О важности разговоров

      Ки Хун придвинул пепельницу ближе, небрежно смяв окурок. Он многозначительно вздохнул, устало потёр переносицу большим пальцем под аккомпанемент любопытного взгляда Чон Бэ. — Так и будешь молчать? Ты у меня уже месяц живёшь, так ничего и не объяснив, — мужчина с затаенной опаской глянул на друга, боясь узнать то, чего ему не следовало бы знать.       После игр и чудом и минувшей гибели Чон Бэ был уверен, что его уже невозможно ничем удивить, и жизнь любезно поимела его во все возможные дыры, однако он явно не был готов, что тот, с кем он бок о бок прорывался сквозь колючие препятствия игр к жизни, окажется в эпицентре этой вакханалии, а его лучший друг на протяжении уже как четырех десятков лет воспримет это слишком… Нетипично для мировоззрения обозлённого на О Ён Иля мужчины — он всё ещё порой называл его так, а не по настоящему имени. Ки Хун, тот самый, ненавидящий игры Сон Ки Хун, ни на шаг не отходил от Ведущего, бесконечно повторяя одну и ту же фразу, что навсегда отпечаталась в сознании Чон Бэ. «Ты многого не знаешь».       Пулевое ранение, что чудом задело лишь краевой сегмент лёгкого, порой казалось менее болезненным, чем осознание с кем жил его друг, который-то и времени стал с ним проводить не так много по причине своего сомнительного сожителя. Очевидно, Чон Бэ обрубал на корню все возможные варианты встречи с Хван Ин Хо. Периферичемким зрением мимолётно в коридоре чужого дома или танцующего Макабр в центре своей скромной квартиры — неважно. Просто не хотелось.       А вот Ки Хун с ним жил. И Чон Бэ в какой-то момент отказался разбираться почему лицо друга порой выглядело как холст, что был заляпан пёстрыми красками (в его случае— синяками), и почему он ходит мрачный. Он устал. Раз он не все знает, то, пожалуйста, Сон Ки Хун, делай вид, будто мы не знакомы с самого детства и не прошли через все жизненные испытания вместе, давай, живи с тем, кто чуть не убил меня, оправдываясь дежурными фразами! — Я бы не допрашивал тебя, но, сам подумай, как я могу полностью тебе доверять? — Никак, — изрёк Ки Хун. — Но мне нечего тебе сказать. Поругался с Ин… — на миг он задумался, несмотря на то что Чон Бэ, помимо него, разумеется, единственный, кто знал истинное лицо и имя Ведущего. — Поругался с ним. — С Ин Хо, что ли? — Да. — Он тебя выгнал, что ли? Что вообще у вас там происходит? — выругался Чон Бэ, чересчур громко стукнув кулаком по столу, тем самым привлекая внимание посторонних.       Точно. Они же в пабе. — Нет. Сначала сам ушел. К брату. А потом узнал, что тот с кем-то живёт. И решил не стеснять его. Пришёл назад, вот только всё решить по-человечески у нас опять не вышло. — И ты любезно ушёл сам? Какое благородство, — развёл руками Чон Бэ, выудив сигарету из пачки, брошенной аккурат возле банки безалкогольного пива. — Чон Бэ, ты правда много не знаешь. — Вот только не заводи эту шарманку снова, а. Я, может, и не знаю что у тебя в голове, но знаю, что мне не хватает старого Ки Хуна, — вяло пробурчал мужчина, подкурив сигарету. — Когда всё хорошо, я часто зову тебя выпить и… — Ты спишь с ним? — грубо перебил друга Чон Бэ, испытующе заглядывая в глаза.       Ки Хун замолчал. Он застыл с приоткрытыми устами, вытаращив глаза. Его выражение лица источало глубочайшее удивление и ступор, он не знал как себя повести, однако этим самым дал Чон Бэ самый красноречивый ответ. — Значит, правда, — прошептал Чон Бэ, стиснув сигарету меж пальцев. — С чего ты взял? — предпринял попытку оправдаться Ки Хун, вот только сам прекрасно осознавал, что всё бессмысленно. — Того, что вы живёте вместо уже достаточно. Он готовит тебе, — Чон Бэ принялся поочередно загибать пальцы. — Вы ругаетесь совсем не так, как друзья, к тому же, исходя из твоих слов, вы знаете друг о друге то, чего не знают другие. О чем я ещё должен думать? — Даже если так, то что это меняет? Я виноват в нашей ссоре, — Ки Хун понуро опустил взор, не желая сталкиваться с разочарованным ликом Чон Бэ. — Поверить не могу! Ты спишь с ним! — Только говори это так, чтобы все вокруг не узнали, ладно? Какое тебе до этого дело? — Фу, я это представил… — жалобно сетовал мужчина, надув губы. — Ты что, стесняюсь спросить, представил? — возмутился Ки Хун, наконец позволяя эмоциям вырваться наружу. — Тебя! И этого… Фу, Ки Хун, поверить не могу! — Это я-то фу? Сам, между прочим, представил! — вопреки своим словам крикнул Ки Хун, игнорируя повышенное внимание. Не первый раз его считают сумасшедшим, в конце концов. — Сам вынудил, я-то здесь причём? — Это ты спросил! Крайне неприлично, между прочим. — А с мужиком спать прилично, значит? — Умоляю тебя, помолчи! — А ты его или он тебя..? — Чон Бэ, — грозно произнёс мужчина, давным-давно забыв про одинокую банку пива. — Всё-всё, молчу. Как ты вообще дошел до этого? — Менее энергозатратно, чем бить друг другу морды. — Какой ужас, — не унимался Чон Бэ. — Ты за обе команды… Ну, играешь? — Чего? — изумился Ки Хун. — А, — осознание прошибло током, — Нет, — видя замешательство на лице друга, он поспешил пояснить. — Предотвращая твой вопрос: он — да. — Едрена мать… И вы прямо... Прямо так? — Чон Бэ скорчился, и вид у него был совершенно жалким. — Какая разница? Это никак на ситуацию не влияет. — Вы из-за чего хоть поругались? — Я попрекнул его братом. Это, знаешь ли, очень болезненная тема. — И поэтому он тебя выгнал. Ну надо же какая драма… — Эй, я действительно виноват! — Не знаю кто там из вас что не поделил, но ты сегодня снова улыбаешься. Как раньше, — ностальгически протянул мужчина, подперев щёку кулаком. — Правда? — Ага. Даже шутить не хочется. Но это, знаешь ли, только сегодня. До сих пор перед глазами картина, как ты и этот… Б-р… — Я сейчас уйду, что за страсти у тебя в голове? — Угрожать мне вздумал? Ну уж нет, отвечай давай, что за жуть между вами? — Ничего из того, что ты мог бы подумать. Просто отдельно ещё хуже, чем вместе. Поэтому и живём вместе, чудом не убив друг друга. — Да, вместо этого вы выбрали вые…       Договорить ему не дала ладонь Ки Хуна, второпях зажавшая рот. — Молчи, пожалуйста. — Да ты… Ладно, так уж и быть. Выпьем? Ты знаешь, что мне не может нравиться человек, чуть не убивший меня, но злиться отчего-то не могу на него. Скажи, он такой же в жизни, каким и был Ён Иль? — Практически. Куда более грустный и мрачный, но это всё результат игр. — Если бы не простреленное лёгкое, я бы выпил с ним. Но своей шкурой я дорожу больше, — апатично протянул он, стараясь не погружаться в глубокие думы о том, что игр могло бы и не быть. — Он не станет. И пальцем к тебе не прикоснётся. Он знает, что я никогда его не прощу за тот выстрел, — твёрдо процедил Ки Хун, вспоминая пережитый ужас во время тяжкого ожидания вердикта: жив иль нет?       Он помнил, как бросился на Ин Хо, кричал, ругался, проклинал и протяжно рыдал, буквально скулил от отчаяния, надеясь, что единственный — о дочери он в тот момент не думал — дорогой человек будет жить.       И Чон Бэ выжил. Хриплый и низкий голос от пробитых лёгких после кошмара наяву казался лишь мелкой неприятностью.       А Ин Хо получил причину для бесконечных упрёков. Справедливо, впрочем. — Сначала криминал творил, потом криманал… Что ж с тобой творится, дружище! — завыл Чон Бэ, гаденько рассмеявшись после, отчего Ки Хун мгновенно выпутался из паутины тягостных мыслей, улыбнувшись уголками губ.

***

      Ки Хун настойчиво тарабанил в дверь, периодически крича, дабы его точно услышали.       Спустя несколько минут усердных попыток ему всё-таки открыли.       Уставший Ин Хо выглядел совсем по-домашнему, в растянутой черной майке-алкоголичке. Он сложил руки на груди, с любопытством смотря на чуть выпившего Ки Хуна, что, очевидно, желал пройти внутрь.       Кажется, грядет очередной скандал, Хван приготовился получить по лицу и… — Прости.       Ки Хун одним жалобно сказанным словом сумел выбить почву из-под ног, заставить опереться на стену, лишь бы иметь хоть какую-то точку опоры. — Проходи, — кратко молвил Ин Хо, пропуская мужчину внутрь и закрывая за ним дверь. — Я с Чон Бэ виделся, — зачем-то сказал он. — Я знаю. Ты жил у него, — Ин Хо развернулся спиной, не желая смотреть в глаза сожителю. — Откуда? — Какая разница? У меня свои информаторы. — Опять ты со своей криминальщиной, — обречено вздохнул Ки Хун, внезапно вспомнив шутку Чон Бэ, разразившись звонким хохотом. — Ты чего? — изумился Ин Хо, заглянув в чужие очеса. — Да так, вспомнил шутку. Не обращай внимания. Главное, что ты снова будешь бесить меня. — Но ведь со мной лучше, чем без, верно? — губы Ин Хо сложились в злорадную улыбку, он подошёл ближе, зная, что Ки Хун не сможет дать конструктивный ответ. — Лучше спать на кровати, чем на раскладушке, — парировал он, невольно шагнув назад, подальше от мужчины. — То есть, спать со мной? — Да ну тебя, — Ки Хун махнул рукой, на этот раз даже не удивляясь провокационным речам Ин Хо.       Привык. Как и к нему самому. Кажется, несмотря на жгучую неприязнь, граничащую с привязанностью.