Старый добрый враг

- Знаешь, если бы не всё это... Ну, то есть, если бы ты не был сумасшедшим демоном и всё такое... Я бы хотел с тобой подружиться короче, - солнце нежно ласкает лицо своими лучами, обволакивает, каждым касанием оставляя мягкие поцелуи. Тёплый ветерок, тайно пробравшийся сквозь лесную густоту, треплет лохматую макушку. Он играет с ветвями благоухающих елей, шелестом бархатной травы и невесомым, кружащим над головой пухом деревьев. Волшебные мгновения покоя убаюкивают разум парня. Он нежно перебирает страницы дневника, проникаясь гармонией этого места. В воздухе неуловимо витает беззаботность и счастье, природа играет на струнах души незамысловатую мелодию в унисон щебетанию невидимых среди крон деревьев птиц. Она вдохновляет на совершение подвигов и на слишком прямые откровения. Спину холодит каменная фигура, едва поросшая молодой зеленью. Плоский треугольник со шляпой набекрень и вскинутой к безоблачному небу рукой - всё что осталось от бывшего недо-захватчика Земли. Большой серый глаз очень выразителен, он замер навсегда, неспособный шевельнуть узким зрачком, однако вселяет тревогу, а с ней и уверенность в том, что не ровен час, когда его обладатель вдруг сможет моргнуть, если сам того, разумеется, пожелает. Настолько живо и коварно это выглядит, что не будь Диппер свидетелем победы над демоном разума, то никогда бы не решился вернуться сюда и в Гравити Фолз к, ставшей родной, Хижине Чудес. - Ты ведь на самом деле потрясный. Все эти игры ума и шуточки, иногда не совсем удачные, но кто из нас с тобой первоклассный юморист, да? Я ведь тоже часто несу всякую околесицу, - он хмыкает и захлопывает дневник, облокачиваясь головой о каменную поверхность. - Даже сейчас! Кто вообще говорит слово "околесица"? Уверен, если бы здесь был кто-то ещё, я бы покраснел как рак. Ну или как помидор. Интересно, а ты когда-нибудь пробовал раков или помидоры? - поток несвязанных рассуждений на секунду прерывается тихим хихиканьем, а затем вновь продолжается. Голос звучит осторожно, так чтобы не нарушить лесную идиллию. Пайнс рассуждает на всевозможные темы, которые посещают его мысли, не скрывая ничего от застывшей у себя за спиной фигуры. - И ведь после этого случая я так и не обзавёлся девушкой. Да что там, в списке друзей у меня только Мейбл. Помнишь Венди? Ну она тогда была высокой, выше меня на голову точно, с рыжими волосами и в зелёной клетчатой рубашке. На твоём круге у неё был символ пакета со льдом. Так вот, она кажется совершенно меня забыла. Видимо я был лишь малявкой её босса, который постоянно ходил по пятам. Или я просто предаю этому слишком большое значение. Но с первой влюбленностью всегда так, - грустная улыбка проскальзывает вместе с ностальгией о незабываемом лете, когда гуляющий ветерок приносит шёпот деревьев, отдалённо напоминающий сочетание звуков слова "сосна". Диппера охватывает смесь противоречивых чувств. Тревожность, испуг и самое странное из всего набора - восторг. Он резким движением обернулся на глыбу и взглянул на неё с недоверием. Внезапная надежда на диалог пугает только на одну треть из всех возможных, что вообще-то должно стать сигналом для побега от проклятого места заточения демона, однако ноги не слушаются, а тело наоборот придвигается к статуе ближе. - Крыша поехала, пиши пропало, - шепчет парень, вглядываясь в треугольник. Но не видит ничего необычного. Одинокий муравей упорно карабкается по неровной поверхности, видимо в поисках чего-то подходящего для своего домишки. Хотя поблизости Пайнс не видел ни одного даже самого маленького муравейника. - Может стоит поздравить букашку с новосельем? - и вновь удивляется самому себе, от мысли о том, какой же это абсурд. Не уж то он станет считать этого парня своим новым другом? - Извини, но я не принёс с собой пирога. Или это ты должен мне кусочек? Хотя, какие мы с тобой соседи. Каждый день он начинает приходить сюда, спустя неделю прибывания в городке. Место для собственного вечного заточения демон подобрал идеально, если конечно подбирал, потому что в полдень здесь всегда невероятно светло и очень хорошо размышлять над собранными материалами по тайнам и загадкам Гравити Фолз. Иногда просто приятно почитать учебник или книгу вслух, вот так, в немой компании, будто для кого-то. Пайнс даже обустраивает место, потому что вечно сидеть на примятой траве становится холодно. Он таскает с собой тонкий плед, которым накрывает подсушенную и пожелтевшую зелень, собранную неподалёку. - Ты наверное лучше всех меня понимал, - изречение вырывается легко, пока ноги размерено покачиваются в воздухе, согнутые в коленях. Трава покалывает живот через два слоя ткани, а правая щека уже затекла от долгого лежания на сложенных друг на друга ладонях и закрытой толстой книге. Учебник по химии из какого-то университета, который был найден в кабинете Форда. - Хоть и пользовался мной постоянно. Но ведь никогда не врал. Хитрил, да. Я ещё не могу простить ту историю с носками, но ведь, действительно, честно высказывал своё мнение по поводу и без, - он замолчал, прикрывая глаза, слух различил шорохи, а сознание постаралось найти в них ответ на слова. - Люди не такие. Они сложные и непоследовательные. Тебе я почему-то могу это простить. Не знаю, потому что ты связан с этим местом? Оно подарило мне смысл жизни, понимаешь. Я бы не смог жить без местных секретов и их изучения. Это ведь ты виновник всего мистического торжества Гравити Фолз? То есть я твой должник, ха! - Диппер приоткрывает один глаз и довольно улыбается, разглядывая статую. Она стала такой знакомой и привычной, создаётся впечатление, словно это он выточил её из камня, знает каждый изгиб и изъян. Рука треугольника вдруг обратила все внимание на себя. Солнце подсвечивало эту несуразную палку с четырьмя пальцами. Ладонь была очень реалистичной, почти человеческой. Так и тянет. Слабый лепет листьев заинтересованно принялся умолять о прикосновении к каменной ладони. Диппер пришёл в себя, когда понял, что почти дотронулся до чужой руки пальцами. Он вздрогнул и, вскочив с насиженного места, бросился подальше от злополучного места. Билл пытался освободится. О забытых книге и покрывале он вспоминает, как только вылетает из леса. Пайнс раздражённо пинает попавшийся под ноги камень и упрямо не возвращается обратно. Желание оттянуть момент появления рядом с Сайфером усиливается с каждым часом этого, а затем и следующего дня. Потом на протяжении всей недели. Иррациональная обида терзает сердце с таким усердием, что Мейбл не может не шутить про раздражительность "младшего" брата. Они со Стеном вновь и вновь придумывают разные изощрённые способы поиздеваться над парнем, который, по их мнению, забавно злится. Хотя бы Форд не участвует во всеобщих глумлениях и просто пропадает в своём кабинете за усердной работой над новым проектом. В один из дней он уточняет: - Книга моего приятеля по прикладной химии у тебя? - вежливый тон даёт понять, что в целом дядюшка не против познавательный деятельности племянника, однако томик в скором времени ему понадобиться. - Да, я остановился где-то на середине. Могу я дочитать её? - парень старается не думать о том, что с ней могло произойти за всё время в лесу. - Конечно, нет проблем, парень, - его подбадривающе похлопывают по плечу. Беспокойство прочно селится в грудной клетке. Несколько дней он ходит в своих мыслях. И теперь не реагирует даже на подколы. Душевные метания обрываются в один из вечеров, когда, сидя за столом на чердаке, он слышит, как по крыше начинают стучать первые капли летнего проливного дождя. Он вскакивает со стула, пугая своей резкостью Пухлю, и, не выключая настольной лампы, несётся к выходу из хижины. Цепляет с собой первый попавшийся дождевик и фонарик - тучи, внезапно заполонившие небо, не оставили ни одного луча солнечного света. Дыхание сбивается ещё после первого поворота лесной тропинки. Дождь усиливается с каждой минутой, окутывая чащу сплошной завесой. Верхушки деревьев вымокли до предела, пропуская холодные капли дальше. Диппер чувствует, как дождевик Мейбл ярко-розового цвета, который висел ближе всех, покрывается влагой. Ледяной ветер пронизывает до костей. В непроглядном сумраке сложно разобрать дорогу, поэтому бежать приходится по наитию. Фонарик - слабый помощник, он лишь сильнее размывает общую картинку окружения, создавая гигантские и жуткие тени на сырой земле. Движения Пайнса, мельтешащие до тошноты, наполнены страхом, который навевает мрачный лес. Он падает несколько раз, запинаясь о торчащие корни. Брызги грязи разлетаются в стороны, ноги и руки вязнут в слякоти. Учебник вряд ли вернётся в том же состоянии, в котором попал к Дипперу. Он с сожалением чертыхается и продолжает нестись сквозь лес. Шум дождя шепчется за его спиной, но парень даже не старается прислушиваться к выдуманным своим разыгравшимся воображением словам-предостережениям. Он застывает на знакомой лужайке, в нерешительности разглядывая каменного Билла. Вода стекает с дождевика, крупная капля падает на нос, но он этого будто не замечает, изучая демона светом фонарика. Лёгкие часто сжимаются и расширяются, пытаясь набраться заветного воздуха, который от сильной спешки быстро кончился во всем организме. Странное ощущение не может оставить его в покое. Пайнс, игнорируя промокшую книгу и плед, подходит ближе, выглядывая изменения в фигуре. Словно что-то поменялось за время его отсутствия. Трёт глаза, в попытке посмотреть на всё с другой стороны. Он подбирает ещё не до конца испорченный учебник, заворачивает в покрывало и прячет конструкцию под дождевик. Вновь оборачивается к статуе и подходит ближе. Сердце пропускает удар от ужасной мысли. Каменная глыба словно потеряла своё наполнение - душу. Дрожь пронзает тело. - Ну привет, старый добрый друг!