routine.

Юта Накамото был счастлив. Каждая неделя его жизни проходит по одному и тому же сценарию, Каждое утро Юта просыпается в своей небольшой квартире, ставит чайник, принимает душ, пока он закипает. После душа он делает себе небольшой завтрак, одевается, вытаскивает из коридора своей слегка ржавый велосипед, включает свой старенький плеер и летит на двух колесах в свой любимый маленький музей, где он работает экскурсоводом и вообще проводит там очень времени. После работы Накамото два раза в неделю заходит в магазин, по вторникам и четвергам занимается спортом. Когда тепло - Юта ужинает, сидя на пожарной лестнице, а когда холодно кутается в один и тот же плед из года в год. Сегодня было лето, весь день громко пели цикады, а Юта Накамото с легких сердцем въезжал на велосипеде в еще один привычный счастливый день. Но вот и эта пятница приближалась к своему концу, за день было сделано много дел. Юта помогал развесить новую выставку, провел лекцию для небольшой группы американских студентов, покормил кошек на заднем дворе музея и починил какой-то туристке аудиогид (что-то в последнее время они стали часто ломаться). По расписанию было еще несколько экскурсий и можно было со спокойной душой идти в любимый маленький бар, где они каждые выходные собираются втроем с Тэеном и Джэхеном, смотрят футбол и играют в бильярд. День выдался душный, поэтому провести его под прохладным воздухом музейных кондиционеров было весьма приятно. Когда Накомото освободился на этот тихий район Канадзавы уже начали опускаться сумерки, вечерняя свежесть наконец-то заняла место отступавшей духоты. Юта ехал на велосипеде по пустым улицам, в наушниках звучала любимая песня, волосы, собранные в ленивый хвостик, развевались на ветру и выпадали из пучка. На первом этаже бара по вечерам обязательно кто-то был. Однако почему-то второй почти всегда полупустой. Там есть небольшой телевизор в углу, бильярдный стол, несколько диванов со столиками и заброшенная барная стойка, за которой никогда никого и ничего не было, кроме каких-то ненужных вещей. Юта заказал банку колы и поднялся наверх. Тэен с Юно уже пришли. Чон натирал кий мелом, Тэен складывал бильярдные шары, поглядывая на телевизор. Шел какой-то футбольный матч: — Кто играет сегодня? — Юта запрыгнул в кресло, садясь по турецки. Джэхен пожал плечами: — Какая-то студенческая лига — он ткнул Тэена кием в плечо - не тормози. — Неплохо играют — Ли убрал треугольник, которым формировал шары, взял свой кий — ну давай, разбивай. Юта наблюдал за их игрой, потягивая коллу из баночки. Юно выигрывал: — Накамото, что за детский сад — он закинул кий на плечи, кивнув на баночку в руках парня — уже сдаешь позиции? — Кека попросила заменить ее завтра. Там какие-то стажеры у нее, так что я сегодня вообще ненадолго. — Мне кажется, ты скоро сам там вместо экспонатов стоять будешь — Тэен все примерялся к удару – прописался в своем музее… Джэхен закурил, сделал пару затяжек и поднес сигарету к губам Ли, второй рукой пожимая его за плечо: — Что ты торопишься? Ты хочешь что сделать? Накат? Но тут с оттяжкой надо, дай сюда… - он нагнулся над ним, пытаясь поправить положение его рук. — Бля, успокойся — Тэен выпрямился — я сам. Юта встал и выбросил банку в мусорку в углу, подходя ближе к бильярдному столу. Юно скрестил руки на груди, поглядывая на своего «соперника». — Будешь играть? Накамото взял сигарету из пачки, лежащей на углу, и тоже закурил. — Не хочу мешать. Тэен сделал удар, один шар провалился в лузу. Ли выпрямился, двигая затекшим плечом, тяжело вздохнул. Джехен снова поднес сигарету к чужим губам, Тэен снова затянулся: — Что-то бля мне не очень везет… — Потому что я бы показал как надо, да и все. — Все-все, я понял. Помолчи. — Официантка принесла два больших стакана с пивом и несколько настоек. Молодые люди поблагодарили ее и сели за маленьким столиком. Юта сходил за еще одной банкой колы. Футбольный матч кончился и началась какая-то странная передача. Что-то среднее между викториной и шоу на выживание. Юно и Тэен потягивали свое пиво, разговоры снова были о работе: — Вот четыре года мы тут живем, четвертый год я этот класс воспитываю, четвертый год эти дети уничтожают мои нервные клетки – Ли фыркнул, делая глоток. Молодые люди переглянулись. Оба знали, что сколько бы он не ворчал, он этих детей любил как своих собственных. Юта думал, что нет ни одного человека, который мог бы быть лучшим учителем чем Тэен. Они познакомились очень давно, Ли тогда приехал в Японию учиться по обмену и они оказались в одном общежитии. В самом начале их взаимоотношения строились в основном на выяснениях кто испачкал томатной пастой всю кухню, кто залил водой душевые и споров с помощью гугл переводчика, но как-то в конце концов они пришли к взаимопониманию. После университета Тэен уехал обратно к себе домой и пять лет назад вернулся вместе со своим товарищем и остался тут жить. Чем занимается товарищ Чон Юно за все время их знакомства Юта так и не уловил. — Сегодня Шота весь день разговаривал как инопланетянин, я думал, что я повешусь. Около 11 вечера они вышли из бара. Попрощались. Юта привычно сел на велосипед и отправился в свою получасовую поездку до дома. До закрытия магазина у дома оставалось 20 минут, Накамото купил пачку молока и печенье. Он покупал это печенье два раза в неделю, вне основных посещений продуктового, обычно в понедельник и четверг. Вся его жизнь имела привычные паттерны, он знал, как пройдет его день, за исключением каких-то экстраординарных дел и эта приятная рутина делала его счастливым. Эта суббота отличалась от обычных как минимум тем, что в этот раз она не была выходным. Почему-то доехал Юта быстрее чем всегда, почему-то кофе в автомате был вкуснее обычного, почему-то сегодня вообще все было немножко не так. В хорошем смысле «не так», как будто что-то где-то сдвинулось. В два часа дня людей почти не было. Накамото уже провел несколько экскурсий и у него откуда-то взялся свободный час. Юта поймал себя на мысли, что толком и не успел посмотреть выставку, с которой помогал вчера, без замыленного работой взгляда, а просто как ценитель искусства. В зале было необычно пусто, особенно для субботы. Только какой-то парень в толстовке, кажется, канадского университета, уже несколько минут рассматривал одну гравюру. Через двадцать минут Юту кто-то осторожно окликнул. Он обернулся. Перед ним стоял этот самый молодой человек и держал в руках аудиогид. — Прошу прощения, вы ведь здесь работаете, да? — Да, вам нужна какая-то помощь? — Да…Мне кажется, с моим аудиогидом что-то не так… Юта кивнул: — Они ломаются в последнее время, дайте мне взглянуть — он взял устройство из рук парня, случайно соприкоснувшись руками с его пальцами. Они на секунду пересеклись взглядами. Немного повозившись с аппаратом, Накамото тяжело вздохнул, попросил его подождать, сходил на ресепшен, чтобы заменить аудиогид на работающий и обнаружил, что большая часть тоже была неисправна, а все что-то работало — разобрали. Юта вернулся к парню, пытающегося перевести надпись на табличке под одним из стендов с помощью переводчика. — Я приношу свои извинения от лица музея, но, к сожалению, доступных работающих аудиогидов сейчас нет. Если хотите, я могу заменить эту машинку. Как вас зовут? Вы можете называть меня Юта — он указал на свой бейджик. Молодой человек смущенно заморгал: — Марк… Мне как-то неловко, я бы не хотел вас беспокоить. — Вам ведь понравилась эта гравюра? — Да. Как раз на ней все и перестало работать - Марк все еще выглядел немного смущенно. — Этот жанр называется укие-э. Вот видите здесь изображен лотос? Лотос сам по себе, в частности в китайской культуре, символ обновления, начало чего-то нового, условно говоря, момент вступления в «новую жизнь». Однако вот здесь — Юта увлекся. Он почти касался пальцами стекла — вот здесь есть Уроборос. Проще говоря, змея пожирающая свой хвост. Она символизирует вечность и цикличность жизни. Это один из древнейших межкультурных символов, он встречается вообще везде и в самые разные эпохи. Мне кажется интересным, что обе этих детали есть на одной картине. Цветок говорит нам о начале чего-то нового, в каком-то смысле, об освобождении от цикла, о переходе к новой главе. Но змея наоборот намекает о том, что выхода нет и все в итоге придет к тому же с чего начали. Но с другой стороны, это может также быть и о неизбежности хорошего в жизни, что как бы там ни было, новая светлая глава неизбежна…Что-то мне кажется я уже чересчур наговорил. Марк слегка рассмеялся: – Мне на секунду показалось, что вы забыли, что я здесь. Спасибо большое, очень интересно. Я даже не думал, что здесь на самом деле столько…всего. Но теперь мне кажется, что меня она так зацепила, потому что это чем-то похоже на то, с чем я сейчас сталкиваюсь. – С цикличностью или с желанием начать все с чистого листа? – Надеюсь, что все-таки с новой жизнью, да - Марк заглядывал ему в глаза. Его были похожи на две блестящие черные бусины. – Надеюсь, что так и есть - Юта широко ему улыбнулся и посмотрел на часы. Ему пора было возвращаться к другим делам - Мне было приятно познакомиться. Вечером Юта ехал со стойким ощущением, что они еще встретятся. Сегодня бар был полон. Какая-то компания забронировала второй этаж для корпоратива, весь первый тоже был забит людьми. Юта пришел первым и занял место за высоким столом без стульев. Главное, что отсюда было видно телевизор. Футбольный чемпионат наконец-то продолжался и команда, которая победит сегодня в следующий раз выйдет против той, за которую он болеет, так что матч был относительно важный. Потягивая пиво из большого стакана, Накомото следил за бегающими по полю игроками. На счете 1:1 подошел Тэен: — Сори, поздновато сегодня – он оперся локтями на стол – и народу много…. — Ты один? — Юно попозже подойдет. Какой-то знакомый его приехал, вроде они должны быть где-то тут – Ли окинул взглядом спины людей и пожал плечами. Принесли поднос с напитками, молодые люди чокнулись. Команда, чей проигрыш был более выгодным, пропустила мяч в свои ворота. Вечер складывался приятно. В толпе у стойки промелькнуло лицо, показавшееся Юте знакомым. С удивлением, он узнал того молодого человека, с которым познакомился сегодня днем. Легкое головокружение, которое принес с собой выпитый алкоголь и какое-то странное чувство, все его не покидавшее, заставило оставить стакан, бросить Тэену «сейчас вернусь» и подойти к парню, как раз уткнувшемуся в свой телефон. — Марк? – имя в голове всплыло на удивление быстро – Мы сегодня познакомились у меня в музее – Накамото протянул руку, в качестве приветствия. Марк удивленно поднял глаза и пожал ее. — О…Да и правда… — Мне почему-то все казалось, что мы еще встретимся…не знаю почему. Ты один? – Юта осторожно сел на свободное рядом место, пытаясь понять не против ли Марк вообще этого разговора. — Нет, но мой друг пока что куда-то отошел – он убрал телефон в карман и отпил из своего стакана – Если честно, я собирался прийти в музей еще раз. Я даже купил билеты на вашу… твою…можно на ты, да? На твою лекцию – он немного смущенно растрепал волосы. — Хаха, надеюсь исключительно из-за меня, а не потому что тебе очень интересно послушать про историю Японии – Юта, посмеиваясь, пихнул его кулаком в плечо – Может ты сталкер? Даже нашел мой любимый бар, хаха. —Это все случайно, правда – Парень сильно смутился — и на лекцию сходить мне тоже интересно…. — Прости, я шучу. Все в порядке. Можешь вернуть деньги за билет и прийти просто так — Юта? – Джэхен совершенно неожиданно появился за спиной Марка — Я не знал, что вы знакомы. — Начиная с сегодняшнего дня - Марк удивленно вертел головой. - Забавно вышло. Я даже не знал, что у тебя есть друзья кроме нас — про себя Юта подумал о том, насколько же это невероятное совпадение. — А почему меня никто не хочет ни с кем знакомить?? — Тэен возмущенно опустился на освободившееся соседнее место, передвинул Юте его стакан и пожал руку Марку. Часа через два настроение было немного другое. Все приятно плыло, музыка играла громко, красные стены освещались только тусклыми лампами с бумажными люстрами в виде фонариков и гирляндами. Чтобы разговаривать приходилось наклоняться очень близко, тогда шум вокруг отодвигался куда-то и создавалась странная хрупкая атмосфера, близкая к интимной. Тэен с Джэхеном минут 15 назад ушли курить, но было очевидно, что сегодня они больше не вернутся. Последний час Юта смотрел на то, как Юно склоняется над ухом Ли, обнимая его за талию, и шепчет ему что-то, прикрывая рот рукой, пока Тэен потягивал какой-то по счету коктейль из трубочки. Обычно, в такие моменты, Юта себя чувствовал слегка лишним. Это не задевало и не вызывало негативных эмоций, это просто факт, с которым он сталкивался, когда кто-то из них выпивал больше положенного. Но сегодня их невероятную компанию пополнил Марк, наблюдать за которым было в новинку. Юте вообще нравилось занимать позицию смотрящего. В последние годы он привык не быть центром внимания, с ним ничего не случалось, а его маленький стабильный мир находился практически в состоянии утопии. Смотреть на чужие драмы и перипетии порой бывало интересно. Накамото нравилось наблюдать за людьми, однако его давно никто не цеплял. В Марке Ли было что-то, что он пока никак не мог охарактеризовать. Непонятное чувство все не отступало, Юте Накамото впервые за долгое время хотелось действовать. Марк пил неосторожно. Они почти не разговаривали за сегодняшний вечер. Юта был пьян лишь слегка. Он наклонился к его лицу: – Я хотел спросить, откуда ты приехал? – Из Канады - Марк закрыл лицо руками — боже, меня сейчас стошнит Юта мгновенно выпрямился, сознание прояснилось. Туалет был занят. Через несколько мгновений они были на улице. Ли сидел на бордюре, обхватив голову. Накамото отстегнул велосипед и сел рядом, протягивая бутылку с водой: – Попей, попей. Марк с нажимом провел по лицу и взял бутылку. — Нормально…нормально, на воздухе нормально. Юта озабоченно вглядывался в его лицо, алкоголь потихоньку выветривался. — Вызвать тебе такси? — Нет, я тут эээ, тут близко совсем - Марк повертел головой и попытался встать — я хочу по воздуху. Пешком то есть. — Можно я тебя проведу? — Юта помог ему встать. «Куда ты пешком собрался. Потеряешься еще» Марк кивнул и пошатываясь пошел в сторону, указывая рукой направление: — Туда. Тут минут….20? или 30… Юта поднял велосипед и покатил его рядом. Первое время шли молча. Марку стало заметно лучше хоть и передвигался он скорее по кривой. — Я из Канаады, университет закончил в прошлом году. Ты спрашивал вроде. — А? Ага…у тебя тут что-то вроде… отпуска? — Я пока не знаю. Ищу причину остаться. — Какую например? Марк фыркнул. Повисла легкая тишина. — Я помню. Про новую жизнь. — А? - Марк остановился. — В музее ты сказал, что та картина тебе напомнила то, с чем ты сталкиваешься. — Аа, ну да… — Тебе кажется, что в цикличности есть что-то плохое? — Рутина сводит меня с ума. А можно на велосипеде прокатиться? — Ты сейчас упадешь если сядешь — Юта подумал немного — можешь сесть на багажник, я повезу. Сели. Марк старался держаться за сидение, но в итоге сдался и обхватил Юту за талию. Он оперся щекой об его спину и смотрел на тянущуюся мимо улицу. На секунду Накамото забыл, что до сегодняшнего дня никогда его не знал. По пути попался круглосуточный магазин. Они купили мороженое и ели его на бордюре. Начинало светать. — Мне кажется, что в стабильности ключ к счастью. — Ты сейчас счастлив? — Марк разглядывал небо. Юта рассматривал его. — Да. — У тебя есть кто-то? Ну помимо друзей. Кошка? Девушка? Почему-то этот вопрос заставил Накамото рассмеяться. — Нет. — И тебе не одиноко? — Вокруг меня много всего. Мне кажется, что в этом мире нельзя быть одиноким. Я имею в виду по-настоящему. Просто многие не обращают внимания на то, что их окружает. — Извини, у меня сейчас в голове совсем пусто — Марк зажмурился — мне кажется, что если я что-то скажу, то буду звучать как пятилетка. Накамото усмехнулся. Снова немного помолчали. — А можно твой номер? — Юта даже почти не думал о том, стоит ли. Он никогда не был помешан на отсутствии отношений и это не было принципом. Ему просто не было нужно чего-то конкретного. Однако он допускал, что однажды сможет кого-то встретить. Остаток пути шли пешком. Велосипед тихо стрекотал, смешиваясь со звуками спящего города. — Вот, я сейчас живу вот здесь. — они остановились в каком-то дворе — Может зайдешь тогда?… А то тебе наверное далеко… Юта подумал и кивнул. Не хотелось тащиться непонятно куда. Он устал и хотел спать. Когда они поднялись на нужный этаж, Марк с пятого раза попал в замочную скважину и они оказались в небольшой квартире. Посреди комнаты лежал открытый чемодан, на стуле валялись несколько снятых вещей, шторы были плотно закрыты. Пока Юта мыл руки, канадец успел разложить диван. При этом, посередине процесса он сдался, лег, свесив ноги в кроссовках с края и сразу уснул. Накамото осторожно снял с него обувь и примостился рядом. Сквозь небольшую щель между штор просачивались рассветные лучи. Марк зашевелился, сонно приподнялся на руках, придвинулся к Юте и положил голову ему на грудь. За две недели в жизни мало что меняется. Накамото все также ходил на работу каждый день, покупал продукты два раза в неделю, в другие два раза покупал печенье. Но вся его рутина как-то неожиданно переплелась с совершенно новым для него человеком. Марк приходил почти каждый вечер, иногда на экскурсии, иногда просто так и они вместе прогуливались домой. Оказалось, что они живут совсем по-соседству. Марк считал, что это судьба, Юта думал, что совпадение. Он вообще в судьбу не сильно верил. Ли нравился ему ужасно. Они много разговаривали обо всяких пустяках, на выходных оккупировали второй этаж любимого бара. Выяснилось, что Марк никогда не играл в бильярд. Джэхен целый вечер пытался научить его держать кий. В следующий раз Юта поддался и проиграл ему всухую, только чтобы услышать, как тот с восхищением рассказывает как у него получилось сделать клапштос. После, они шли домой пешком. В последнее время, велосипед Юта доставал реже обычного. — …вот, так что с Тэеном в общежитии было еще нормально, он почти самый чистоплотный был из всех. С нами тогда еще учились несколько ребят из китая и вот их этаж всегда был в каком-то невероятном состоянии. Они каким-то образом завели собаку и несколько кошек — он давно этого не вспоминал — Я там бывал чуть чаще, чем другие, потому что…ээ — Я в общежитии мало пожил. Просто в университете почти сразу съехался там с кое-кем. У меня соседи были просто обычные — Марк пожал плечами. — Кстати, а на какой специальности ты вообще учился? — На литературном факультете. Но это уже больше не важно. — Почему? — Потому что…я больше не буду этим заниматься. Я работаю сейчас в издательстве, в котором проходил практику. Мне присылают тексты, я один из тех людей, которые решают, будет ли он публиковаться. Вот, потом мне нужно написать несколько комментариев и аннотаций. Я ненавижу эту работу. В этом нет ничего. Ни искусства, ни меня. Марк замолчал. Юте стало неловко. Он осторожно погладил Ли по плечу. — Я наверное не хотел этого всего вываливать. Извини. — А ты пишешь что-то для себя? Помимо работы? — Больше нет. — Почему? — Потому что у меня не получается. — Если тебе есть, что показать… Марк отмахнулся и принялся рассказывать про какой-то фильм, которые они уже обсуждали часа два назад. Постепенно, диалог вернулся в более нейтральное русло. На перекрестке, где они обычно прощались, они остановились у знакомого фонаря. Неподалеку росли какие-то маленькие цветочки. Юта наклонился, сорвал и протянул своему спутнику. Ли улыбнулся. В пятницу Накамото закончил раньше на 10 минут. Выйдя из музея, он сразу увидел Марка, стоявшего у дорожного знака. Юта подошел к нему и щелкнул по козырьку его кепки. Парень оторвал взгляд от телефона. В первом магазине по пути они купили себе по банке газировки и какие-то дурацкие конфеты. В последнее это вошло в привычку, каждый раз они сидели на одном конкретном бордюре и смотрели как садится солнце: — На следующих выходных можно поехать к морю - Юта задумчиво жевал конфету. На упаковке было написано, о том что они «extra sour», но он не думал, что настолько. — Мне стоит купить велосипед. Или арендовать — Марк поморщился от кислоты — можешь доесть оставшиеся. У меня болит язык уже. — Зачем? — Велосипед? Ну как-то странно, что ты каждый вечер его просто везешь. Могли бы ехать вместе. — Мне нравится как есть — Юта подумал о том, что так они могут разговаривать спокойно, пока идут — Но как хочешь, конечно. Марк пожал плечами и допил газировку в несколько глотков. Юта задумался на секунду: — Пошли ко мне. Возьмем по пиву? Накамото любил свою квартиру. В ней было уютно, достаточно места и никаких лишних вещей. Он втащил в прихожую велик и первым делом включил высокую напольную лампу, которая светила теплым желтым светом. Марк с интересом рассматривал фотографии и несколько картин, висящих на стене. Юта подвинул чайный столик на середину комнаты, бросил несколько подушек и принес из кухни несколько стаканов. Марк обернулся: — Это ты? — он указывал на фотографию в рамочке. Юта подошел и кивнул. На фотографии ему было 13 лет, он со своей командой выиграл городской чемпионат по футболу и впервые покрасил волосы в красный. — Смотри, ты сейчас улыбаешься точно также — Марк заглянул ему в лицо. Японец расплылся в улыбке, обнажая все свои зубы. — Ты как-то не упоминал, что раньше играл в футбол. А почему перестал? — Марк сел на одну из подушек и открыл обе бутылки. — Просто как-то не сложилось — Юта сел напротив и взял одну из бутылок. — Даже не знаю. Через какое-то время они вышли на балкон и уселись на пожарной лестнице. Юта курил, Марк сидел рядом. Допивали по второй бутылке. Накамото повернул голову и проскользил взглядом по аккуратно сложенной фигуре, обхватившей свои колени руками. Марк смотрел куда-то в пустоту. Он выпрямился, что-то блеснуло на груди. Юта беспардонно подцепил пальцем цепочку и выудил из под чужой футболки серебряный крестик. — А? — Марк вздрогнул и проследил за его руками. — Ты верующий? — Да… — он спрятал цепочку обратно — а что? — Просто интересно. Ты не говорил. — Разве это такая обычная тема для разговора? Юта пожал плечами. — А ты? — Я не знаю. Мне не нравится, что в религии очень много запретов. Мне просто хочется верить, что где-то там есть какая-то большая и добрая сила, которая поддержит, когда тяжело или плохо. Как-то грустно думать, что кому-то там — он кивнул на небо — может быть не все равно на то, «правильно» ли я живу. — М… — Марк сделал глоток— если честно, порой это все усложняет. — Бог? — Иногда я очень боюсь, что если я сделаю что-то не так, то со мной случится что-то плохое. Как будто в отместку. Я конечно, не отношусь к радикальным…это не занимает всю, мою жизнь, это лишь ее часть. Но иногда я ложусь спать и думаю…Все плохое, что со мной происходит это — молодой человек фыркнул — ну типо кара, за то что я какой-то…не такой — Марк прятал взгляд где-то на дне бутылки. Юта озадаченно наклонил голову. — Я не думаю, что ты плохой человек… — Да понятно, я не об этом…это почти то же самое, что думать как было правильнее ответить или что было лучше сделать. Мимолетные глупые мысли. Но если мне например очень сильно не повезет в чем-то, я начинаю чувствовать себя виноватым перед…Богом — он фыркнул — мне кажется я звучу как фанатик. — За что виноватым? Марк тяжело вздохнул и растрепал волосы на затылке. Он посмотрел Юте в глаза и отвел взгляд куда-то ниже. Снова вздохнул и фыркнул, рассыпавшись в неловком смехе. — Я уже жалею, что завел этот разговор. Забудь. — М? — Накамото заглянул ему в лицо — Ты чего? Ли встал и подошел к перилам. Юта озадачено смотрел ему в спину. — О, смотри. Фейерверк — Марк указал рукой куда-то вдаль. Японец подошел и встал рядом. Повисла тишина. Ли кашлянул и снова заговорил: — А почему ты один? Ты принципиально не ищешь…девушку? — Почему именно девушку? — А…ну да. Сути вопроса…не меняет. — Просто никого подходящего как-то не встречал — Юта на секунду задумался и осторожно положил руку поверх его. Марк поднял глаза. Все было как-то странно. Начиная от этого хромого полупьяного разговора, заканчивая странной атмосферой в целом. На секунду захотелось спрыгнуть прямо с этого балкона, потому что как-то резко стало очень неловко. Канадец глубоко вздохнул и зажмурился на мгновенье. Взгляд скользнул куда-то мимо чужих глаз, задерживаясь на губах. — Можно? Накамото кивнул, хоть толком и не успел подумать, о чем был вопрос. Марк неуверенно коснулся его губ своими. Юта почувствовал легкий запах хмеля, чистого белья и слабый привкус этих идиотских кислых конфет. Он отстранился, пытаясь что-то высмотреть в блестящих глазах. Марк притянул его обратно. Чужая кожа впитывала ванильные духи, которые каждый день наносились на одни и те же места, в одном и том же порядке. Юте казалось, что на двоих у них как-то очень много рук. Они как будто были везде. В спину впивалась перекладина перил, снова послышались звуки фейерверка. Неужели, сегодня какой-то праздник? В комнате было душно. Юта наверное не смог бы вспомнить, как они туда вернулись. Марк хватался за него так, будто от каждого касания зависело сколько продлится его жизнь. Утреннюю потрескивающую тишину разбил звонок телефона. Он дребезжал, с каждой секундой отодвигая сонную пелену. Когда этот адский аппарат зазвонил во второй раз Юта сдался и сонно нащупал рукой его где-то на полу, под смятыми Марковыми штанами, сел и поежился. Утренняя прохлада до сих пор не отступила. Он проскользил взглядом по комнате, охваченной легким беспорядком, пытаясь найти футболку, и все-таки поднял трубку: — Да? — Юта, мне очень нужно, чтобы ты мне помог — Тэен звучал обеспокоенно — я ничего не успеваю. У нас тут какой-то ужасный кризис. Ты можешь пожалуйста провести моим детям лекцию какую-то? Вообще любую, что попроще. — Когда? Марк зашевелился и натянул одеяло на голову, прячась от света и звуков. — Ну…через час сможешь подъехать? Юта протер глаза и тяжело вздохнул: — Настолько кризис? Хорошо. Дай мне хотя бы минут двадцать запасных. — Ага. Тогда еще пожалуйста…можешь зайти ко мне и взять зеленую папку? Там важные тупые бумажки. — Ладно — хотелось бросить трубку, лечь обратно и никуда не ехать. — У тебя же есть ключи? — Есть, есть…все, через час буду. Марк выглянул из под одеяла: — Ты уходишь? Юта убрал телефон, поднял с пола футболку, надел ее и встал. Ли сонно схватил его за руку: — Подожди…— он зевнул — мне тогда тоже надо? — Нет. Спи дальше. Дверь закроешь за мной и все. Дождешься меня, ладно? — А…окей — Ли отпустил его и лег обратно на подушку — А ты куда? В квартире Тэена было очень светло. Обычно, тут всегда было достаточно чисто, но почему-то в этот раз по всей комнате были разбросаны вещи, как будто кто-то что-то искал или намеренно кидался одеждой. В тишине безмятежно бурлил аквариумный фильтр. Накамото несколько минут пялился на то как рыбы и креветки медленно плавают туда-сюда. На поиски папки ушло где-то полчаса. Входная дверь неожиданно открылась. Юта испуганно обернулся. Он подумал, что не закрыл за собой и теперь сюда кто-то вломился. На пороге стоял Юно с пакетом продуктов. Увидев постороннего человека он вздрогнул: — Еб твою мать. Ты что тут делаешь? Теперь Накамото сам почувствовал себя взломщиком. Он поднял папку: — Тэен попросил занести…А ты почему тут?? — Потому что я тут живу? — он поставил пакет на пол — Странно, что он меня не попросил. — Мне нужно к нему сейчас все равно…Погоди, в каком смысле ты тут живешь? Давно? — Эээ, лет пять? Я всегда тут жил. Мы всегда тут жили. — Я как-то даже не думал…— хотя если честно, в этом не было совсем ничего удивительного. Юта еще раз окинул взглядом квартиру. Теперь действительно было заметно, что хозяина здесь два. — Ты думал, что я настолько негостеприимный, что за все время мы бывали только у Тэена? Откуда у тебя вообще ключи? — Юно фыркнул и ушел раскладывать продукты. Юта пожал плечами, задумался на минуту, проверил содержимое папки и собрался уходить. Джэхен выглянул из кухни: — Ты в школу сейчас? Я тоже тогда зайду. Хочешь бутерброд? Юта кивнул. Сегодня пришлось обойтись без завтрака. Честно признаться, он чувствовал легкое раздражение. Суббота должна быть выходным. Особенно эта. Его выдернули из самого сладкого сна в его жизни и он был голоден. Марк наверняка все еще не встал. Соблазн беспардонно сбежать обратно домой был как никогда велик. Джэхен нарезал несколько бутербродов и пока Юта ел их, сидя на столешнице кухонного гарнитура, сложил еще несколько в небольшой лоточек и положил в сумку. — Ты на велосипеде? — Нет — Тогда подай с полки ключи от машины. Двадцать запасных минут даже не пришлось тратить. Когда молодые люди заглянули в нужный кабинет, Тэен что-то рисовал на доске. Посреди предложения он заметил, что они пришли и сделал жест рукой: — Класс, поздоровайтесь. И давайте сделаем перерыв. Когда Юно вошел, некоторые из детей подорвались со своих мест и облепили его, громко смеясь и крича. Тэен фыркнул: — Перестать приносить им конфеты. Они любят тебя больше, чем меня — Ли положил мел и отряхнул руки— Шота, встань с пола, ради бога! Через час они наконец-то освободились. Уселись на трибунах на спортивной площадке. Тэен в благодарность за помощь купил Юте кофе и пожертвовал всеми принесенными Джэхеном бутербродами. Дети бегали по полю и играли в мяч. Юно сидел на ярус выше и перебирал одной рукой обесцвеченные волосы Ли. Тэен был погружен в проверку контрольных работ. Он поправил очки и отложил стопку листочков в сторону. Под ноги прикатился мяч. Джэхен перепрыгнул через сидения, поднял его и пихнул Тэена в кроссовок: — Отдохни. Пошли с ними поиграем. Юта допивал свой кофе и смотрел, как два взрослых человека гоняются за мячиками среди подростков. Он так долго был один, что ему почему-то не приходило в голову, что эти двое могут жить вместе. Все-таки приятно знать, что дома тебя кто-то ждет. Он подумал про Марка, который сейчас наверное делал себе завтрак в его квартире и от этой мысли на душе стало как-то тепло. Юта долго был уверен в том, что достиг собственного счастья, но теперь казалось, что только сейчас он действительно к нему приближается. Рано было допускать такие мысли. Захотелось как можно быстрее вернуться домой. Захотелось всегда знать, что дома есть Марк. Он встал, выбросил кофейный стаканчик в мусор, махнул друзьям рукой и спешно ушел. За пару часов отсутствия Юты, в квартире ничего не изменилось. Несколько валявшихся вещей были подобраны и сложены. Постель была застелена. Накамото поймал себя на мысли, что сам так делает редко. Марк лежал на кровати, свесившись наполовину и читал. Когда дверь открылась, он сел: — О! Вернулся. Юта опустился рядом. Ли придвинулся ближе и положил подбородок ему на плечо: — Я взял одну из твоих книг. Ничего? — Да, конечно. — Еще я пытался приготовить завтрак нам обоим, но я не очень хорошо готовлю, так что получилась только яичница. Я тебе оставил. — Спасибо — Юта повернул голову и коснулся его щеки носом — останься сам. Летом время движется странно. Кажется, что тянется, а потом замечаешь, что несколько недель ускользнули сквозь пальцы. А то и целый месяц. Марк почти что прожил все это время у него. Это новое обстоятельство быстро влилось в привычную рутину. Печенья приходилось брать по две пачки за раз, в выходные почаще запираться дома, задерживаться на работе пореже. По утрам выбор часто падал в сторону отсутствия завтрака, несколько минут опоздания и перекусов у музейных автоматов, лишь бы отхватить от совместного утра как можно больше. Ужины превратились в настоящие, за столом, вместо обычных послерабочих нападений на холодильник за просмотром футбола или какого-то шоу. Марк прикладывал все усилия в постижении мастерства готовки, Юта по-доброму над ним смеялся. Однако стоит отметить, что он никогда не ел яичницу вкуснее. Ли был действительно профи во всех видах приготовления яиц. Среда выдалась чуть тяжелее обычного. В музее вешали выставку, у Марка был последний дедлайн сдачи материала. Вечером Юта проклял себя за то, что все-таки взял велосипед, пока втаскивал его в лифт. Было неимоверно жарко, он чувствовал как по локтю медленно катилась капелька пота. Хотелось быстрее оказаться в квартире, в которой весь день работал кондиционер, помыться и лечь. Он завез велик внутрь и вошел в комнату. Марк сидел уткнувшись в ноутбук, растрепанный, с покосившимися очками, пробегаясь глазами по тексту. Нажав на несколько кнопок он захлопнул компьютер и отложил его в сторону: — Давай сегодня закажем еду? — он зашел за Ютой в ванную и обхватил его со спины, пока тот мыл руки. — Я липкий и воняю. Марк фыркнул, но не отстранился: — Помнишь ты говорил про то кафе. Там есть доставка? Через час они валялись на кровати, доедая остатки из картонных коробочек. Ли отставил одну и лег Юте на бедро. Накамото оторвался от телефона и запустил руку в его волосы. Марк поглаживал чужое колено и задумчиво рассматривал картину на стене. Спустя несколько мгновений он нарушил тишину: — Я ведь не рассказывал, почему я приехал… — Начать новую жизнь, разве нет? — Ну да… Тебе неинтересно, почему? — Интересно. Но если жизнь новая — хочешь ли ты вспоминать старую? Зачем мне лезть туда, куда ты сам не хочешь возвращаться. Марк тяжело вздохнул и уткнулся лбом в Ютину ногу. — Полгода назад…нет, не так — он зажмурился, формулируясь — я очень-очень долго любил одного человека. Его звали…его зовут Ли Донхек. Мы были вместе почти все время, что я учился в университете. Но вернее будет сказать, что мы как будто были вместе вообще всегда. Мы учились в одной школе, ходили на одни и те же секции, играли в одни и те же игры, он уехал в Канаду вместе со мной, хотя никогда даже не хотел. Мне казалось, что вся моя жизнь — это он. Полгода назад наши отношения закончились. По его инициативе. — Марк сел, не поворачиваясь. Юта подобрал ноги и обхватил колени — Это самое странное чувство на земле. Это… ощущение, как самое важное, что у тебя есть просто ускользает из рук и ты сам с этим сделать ничего не можешь. Потому что это не твое решение. Первое время, мне казалось, что я просто умру или сойду с ума — он коснулся груди — мне никогда не было так пусто. В первый месяц все сводилось к тому, что я срывался и писал ему или пытался прийти туда, где он точно мог быть. И приходил. И он кричал на меня и это было еще хуже. Тогда я понял, что я смогу жить нормально только если уеду куда-то подальше. Ну типо начну все сначала. И тогда я просто убежал. Первое время я жил в Токио. Он такой шумный и большой. Я там себя чувствовал очень маленьким и совсем чужим. Но это действительно помогло мне сдвинуться. Правда спустя полгода меня начало есть одиночество я сбежал снова. На этот раз сюда. Я вспомнил, что Джэхен живет здесь…и так далее. — Марк как-то виновато обернулся на Юту — я просто решил, что тебе стоит это знать. Накамото задумчиво посмотрел ему в глаза и медленно кивнул. — Самое страшное, что я действительно его любил — Ли сказал это куда-то себе под нос, снимая очки. — А сейчас? — если бы Юта услышал это лет пять назад, этот разговор обвалился бы на него как пятидесятиэтажное здание. Он бы наверняка испугался еще на первых словах, с каждой секундой бы все больше обворачивался в тревогу и все больше хотел бы заткнуть Марку рот. Он на секунду задумался о том, что годы действительно берут свое. Он смотрел на Марка и думал о том, что никогда бы не хотел причинить ему вред. Он был бы рад, если бы Ли оставался с ним рядом и был счастлив — неважно, как бы назывались их отношения, как бы они были близки. Даже если он до сих пор находится «там», даже если Юта ему нужен просто чтобы не быть одному. Марк покачал головой: — Нет — он заглянул Юте в глаза — я очень хочу сказать и говорю, что нет. Это моя старая жизнь. Теперь я…здесь. — Я рад, что ты здесь — японец сел ближе и положил голову Марку на плечо, обвивая его своими руками. Этих слов было достаточно, чтобы подавить странные чувства, все-таки колыхнувшиеся где-то внутри. — Ты ничего не скажешь?… — А что ты хочешь услышать? — Не знаю. Я боюсь, что ты не хотел этого знать. — Я бы хотел знать все то, что ты хочешь сказать — Юта закрыл глаза. — Я долго считал, что мне не нравятся… мужчины. Только он — исключение. Но теперь есть и ты. Накамото усмехнулся. — Я не хочу спорить с собой и с тем, что я чувствую. — Марк вздохнул — Ты о чем? — Честно? О боге — он переплел их пальцы. — Думай о том, что бог есть любовь. Пока ты счастлив и никому не причиняешь вреда, он не должен быть против. А если да — то он не стоит твоей веры. Зачем бы ему хотелось заставлять тебя страдать? Марк замолчал. Юта лег, увлекая его за собой. Через несколько мгновений Ли сел обратно, заглядывая в смеющееся лицо. Он убрал челку с Ютиного лица, сам слегка улыбаясь: — А что у тебя? — Что у меня? — Ну, ты же не всегда был один. Расскажи? Юта приподнялся на руках, снял очки с Маркового носа и надел на себя: — Думаешь стоит? — Ну я вроде как душу излил, все дела. Может тебе тоже есть чем поделиться. Если хочешь, конечно… Юта задумчиво откинулся на спину. Повисла покалывающая тишина. Накамото слышал, как с каждой секундой Марк дышал все более нервно. Знакомое ощущение. — Я тоже уже встретил свою первую любовь. Я звал его Винвин. Все звали его так, но мне кажется, что это придумал я. — Винвин? Он типо много выигрывал? — Нет. Это скорее…я выиграл. Что-то вроде того. — Юта закрыл глаза. Это было очень давно. В голове пронеслось все студенчество, проведенное вместе, ночные прогулки, когда они где-то задерживались и комендант не пускал их в общежитие, кошки Тена, забегающие в комнату Сычена, выпускной и самый лучший месяц лета в его жизни — месяц после выпуска, когда уже почти все разъехались, а их еще не выселили. — Я не думаю, что могу сказать много. Не потому что не хочу. Мне просто нечего сказать. В один день он просто ушел. Я до сих пор не знаю почему. Мы строили планы на остаток каникул, обсуждали, где мы будем жить, когда придется съехать из общежития. А потом он просто сказал — ничего не выйдет. И все. Потом я знал, где он живет, я знал его друзей и где он работает. Но мы больше никогда не виделись. — Накамото сел. Марк удивленно похлопал глазами. Юта надел очки обратно на него. — Я даже не знаю, что сказать…. — Если тебе до сих пор иногда кажется, что ты скучаешь, просто поверь, что однажды это пройдет — Юта пожал плечами — к сожалению или к счастью, в этом мире ничего не навсегда. — Что бы ты сделал если бы вы снова встретились? — Не знаю…спросил бы, как у него дела. Вот и все. — Ты не злишься? — Нет. Я надеюсь, что он счастлив и хорошо живет. Наверное, у него были причины сделать так, как он сделал. Какая уже теперь разница? Он встал поставить чайник. Марк сел рядом на стул, наблюдая за тем, как Накамото достает чашки, заварку и пачку с печеньем. — Юта, ты не думал о том, что мы встретились, потому что это судьба? — А? — парень обернулся. — Ну, посуди сам. Сначала я случайно пошел в музей. Потом в тот же вечер оказалось, что у нас общий друг, а потом выяснилось, что мы еще и живем совсем близко. Это же типо… вау. — Мм, не хочу никак тебя обидеть, но по-моему дело как раз в том, что у нас общий друг. Остальное просто совпадение. Это ведь Джэхен посоветовал тебе, где снять квартиру? — Ну да. Ну а в остальном же… — Я не верю в судьбу, — Юта поставил чашку перед ним, а сам залез на гарнитур, сложив ноги по турецки — мне кажется было бы очень обидно узнать, что все мои решения были предсказаны заранее и я сам ничего не решаю. То, что мы встретились случайно гораздо более…восхищающе? — Ну…в этом тоже есть что-то. Может ты и прав. — Не важно, кто прав. Важно другое. Ты счастлив? Я — да. В вечер пятницы, почему-то вместо привычного бара, Тэен потащил из в какой-то клуб, почти на другом конце города. — Я хочу напиться как подросток и чтобы мы все вместе орали и прыгали — так он заявил, пока они стояли в очереди на фейс-контроль. — Только ты не забывай, что на подростка тянет только Марк — Юно опирался на его плечо, уткнувшись в телефон. — Эй! — Ли возмущенно вскинул брови. Внутри было темно и шумно. Пили много и грубо. Часа через полтора Накамото забыл все языки, кроме родного. Вокруг все плыло и кружилось, он ощущал только чистый животный восторг, держа Марка за плечи, крича ему в уши что-то на японском. Кажется, что-то о том, как он свободен и счастлив. Кажется, что-то о том, что он его любит. Юно за шкирку оттащил его в курилку на воздух: — Подыши чуть-чуть, — он с силой усадил его на какой-то отступ — чуть диджейскую стойку не снес. Кто-то сунул в руки сигарету. Юта закурил. В голове немного прояснилось и он ввалился обратно, не глядя бросая окурок. Стены сходились, людей как будто стало раз в пять больше. Ему начало казаться, что в середине толпы мелькает до ужаса знакомое лицо. Сычен смотрел прямо на него. Юта пробирался сквозь людей, натыкаясь на них, спотыкаясь. Лицо исчезло, толпа выплюнула его стене у которой стоял Марк и Накамото почти повалился в его руки. Утро настигло их в Марковой квартире. Почему они поехали сюда — Юта помнил смутно. Ли спал, спрятав голову под подушку, солнечные лучи скользили по его голой спине. Накамото провел пальцем по позвонкам, еле касаясь. Голова весила по ощущениям целую тонну, во рту было страшно сухо. После принятого душа и выпитой чашки кофе Марк все еще был глубоко погружен в свои сновидения, так что Юта остался наедине с комнатой. Он был тут всего однажды и тогда Ли только сюда въехал, так что толком про нее сказать было ничего нельзя. Теперь же она действительно была похожа на место, которое кто-то может назвать домом, хоть и большую часть времени хозяин проводил не здесь. В глаза бросились гитара в углу, несколько разбросанных носков, плакат с человеком-пауком и огромное количество исписанных листов, равномерно распределенных по всей пллщади — и Марк еще говорил, что больше не будет ничего писать. Юта усмехнулся про себя и осторожно потянулся к одному, лежащему к нему ближе всего, но одернул себя. Наверное, было бы неправильно так влезать во что-то личное. На столе лежала небольшая кучка вещей, которую Марк каждый раз выгружал из свои карманов. Юту веселила эта привычка. Зажигалка, ключи, бумажник, две разные жвачки, обертка от конфеты, Ютина резинка для волос, странный брелок, отвалившийся от основной связки и штук пять медиаторов — все это кочевало с места на место, из одних штанов в другие, путешествуя по карманам и разным поверхностям в квартире Накамото. Каждый раз Марк старательно выкладывал содержимое и каждый раз раскладывал все обратно. Кошелек валялся на столе, Юта, не подумав, взял его в руки, чтобы застегнуть. Из отделения, набитого чеками и всякими другими бумажками, вывалилась старая, сложенная вдвое лента из фотобудки. С нескольких фотографий на Юту смотрело мягкое смуглое лицо с россыпью родинок. Марк, стоящий там с ним рядом, мало отличался от лежащего теперь напротив, только выглядел он, казалось, счастливее. «Вот ты какой» Накамото запихнул это обратно к чекам и застегнул кошелек. Подумав несколько секунд, он поднял с пола наполовину смятый листок. Там было набросано несколько строк от руки, размашистым, слегка кривоватым почерком. Каждое слово было таким острым, таким пронзительно хрупким, что казалось по комнате раздался тихий звон от столкновения буквы с буквой. Юта подумал, что это совсем не про него. Марк зашевелился сзади, Накамото уронил листок на место. Он тихо спланировал на стол, но казалось, что-то где-то все-таки треснуло и разбилось. Спасаясь от зноя и похмелья, они провалялись весь день в комнате, бездумно пролистывая каналы на телевизоре. Юта начал чувствовать себя жижой и стек на пол, валясь в ноги Марку. В голове было пусто, хотелось завести какой-то глупый разговор совершенно о чем угодно. — Ты знал, что Тэен и Юно живут вместе? — Накамото провел пальцем по его ноге. Марк на секунду замер, отрывая взгляд от экрана телевизора. — Ммм, нет, но как только ты это сказал, я сразу подумал, что это само собой разумеющееся. — Да…так и есть. Но я до сих пор не уверен, в каких они отношениях, — Юта сел, кладя голову на край между Марковых коленей. Ли непроизвольно отодвинулся дальше к спинке. Накамото все пытался поймать его взгляд. — Что уж тут думать… — Мне кажется, я вчера видел его, — как-то все путалось и мешалось. Место казалось совсем чужим, особенно после утренних «находок». Не стоит лезть туда, где не найдешь ничего хорошего. Юта чувствовал себя в каких-то чужих владениях. Откуда-то сверху, казалось, на него смотрели черные глаза, окруженные этими чертовыми родинками. Какая ерунда. — Кого? — Марк запустил кончики пальцев в его волосы. Действительно, кого же он там видел. Пьяную галлюцинацию? Какая разница? Особенно теперь. Накамото закрыл глаза. — Я уже забыл… — он потянулся к чужому бедру, касаясь в него носом. Марк удивленно разглядывал его лицо. Юта стал медленно целовать его колени. Иногда, когда бывало совсем одиноко, он сидел на окне, утыкаясь в свои собственные. Теперь его губы скользили по телу, которое, как теперь оказалось, ему не принадлежит и никогда не будет его. И душа, и тело, спускающееся к нему на пол, и руки, хватающие его за лицо, и губы, крадущие поцелуи, всем этим уже давно обладает мягкое смуглое лицо с россыпью родинок. Родинки, родинки, родинки. Когда-то он читал, что это места, в которые вас часто целовали в прошлой жизни. Пусть они будут прокляты. Юте казалось, что он все еще пьян. Марк лез пальцами под футболку, осторожно целовал шею, плечи и губы. Его телефон, хронически находящийся в состоянии «не беспокоить» последние полгода завибрировал, оповещая о новом сообщении.

***

В воскресенье музей затопило. Юту вызвали на работу с самого утра и весь день ушел на оценку полученного ущерба. В середине дня началось землетрясение и подвалы, из которых они не успели все вытащить затопило еще сильнее. Несколько полотен реставратор оценил как не подлежащие восстановлению, все остальное отправилось прямиком в мастерские. Все это пахло потерей кучи дней, денег и бесценных произведений искусства. Юта вышел на воздух полностью свободным только около половины девятого вечера. Несмотря на то, что солнце уже село, жара до сих пор не спала. Накамото потянул носом тяжелый воздух и сел на велосипед. Наушники естественно остались дома, так что не осталось ничего, кроме как слушать скрип слегка ржавой педали, стрекот цепи и крики цикад. В последнее время он почти не обращал внимания на дорогу, потому что очень мало был один. Вот на пути появляется небольшое придорожное кафе, которое раньше он проезжал каждый день. У него прозрачные окна, через которые видно ужинающих людей. Юта всегда разглядывал сидящих там людей, преимущественно, водителей, пересекая просторную парковку. Вот он сворачивает, вот подъезжает к повороту, вот и большое окно. За стеклом сидит Марк, подпирая собственное лицо, а напротив него… кто-то — Юте не видно, кто-то сидит спиной. Велосипед останавливается, как будто сам по себе. Накамото машет рукой, непроизвольно улыбаясь. Он теперь как собака Павлова, он чувствует счастье, как только видит его. Марк слегка меняется в лице и неуверенно машет в ответ. Кто-то оборачивается, сталкивается с Ютой взглядом и тоже приветственно поднимает руку. Накамото вежливо улыбается и уезжает. «Его звали…его зовут Ли Донхек» Ли Донхек приехал в Японию. Ли Донхек приехал в Канадзаву. Может поэтому литосферные плиты сдвинулись сегодня впервые за все лето. Колеса сами привозят к бару. На первом этаже сидит мужичок, которого здесь можно найти в совершенно любой день. На втором этаже никого, кроме Юно и Тэена. «Неужели вам совсем нечем заняться» Джэхен склонился над бильярдным столом. Он прицеливается и бьет по шарам, держа сигарету в зубах. На телевизоре идет повтор какого-то матча. Дежавю. Ли стоит у заброшенной барной стойки, оттирая разлитую газировку. Юно положил кий, подошел и обнял его со спины, отбирая салфетки: — Успокойся, ты тут даже не работаешь. Тэен оборачивается и натыкается на пришедшего Юту: — Ого. Привет. Накамото смотрит на руки вокруг талии Ли, на лицо Джэхена, которому откровенно говоря все равно на новоприбывшего, и тяжело опускается в кресло. Тэен размыкает «пояс» и садится рядом, протягивая банку пива: — Что-то ты скис — На работе пиздец. Из-за того, что ночью все тряслось, нас затопило. Потом еще дневное сотрясение добило. — Мда… Юта пожал плечами. Джэхен встал напротив, опираясь на бильярдный стол. Молодые люди вполголоса обсуждали что-то, Накамото почти не слушал. Он снял обувь, подбирая ноги, пряча нос в коленях. Потягивая пиво, он бездумно листал что-то в телефоне. До сознания добрался отрывок разговора: —…да, на днях встретил Винвина в кофейне у школы. Прикинь, он женился. — Реально? — Ага. Они вот приехали отдыхать сюда. Юта усмехнулся. Он даже не знал, что Джэхен тоже был с ним знаком. Женился. Вот же как бывает. Через какое-то время молодые люди ускользнули со словами «мы курить» и Накамото остался наедине с собой. Он написал короткое сообщение начальнице, о том что завтра ему нужен выходной взамен сегодняшнего дня, обулся, схватил свою сумку и вышел из заведения. На выходе он натолкнулся на свои друзей. Юно нависал над Тэеном. Они целовались. В другой день он бы обязательно пошутил бы что-то или съязвил, может быть вскрикнул «ага, я так и знал!». Но сегодня от всего было тошно. Он хлопнул Джэхена по плечу: — Увидимся, — и ушел , чувствуя, как ему в спину смотрят две пары округлившихся глаз. Был понедельник, был вторник. Марка не было. На работе все валилось на Ютины плечи. Неожиданный наплыв туристов искренне поражал, все аудиогиды окончательно сломались, в подвалах появилась плесень. К среде Юта вернулся в русло и все тщательно обдумал. На сердцу становилось полегче. Он вышел из лифта, втаскивая велосипед в коридор, одновременно пытаясь достать ключи. Под дверью сидел Марк, на холодном грязном полу, прячась где-то вглубине своего капюшона. Юта остановился, глядя на него сверху, открывая квартиру: — Что ты? Марк встал, смотря ему в глаза. Накамото молча открыл дверь, вкатил велосипед и зашел сам. Откуда-то из глубины квартиры он крикнул: — Ты почему не заходишь? И двери закрой. Ли послушно вошел, стараясь издавать как меньше лишних звуков и виновато сел на стул, наблюдая, как Юта моет руки, ставит чайник и изучает собственный холодильник. — Прости меня. Накамото удивленно обернулся. — За что? — как бы ему ни было печально, он точно не испытывал злости. Возможно, его съедала ревность, возможно он успел смириться с тем, что снова остался один. Но мысли о том, чтобы в чем-то обвинить его у Юты даже не возникало. Сейчас, ему было просто…странно. Рефлексы работали стабильно. Марк был рядом и Юта был рад. — Я пропал так…ну и…не делай вид, что ты не знаешь, кто это был. — Не делаю, — японец пожал плечами и откусил кусочек от какого-то забытого утром бутерброда — у тебя в бумажнике ваши фотографии. Я случайно увидел как-то, извини. Не подумай, что я там где-то лазал. — Да? — Ли достал из кармана кошелек, открыл его, роясь в чеках — я даже не знал… Юта фыркнул. Марк сер это отложил бумажник: — Ладно. Суть не в этом. — А в чем? — Я хочу сказать…я хочу сказать, что ты не подумай…в общем, ничего не было. Мы просто… — Марк. Мы никак не обозначивали, наши отношения, — Накамото обозначил в воздухе знак кавычек — даже, если бы что-то было — ты абсолютно свободный человек. — Ну что ты… Юта пожал плечами, выключил закипевший чайник и стал заливать заварку. Повисла тишина, Марк стал привычно разгружать свои карманы. Он посмотрел на время: — Вот сейчас у него должен быть самолет. Он возвращается… Юта сел напротив, стукая чашкой об стол. Ли понуро вертел в руках зажигалку, смотря куда-то в стол. Накамото положил руку поверх его: — Ты же веришь в судьбу, да? Марк поднял взгляд и неуверенно кивнул. — Если ты думаешь, что он твоя судьба — лети обратно. Что ты тебе тут сидеть? — Не говори глупости… — Это не глупости. Что ты тут делаешь? В этой стране? Ты уверен, что ты не хочешь больше писать? Ты уверен, что… — Все. Замолчи. Хватит. Юта поджал губы. Он не хотел, чтобы Марк уезжал. Но он искренне желал ему счастья, и судя по всему, его счастье сейчас проходит паспортный контроль. — Можно я останусь? Ночью Юта обнимал его, нос щекотали волосы на макушке. Почему-то, казалось, что это все в последний раз. Вдруг стало страшно, что он никогда ему этого не скажет. — Марк, — громкий шепот обжег чужое ухо, — Марк, ты спишь? — Мм? — Ли повернулся к нему лицом. — Нет, отвернись обратно. Юта смотрел на его затылок и чувствовал, как сильно стучит сердце: — Марк, я люблю тебя. Утром, по звонку будильника, Накамото обнаружил себя в одинокой постели. Из комнаты исчезла привычная кучка Марковых вещей, осталася только один маленький медиатор. Помимо остывшей яичницы, накрытой другой тарелкой, рядом на столе лежала большая записка. Юта сел, и пробежался глазами по спешно написанным буквам: «Юта — самое доброе имя, которое я когда либо слышал. Ты — один из самых счастливых моментов в моей жизни. Прости меня, наверное я слаб. Смейся громче, улыбайся чаще, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, будь счастлив. Мне кажется, ты единственный человек, который действительно умеет быть счастливым. Приходит сентябрь, лотосы начинают вянуть и новое начало перестает быть началом. Цикл замкнулся, я возвращаюсь к тому, с чего начал. Если я верю в судьбу, то, наверное, я должен за ней гнаться? Я запомню о тебе все, что ты сам о себе никогда не знал.» Солнце ворвалось в комнату, вместе со сквозняком, заставившим шторы разлететься. Сентябрь обещал быть теплым. Может быть и лотосы еще цветут. Почему-то, на сердце было совсем легко. Юта был полон теплого чувства. Он ехал на велосипеде, вместе с ветром, который приносил на себе солоноватый привкус моря. Юта любил и был уверен, что Марк будет счастлив. Почему-то теперь вся горечь отступила. Ночью был дождь и город встречал его чистым и свежим. Юта Накамото был счастлив и совсем не знал, что где-то в аэропорту, в одной из кабинок туалета, Марк сотрясался в беззвучных рыданиях, вцепившись в свой чемодан. Горячие слезы все текли и текли, и падали на колени, которые не так давно усыпали поцелуями. Почему-то, казалось, что где-то в груди была дыра, что он забыл что-то важное. Все говорило о том, что он идет вперед, но ощущалось, как огромный шаг куда-то назад, падение в яму прошлого. Донхек знал, что делал, когда отправлял сообщение о том, что он в Канадзаве. Он знал, что делал, когда говорил о том, что улетает завтра, когда вскользь упомянул точное время. Он знал, что Марк слаб перед ним. Четверг пролетел быстрее, чем обычно. Со всем, что случилось, Юта не обратил внимание, как рано стало темнеть. В восемь вечера он вышел из музея, окунаясь в сумерки, по привычке бросая взгляд на дорожный знак, под которым сегодня и всегда больше никого не будет. На него смотрели знакомые черные глаза. Юта опустил руки, роняя сумку. Марк обнял его за плечи: — Я люблю тебя больше.