неба гордо высятся искусно украшенные фасады, в час пик не отличишь от улиц других городов. Только вытащив его из Подземного города, Эрвин к своему стыду думал, что сможет купить красотой архитектуры и изобилием в магазинах немного его хорошего расположения духа, но ошибся — и поняв это, наверное, впервые почувствовал, как зародившееся с первой их встречи уважение видоизменяется, перетекает во что-то иное. Леви хотел видеть, как живут здесь люди, наиболее близкие к нему по статусу — а он с радостью помогал ему в этом при малейшей возможности. В столице, конечно, не бывало откровенно злачных мест, зато простых, лишённых пристального внимания полиции, хватало. — Что здесь? Смит, быстро возвращаясь в реальность их разговора, оглядывается. В поле зрения только один объект — временный портовый склад, один из немногих муниципальных, — так он ему и говорит. — «Прогуляться» не хочешь? — Леви совсем немного оборачивается через плечо, так, чтобы только вблизи было видно лёгкую ухмылку. Эрвин, вспоминая тот давний случай, смущённо отводит взгляд и отвечает тем же. Улица почти пуста, разве что с другого её конца к ним — а точнее, к их форме, — приглядывается какая-то компания. Не сговариваясь, они трогаются вместе, снова так, что стремена почти соприкасаются, и выезжают через ближайшую арку. Перед ними точно такая же улица и командующий ловит себя на мысли, что не уверен, где конкретно у порта они находятся — но почему-то его это совершенно не волнует. Наугад он направляет лошадь влево, прислушиваясь к непонятно откуда взявшейся бодрости духа на фоне усталости тела. — Ты тогда собирался меня убить? — Разумеется, — Леви понял его безо всяких уточнений. — Спустя три дня после заселения? Выглядит подозрительно. — С этим никогда нельзя медлить, Эрвин. Раньше начнёшь — раньше закончишь. А ты к тому же был безоружен. Смит едва слышно хмыкнул, вынужденно соглашаясь. Конечно, едва ли он, гордый, но вечно голодный и пока потерянный в большом мире поверхности, смог бы его убить или даже ранить. Не мог он и знать, что с момента отцовской смерти Эрвин всегда имеет при себе как минимум два ножа — в голенище сапога и на поясе. — Всё равно это был неважный план. Я бы такой не одобрил. — Другого не было. Мы столкнулись с трудностями, — Эрвин, заслышав «мы», невольно напрягся, не желая напоминать Леви о его товарищах, но напрасно — тот нисколько не изменился в лице. — Как оказалось, командующего никто лично не знает. Эрвин Смит считает это одним из величайших своих достижений. Даже немного досадно, что с появлением в его жизни Леви это больше не актуально. — Всё, что удалось раздобыть — слухи из женских казарм, — продолжает он, оглядываясь на перекрёстке. — Там жаловались, что всем женщинам ты отказываешь. — А мужчинам? — Эрвин был близок к тому, чтобы засмеяться. — Ничего такого не слышал. Мимо них пронеслось несколько экипажей, и они синхронно остановили лошадей, хотя на дорогу ни один не смотрел. Командующий не любил столицу, но в моменте ему всё же было радостно, что сейчас они здесь и могут позволить себе вот так отвлекаться, не рискуя быть разорванными или отбитыми от группы. Даже не так — что в безопасности здесь не он один, как это зачастую бывает. Отгоняя от себя эти мысли, он смотрит на того, чьё появление рядом удивительным образом совпало с появлением в его жизни таких моментов — и только на него. Леви не любит таких слов — наверняка потому, что в трущобах их немного, а книг о них — и того меньше. Командующему Эрвину Смиту, когда хочется сказать что-то подобное, приходится изворачиваться. — В наборе, что был перед тобой, ходил слух, будто у меня помолвка с кем-то из налоговой службы. — Недурно, — отвечает Леви после секундной паузы, и его голос тоже слегка тронут насмешкой. — Этот был мой любимый. Жаль, что ты не застал. Городская башня медленно, торжественно отбила час дня. В ставку они, кажется, уже опаздывают.