Какие интересные у тебя вкусы... Мне нравится!

      После того, как Люпен провел с Сабриной «спасательную обнимательную процедуру», удерживая ее в мягком одеяле и угощая шоколадкой и печеньками, он внезапно уложил ее на кровать, освободил от плена, но также при этом стал ее раздевать. Девушка дернулась и попыталась было встать, но он только прижал ее к матрасу и нежно сказал:       — Тише, тише, лежи… Не нужно волноваться, это не то, что ты подумала.       — А что я подумала? — Сабрина посмотрела на мужчину через плечо. — Просто я много чего могла выдумать себе сейчас…       — Ну, уж точно я не планирую заниматься с тобой любовью. Как минимум, пока ты не дашь на это своего полного согласия. — Люпен улыбнулся, стягивая брюки и носки. — Все же я джентльмен, хоть и преступник!       — Тогда зачем ты снимаешь с меня одежду? — девушка хотела было начать ругаться, но тут она почувствовала запах лаванды и чего-то еще. — Подожди… Ты там что, арома-масло достал?       — Да. И я хочу, чтобы ты немного расслабилась! И… И не ругалась. Вообще. Просто лежи и наслаждайся!       Сабрина не могла понять, почему она вдруг станет ругаться на обычный расслабляющий массаж. Да, она давно себе его не заказывала, она давно его себе не делала, да и предпочла бы довериться профессиональному мануальщику, нежели вору с опытом соблазнения. Но сейчас просто не было альтернатив, к тому же Люпен очень настойчиво предлагал свои «услуги» в рамках «процедуры спасения настроения», поэтому и не было смысла как-то сейчас портить друг другу настроение.       Но когда Люпен все же начал массаж, девушка, поняла, что он имел в виду под «не ругайся»: он методично и очень чувственно массировал ее поясницу, бедра и задницу. Нежно, аккуратно, разминая седалищные мышцы…       — Слушай… — удивительно спокойно сказала она, слегка повернув к мужчине голову. — будь так любезен объяснить, чем же моя задница заслужила честь быть обласканной столь нежным, почти эротическим, массажем? У меня как бы есть и другие части тела, требующие внимания мануальщика, в особенности шейно-воротниковая зона.       Люпен не ответил. Ну потому что вот что он мог сказать на это? Он прекрасно понимал, что провоцирует ее на бурную реакцию. Но он ничего не мог поделать — давно он хотел потискать Сабрину, да только вот привычной женской груди у нее не было, а все остальное было в основном сильными мышцами, особо не «пожамкать». Оставалась только задница — хоть и тоже сильная в нужные моменты, но сейчас, в расслабленном состоянии…       Ну не говорить же ей, что задница у нее сексуальная, аж массировать хочется, да что там массировать — кусать иногда, словно сладкий персик?!       Поэтому он просто промолчал и продолжил массировать, переходя иногда на поясницу и разминая позвоночник аж то тихих щелканий косточек. Про бедра он тоже не забывал, да и решил он немного увести подозрения Сабрины, помассировав ей так же и икроножные мышцы, хоть он прекрасно понимал, что «арестантка» уже давно все поняла.       Девушка же, раскусив «коварный план» Люпена, не стала закатывать никаких сцен. Она все равно была не в настроении скандалить и показывать свой привычный слегка склочный характер, да и, что греха таить, ей нравилось ощущение ловких тонких пальцев, разминавших ее мышцы, пусть и в основном в весьма специфическом месте. Господи, о чем тут возмущаться, ее ведь не профессиональный массажист обслуживал! Так что пришлось наступить на свои принципы и гордость и просто позволить гостю делать все, что он хочет.       — Ты довольно тихая сегодня… — заметил Люпен, делая легкие щипки. — Даже не возмутилась ни разу. Неужели тебя правда так сильно подкосил тролль в интернете?       — Да нет. — Сабрина лишь пожала плечами, начиная ощущать приятное покалывание внизу живота от ласк, которые мужчина оказывал ее нижней половине тела. — Ты ведь знаешь, я слышала вещи о себе и похуже… Просто… Твоя «процедура» по спасению из плохого настроения каким-то удивительным образом сработала… Не хочу я портить этот момент…       Люпен только кивнул и улыбнулся. Его маленький план сработал, поэтому он просто продолжил массировать ее «персик», как он любил называть данную часть тела у девушек…