After Hours

Эллиот опаздывал. Опять. Его последняя доставка на этот вечер была для Шанса, который, как никто другой, был бы рад наконец получить свою еду. 14 Февраля всегда было кошмаром для водителей доставки, но в этом году все было совсем иначе. Он, конечно, предвидел это, но знание не делало это легче. Отработанным движением он толкнул дверцу машины и потянулся к термосумке, достав пиццу, обращаясь с ней легко и осторожно. Дверь захлопнулась с глухим стуком позади него от удара бедра. С парковкой возникли проблемы, и он был вынужден оставить машину в квартале от дома Шанса. Неудобно, но ничего такого, с чем бы он не сталкивался раньше. Вечернее небо раскинулось над головой, темно-синее, перетекающее в черное, звезды начали покрывать горизонт веснушками. Эллиот взглянул вверх с легкой мимолетной улыбкой. Его смена почти закончилась — скоро он будет дома, свернувшись калачиком со своим котом, и будет смотреть какую-нибудь слишком драматичную романтическую комедию. Одна эта мысль немного облегчала переносимость усталости дня. И Боже, теперь, когда он не был в машине, он действительно почувствовал холод. Его пальцы рассеянно постукивали по коробке с пиццей, тепло просачивалось как раз достаточно, чтобы напомнить ему, как сильно ему нужно было попасть внутрь. Подойдя к парадному крыльцу, он осторожно поднялся по большой лестнице, ведущей к входной двери Шанса. Большой. Это всегда было его первой мыслью, когда он видел это место. Все в доме Шанса излучало роскошь — такое первозданное, слишком драматичное, почти как в фильме. Даже дверной звонок имел вид экстравагантности. Он прижал к нему свободный большой палец. Раздавшийся звон был мягким, но насыщенным, мелодия разнеслась по всему дому. Даже снаружи Эллиот мог слышать его. Теперь оставалось только ждать. И ждать… И ждать? Эллиот дважды моргнул, на его лице проступило хмурое выражение. Это было не похоже на Шанса. Он знал, как сильно Эллиот ненавидел ожидание, особенно когда дело касалось чего-то столь простого, как получение еды. Вздохнув, он потянулся, чтобы постучать, но как раз в тот момент, когда костяшки его пальцев уже почти коснулись двери, она распахнулась. Шанс стоял там, отполированный до совершенства. Его костюм был ярко-малинового цвета, с акцентами светло-розового и кремового, сшитый так, чтобы он сидел на нем как влитой. Соответствующие брюки были идеально чистыми, переходя к безупречно черным туфлям. Единственная роза была аккуратно приколота к левой стороне его груди. Эллиот моргнул несколько раз. Тема Дня святого Валентина, да? «Извини за ожидание, Шанс», — начал он, слегка нахмурившись. «В такие дни всё дерьмо накапливается, и…» «Нет, нет, малой. Всё в порядке, правда». Шанс плавно вмешался, как раз когда Эллиот оторвал липучку на сумке и высунул на свет коробку с пиццей. «Я просто рад, что ты успел». Эллиот издал воздушный смешок, передавая коробку. «Ахаха. А почему нет должен был? Снега ведь нет?» — пошутил он, а затем добавил: «Горячо снизу», когда Шанс с привычной осторожностью взял коробку. На мгновение показалось, что обмен мнениями окончен. Но потом— «Ну». Шанс колебался, держа пиццу рядом с собой. Его голос понизился, небрежно, но немного не так. «Мне нечего делать, знаешь». Эллиот моргнул. Он ожидал оплаты, может быть, быстрой благодарности, но вместо этого они стояли там, запертые в тишине, которая казалась тяжелее, чем должна была быть. Шанс прочистил горло. «Я имею в виду, что сегодня вечером здесь никого не будет». Слова вырывались неловко, но как только они сорвались с места, в них прозвучало еще больше отчаяния, чем прежде. Взгляд Эллиота скользнул в сторону. Социальные намеки никогда не были его сильной стороной, особенно косвенные. Приглашения, пассивно-агрессивные жесты, все, что полагалось на чтение между строк, как правило, пролетали мимо его головы. В тоже время, Шанс был не из тех парней, которые прямо говорят, чего хотят. Это заставляло его чувствовать себя эгоистом. Даже жадным. Он прикусил нижнюю губу, покрутил плечами, словно сбрасывая с себя тяжесть, прежде чем наконец выпалил: «Может, ты зайдешь?» Эллиот кивнул, немного медленно соображая. «Конечно. Здесь холодно». Это было все, что Шансу нужно было услышать. Улыбка расплылась на лице мужчины. Он отошел в сторону, пропуская Эллиота в дом. Внутри он был столь же впечатляющим, как и снаружи. Величественная высокая арка обрамляла вход, разделяясь на два пути — один вел прямо на кухню, другой загибался вверх в полированную деревянную лестницу. Шанс подтолкнул Эллиота локтем вперед, уже проходя мимо него по сверкающему кафельному полу. «Снимай обувь! Или не снимай, если тебе так удобнее». Пальцы Эллиота лениво барабанили по бедрам, пока он хлопал по карманам. «А, да, я так и сделаю». Его рука коснулась ключей, и в нескольких кварталах от него машина тихонько щелкнула — заперта. Просто нужно было убедиться. Часы работы? Он мог бы исправить это позже. Преимущества того, что ты сам себе хозяин. Скинув обувь, он пошёл по коридору в носках, следуя за Шансом и его неповторимым запахом пиццы — запахом, который он бы солгал, если бы сказал, что его не тошнит. Кухня была гладкой, современной. В центре стоял стол, гладкий мрамор блестел под теплым освещением. Шанс уже поставил пиццу, открыв коробку, чтобы показать аккуратно нарезанные ломтики. Он жестом пригласил Эллиота взять себе. Тот же покачал головой без колебаний. «Мне этого хватает на работе». Они оба слегка улыбнулись — почти комично. И наступила тишина. Даже слишком. Воздух был тяжелым, и Эллиот облокотился об стол, изучая Шанса. Это не приходило ему в голову раньше, но — Шанс? Один? В День святого Валентина? С девушкой или без, парень был богат. Он мог пойти куда угодно. С кем угодно. Куда угодно. Эллиот сам не был общительным типом — его представление о веселье сводилось к тому, чтобы расслабиться в одиночестве. Но Шанс? Он был непредсказуемым. Шанс переступил с ноги на ногу, барабаня пальцами по столешнице. Его обычной уверенности, легкой харизмы, с которой он держался, не было и в помине. Вместо этого он колебался — задерживаясь в пространстве между словами, между действиями. Эллиот, как всегда, ничего не замечающий, просто приподнял бровь. «Ты в порядке? Ты ведешь себя странно». Шанс издал слабый смешок, но он быстро затих. «Я в порядке». Эллиот неуверенно промычал. Он потер руки, пытаясь их согреть. «Ты уверен? Потому что если ты пригласил меня только для того, чтобы так на меня пялиться, должен сказать, это немного нервирует». Шанс резко выдохнул и отвернулся, делая вид, что чем-то занят — поправляет коробку с пиццей, разглаживает несуществующую складку на рукаве. Это было глупо. Это было так глупо. Почему он просто не мог сказать это? Это было легко. Просто спросить. Просто сказать это прямо. Это было не так уж и сложно.. Эй, Эллиот, ты хочешь— Его желудок скрутило в такой тугой узел, что он подумал, что его сейчас вырвет. «—ну так что? Ты собираешься просто стоять тут всю ночь?» — прорвался сквозь спираль голос Эллиота, удивленный, но выжидательный. «Ты пригласил меня, чувак. Если ты хочешь что-то сделать, давай сделаем это». Шанс сглотнул. Во рту пересохло. Это был его шанс. «Я, э-э…» Его голос слегка дрогнул, и ему тут же захотелось умереть. Эллиот наклонил голову, ожидая. Шанс резко выдохнул. «Я просто подумал, что было бы неплохо, если бы кто-то был рядом сегодня вечером. Ну знаешь. Поскольку ни у кого из нас нет планов». Эллиот моргнул, а затем коротко рассмеялся. «Чувак, у меня есть планы. Они включают меня, моего кота и дерьмовый фильм». Шанс напрягся. «Ах», «То есть, кот на самом деле не смотрит , но...» «Нет, да, я понял». Шанс быстро кивнул, прочищая горло. Его пальцы сжались на краю стойки. Что за фигня? Глаза Эллиота метнулись в сторону, его собственные пальцы лениво постукивали по стойке. Всё становилось только хуже, очень неловко — это перерастало в какое-то странное, удушающее напряжение, с которым он не был уверен, как справиться. Шанс выглядел так, будто он собирался самоуничтожиться, плечи напряжены, челюсти сжаты, как будто что-то вертелось у него в голове, но отказывалось выходить. Эллиот вздохнул через нос, выпрямился, прежде чем обойти стол и встать рядом с Шансом. Он не был лучшим в... чем бы это ни было. Но если Шанс вел себя странно, то на это обычно была причина. Поэтому он сделал то, что казалось естественным — он толкнул локтем другого, ровно настолько, чтобы подтолкнуть его. «Ты же знаешь, это может подождать», — сказал он, сверкнув улыбкой. «Что с тобой? Почему бы нам не посмотреть что-нибудь вместе? Я думаю, Чиз переживет этот вечер без меня». Шанс сначала напрягся, а затем моргнул, словно Эллиот только что заговорил с ним на непонятном ему языке. Эллиот наклонил голову. «Если только у тебя не было планов или чего-то в этом роде?» «Нет! Нет, я…» Шанс оборвал себя, резко выдохнув, прижав руку к виску, словно он физически пытался перезагрузить мозг. «Нет, у меня нет планов». Эллиот посмотрел на него. «Ладно? Итак?» «Так что, да. Да, это было бы круто. Это было бы здорово». Эллиот кивнул, удовлетворенный ответом, и вытянул руки над головой. «Круто. Так что мы смотрим? Потому что если ты попытаешься поставить какой-нибудь вычурный трехчасовой немой фильм, я уйду». Шанс хрипло усмехнулся, выглядя немного более расслабленным теперь, когда разговор изменился. «Я задумывался о чем-нибудь действительно хорошем. Может, боевик? Ужасы?» «Ужасы?» — ухмыльнулся Эллиот. «Что, собираешься цепляться за меня, когда станет совсем страшно?» Шанс усмехнулся, хватая коробку с пиццей. «Это ты кричишь, когда появляются пугающие кадры, чувак». «Это клевета», — парировал Эллиот, следуя за ним по лестнице. Подвал был тускло освещен, тепл и сразу же привлекателен. Он не был похож на обычные тесные подвалы, которые Эллиот видел раньше — этот был полностью отремонтирован, с плюшевым ковром, стенами, увешанными постерами фильмов, и огромным экраном, установленным на дальней стене. Темно-красный бархатный диван тянулся через большую часть пространства, выглядя настолько нелепо роскошно, что Эллиоту почти стало плохо от одной только мысли о том, чтобы сесть на него. Шанс поставил коробку с пиццей на журнальный столик между диваном и экраном, прежде чем плюхнуться на подушки рядом с собой. Эллиот колебался всего секунду, прежде чем погрузиться в бархат. Он провел рукой по подушке, затем откинулся назад и поерзал на ней, устраиваясь поудобнее. «Черт. Мужик — это, я не думаю, что смогу двигаться снова». Шанс тихо рассмеялся, откинувшись назад. Эллиот хмыкнул, уже чувствуя, как он вливается в атмосферу. Тепло пространства, аромат свежей пиццы, витающий в воздухе, мягкое мерцание окружающего освещения — все это было приятно. Уютно. Слишком уютно, честно говоря, в том смысле, что это заставляло его мысли блуждать, если он позволял им. Он краем глаза взглянул на Шанса, наблюдая, как тот прокручивает фильмы на экране, сосредоточенно нахмурив брови. Это было забавно. Всего несколько минут назад Шанс был полностью на грани, практически вибрировал от нервной энергии, а теперь он выглядел... гораздо более самим собой. Не полностью расслабленным, может быть, но и не взвинченным настолько, что выглядел так, будто вот-вот взорвется. Эллиот откинул голову на подушку, слегка наклонившись к нему. «Ну и что? Каков вердикт? Ты выбираешь что-то действительно хорошее или нам придется страдать от очередного твоего фильма «настолько плохо, что даже хорошо»?» Шанс фыркнул, не отрывая взгляда от экрана. «Тебе понравился последний». «Последнее я терпел. Еле-еле». «Угу», — пробормотал Шанс, явно не впечатленный его попыткой оклеветать. Ещё через секунду он принял решение, нажав на что-то и положив пульт на подушку. Эллиот изогнул бровь, увидев название фильма, пока загружался. «Ужасы? И фантастика? Ладно, я тебя понял. Отличный выбор». Шанс пожал плечами, на его лице промелькнул намек на самодовольство. «Я же говорил, что знаю, что делаю». Эллиот фыркнул, доставая кусок пиццы из коробки, пока шла начальная сцена. Да, конечно, он устал от пиццы; но он мог бы также попытаться насладиться ею. Он позволил себе устроиться поудобнее на диване, тепло просачивалось в его спину. Это было приятно — сидеть здесь, Шанс рядом с ним, фильм, идущий на экране, слишком большом только для них двоих. Это было легко, непринужденно, но под этим было неловкое затянувшееся чувство. Одно Эллиот не мог до конца разобрать. Он откусил кусок пиццы, снова взглянув на Шанса. Он вспомнил о том, что было раньше, о его комично-красном костюме, о розе, о нервной энергии, которая еще не совсем покинула его систему. Может быть, он ошибался, когда так быстро оставил эту тему. Нет, Эллиот решил, что не будет беспокоиться. Он просто позволит фильму смотреться. Фильм продолжался, беспорядочное размытие мигающих огней и разбрызганной крови. Эллиот больше не обращал внимания, по-настоящему. Его глаза все еще были прикованы к экрану, но его мысли были в другом месте — паря над невысказанной тяжестью в комнате, над тем, как Шанс продолжал ерзать рядом с ним, над тем, как тепло его колена слегка прижималось к колену Эллиота. Он не двинулся. Никто из них не двинулся. Это не было намеренно, сказал он себе. Диван был большим, но они естественным образом сблизились в какой-то момент — возможно, когда им стало удобно, возможно, когда Шанс наклонился немного слишком далеко в сторону, а Эллиот так и не потрудился отодвинуться. Контакт был там, заметный, но не подавляющий, такой, который заставлял его остро ощущать каждое небольшое движение, и каждый раз, когда Шанс менял позу, и каждый раз, когда его нога почти отстранялась, она все равно не отстранялась. Эллиот сглотнул, взгляд метнулся в его сторону. Шанс был напряжен, руки свободно скрещены, он смотрел на экран с выражением, которое было трудно прочесть. Он действительно смотрел? Или он застрял в своей голове, как и Эллиот? Эллиот облизнул губы. Прочистил горло. «Чувак, что это?» Шанс слегка вздрогнул, словно забыл, что Эллиот здесь. «А?» «Фильм». Эллиот кивнул в сторону экрана. «Это, типа, худшее, что я когда-либо смотрел». Шанс издал смешок, потирая затылок. «Да, это, э-э. Это плохо». «Типа, ужасно плохо». «Я не знал, что всё будет настолько  плохо». Эллиот фыркнул, проводя рукой по волосам, все еще очень хорошо осознавая, как их ноги были прижаты друг к другу. Никто из них не двигался. Он не знал, почему он был так зациклен на этом. Не то чтобы они не сидели рядом друг с другом раньше, не имели таких непринужденных, легких моментов, как этот, но это — это ощущалось по-другому. В комнате было тепло. Даже слишком.  Шанс пошевелился, наконец, двигаясь, чтобы схватить кусок пиццы, но в процессе его локоть задел локоть Эллиота. Это было не так уж и важно, всего лишь короткое, мимолетное ощущение, но оно вызвало резкий толчок осознания в позвоночнике Эллиота. «Извини», — пробормотал Шанс, теперь его голос был тише. Эллиот пожал плечами, заставляя себя оставаться расслабленным. «Всё хорошо». Но воздух снова изменился. Он был тяжелее, заряжен так, что что-то сжалось в груди Эллиота. Он слышал дыхание Шанса — ровное, контролируемое, но, может быть, слишком контролируемое. Как будто он слишком много думал. Эллиот медленно выдохнул, постукивая пальцами по колену. Он хотел что-то сказать, разорвать странное напряжение, вьющееся между ними, но слова не шли. А Шанс — Шанс был похож на оленя, попавшего в свет фар. Что-то произошло. Эллиоту едва пришлось об этом подумать, как он сел немного прямее, потянулся под предлогом того, что поправляет позу, а затем — без колебаний — позволил себе придвинуться поближе. Не драматично, недостаточно, чтобы сделать заявление, но достаточно, чтобы их бока прижались друг к другу. Сознательное смещение. Тепло просачивается сквозь ткань. Достаточно близко, чтобы почувствовать едва заметный подъем и падение дыхания Шанса. Шанс немного напрягся. Не вздрогнул всем телом, но близко. Его пальцы дернулись на бедре. Он не оглянулся, не отреагировал — не сразу. Эллиот оставался на месте, не двигаясь, словно и не испытывал того на прочность. Тяжесть колебаний Шанса растянулась между ними. И вот, наконец, Шанс выдохнул. Это было негромко, не драматично, но Эллиот это почувствовал. Это мгновение напряжения, покидающего его тело, то, как он колебался, а затем — почти незаметно — расслабился в нем. Эллиот подался вперед, собираясь поудобнее устроиться — может, вытянуть ноги, может, откинуться на спинку дивана, — но что-то его остановило. Не что-то. А Шанс. Прежде чем он успел занять новую позицию, Шанс двинулся. Плавно, словно он некоторое время размышлял об этом, его рука скользнула по спине Эллиота. Он не схватил его крепко, не дернул ближе, просто позволил своим пальцам обосноваться — сначала стесняясь одежды, зависнув, словно боялся прикоснуться. Но затем сжатие. Нежное, почти неуверенное, но достаточно твердое, чтобы его можно было почувствовать. Эллиот моргнул. Его мозг на мгновение запнулся, обдумывая перемену, тепло ладони Шанса на своей талии, то, как его пальцы надавили ровно настолько, чтобы послать острое осознание по его нервам. Это было новое. Новое чувство, почти. В целом. Он фыркнул что-то, что было почти смехом, не в насмешку, просто — удивление. Он почувствовал, как его лицо необъяснимо быстро потеплело. Его тело замерло на секунду дольше, чем нужно, и он понял, что должен сделать движение, должен ответить. Так он и сделал. Он наклонился назад, медленно и легко, пробуя, просто чтобы посмотреть, что сделает Шанс. И Шанс — ох, Шанс — он не отстранился. Если что, его пальцы сжались чуть крепче, как будто он закрепил себя, как будто он только что принял решение, которое не мог отменить. Эллиот дал моменту подышать. Дал напряжению утихнуть, позволил его жару нарасти. Затем, низко и тихо, он пробормотал: «Не ожидал такого». Шанс выдохнул — дрожащий, едва слышный на фоне гудящего гула фильма. «Да», — пробормотал Шанс после паузы. «Я тоже». Эллиот хмыкнул, слегка усмехнувшись, наклонив голову, чтобы взглянуть на него. «И что, твое собственное тело просто… решило?» Шанс пожал плечом. «Может быть». Он выдохнул через нос, словно сам пытался не рассмеяться. «Не знаю. Мне понравилось.». Эллиот слегка сдвинулся, не отстраняясь, а прижимаясь немного ближе. Он чувствовал, как Шанс напрягся от этого движения, его пальцы дернулись на талии, прежде чем снова сжать — совсем недолго, словно он заземлялся. «Правда?» — поддразнил Эллиот, голосом более легким, но не без колебаний. Он все еще чувствовал это, все еще ждал знака, чего-то, что сказало бы ему, было ли это просто мимолетным моментом или чем-то большим. Шанс замолчал на секунду дольше обычного. Эллиот почти слышал, как крутятся шестеренки в его голове. «Да», — признал он, теперь уже мягче. «Правда». Эллиот сглотнул. В груди стало теплее, чем должно, тяжелее, чем должно. Он не привык к такому весу — не в тишине, не в промежутках между словами. Он снова пошевелился, на этот раз наклонившись ровно настолько, чтобы перенести свой вес на руку Шанса. Шанс ничего не сказал, но его дыхание стало слишком размеренным, слишком осторожным, как будто он был гиперчувствителен к контакту. Эллиот не был уверен, почему он это сделал, просто это казалось естественным. В комнате было тепло, свет был выключен, и было что-то странное приземляющее в том, чтобы чувствовать кого-то рядом с собой вот так. На секунду ничего не изменилось. Фильм продолжал идти — какая-то гротескная сцена мелькала на экране, преувеличенное инопланетное существо или что-то в этом роде, но это могло быть и белым шумом. Шанс все еще не двигался. Эллиот почти подумал, что он может полностью отстраниться. Эллиот слегка наклонил голову, так, что его висок коснулся ткани рукава Шанса. Теперь он мог чувствовать медленный, ровный ритм своего дыхания, мог слышать, как оно слегка запиналось, почти незаметно. «Удобно?» — наконец пробормотал Шанс, голосом тише, чем прежде. Эллиот ухмыльнулся, не отрывая взгляда от экрана. «Да. А тебе?» Шанс помедлил, а затем издал звук, похожий на смех. «Э-э. Да-да, я в порядке». Эллиот чувствовал его тепло через рукав, как он старался не слишком много двигаться, словно не хотел портить момент. Это было немного забавно. Даже мило. Со временем он почувствовал, как жар поднимается по его шее, скапливается на лице, но он не двигался. Он оставался там, где был, легко опираясь на руку Шанса, чувствуя каждое маленькое движение, каждый медленный вдох. Нелепо было осознавать, что он — знает об этом. Шанс прочистил горло, едва двигаясь. «Ты задумывался о том, что это странно?» Эллиот моргнул, его голова все ещё была слегка наклонена к рукаву Шанса. «Что именно?» Шанс заколебался, словно не был уверен, стоит ли это говорить. «Не знаю. Мы? Сидящих здесь, вот так?» Эллиот тихо рассмеялся. «Полагаю, я никогда не думал, что буду в твоем подвале, смотреть этот чертов фильм». Наконец он поднял взгляд на Шанса, только чтобы увидеть, что тот смотрит куда угодно, только не на него. «С другой стороны, я также не думал, что встречу какого-нибудь игромана, потому что испортил его заказ пиццы». Шанс застонал, проведя рукой по лицу. «Это был единичный случай». «Ты был таким придурком». «Я не был». «Ты буквально заставил меня вернуться и все переделать». Шанс усмехнулся. «Да, потому что я не халтурю с пиццей. И, ты знаешь, я за это заплатил». Эллиот покачал головой, сдерживая ухмылку. «Невероятно». Шанс бросил на него быстрый взгляд, и Эллиот заметил, как его уши немного покраснели. «Да, но, ты вернулся ко мне». «Для чего?» «Чувак, ты точно знаешь, почему». Шанс выдохнул, слегка сдвинувшись, но не отстраняясь. «Ты был таким придурком, что в следующий раз ты специально положил больше соуса». Эллиот рассмеялся, тепло и немного задыхаясь. «Эй, я просто идеально следовал твоим инструкциям. Не моя вина, что ты чуть не утонул в маринаре». Шанс резко выдохнул, покачав головой, но его губы дернулись в ухмылке. Напряжение в воздухе не исчезло, но оно слегка сместилось, установившись во что-то более легкое. Они снова погрузились в тишину, но Эллиот почувствовал, как Шанс слегка подвинул руку, позволяя ему удобнее опереться на нее. Эллиот сглотнул, все еще чувствуя, как тепло горит в ушах, и в груди. Он не должен был так нервничать. Они уже тусовались вместе. Они вели такие глупые разговоры сотни раз. Но что-то в этом было особенное. «Помнишь, как тебе запретили появляться в одном месте?» — спросил Эллиот, просто чтобы заполнить тишину. Шанс простонал. «Чувак. Тебе придется быть гораздо более конкретным». Эллиот хихикнул. «Закусочная сэндвичей. Ты разозлил парня на кассе». «О. Да. Ладно, это была не моя вина». Эллиот бросил на него взгляд. «Ты буквально пытался торговаться за... оптовый заказ сэндвичей». «Слушай, я тогда был нищим. И, типа, чертовски голодным!» Эллиот ухмыльнулся, все еще чувствуя тепло и волнение, но теперь склоняясь к этому. «Мне кажется, он хотел уже с тобой подраться». Разговор переходил из воспоминаний в воспоминания — ночные посиделки, глупые дерзания, тихие моменты, когда были только они, гуляли, говорили ни о чем. Эллиот на самом деле не позволял себе думать о том, как много времени они проводили вместе раньше, как естественно это было, но теперь, когда рука Шанса согревала его бок, было невозможно об этом не думать. В комнате было тихо, если не считать тихого гула фильма, звуки всего того беспорядка, что разворачивался на экране, заглушались ударами пульса Эллиота. Его дыхание было неровным, каждый нерв был в состоянии повышенной готовности. И затем они одновременно повернулись и посмотрели друг на друга. Эллиот не знал, что заставило его это сделать, не знал, что именно привлекло его взгляд к Шансу в тот самый момент, но внезапно они оказались лицом к лицу, близко, слишком близко, и— У него перехватило дыхание. Шанс показался ему без своих очков. Когда он их снял? Эллиот понятия не имел, но без них ничего не было на пути — просто Шанс, смотрящий на него с выражением, которое Эллиот не мог толком понять, его глаза были темными и неуверенными и такими же нерешительными, как и сам Эллиот. Никто из них не произнес ни слова. Эллиот не был уверен, кто из них двинулся первым, и двинулись ли они одновременно, но через несколько мгновений его губы прижались к губам Шанса. Его пронзила жара, вся нервная энергия, все затянувшееся напряжение между ними лопнули, словно слишком натянутая струна. Он едва успел подумать — и едва успел вздохнуть — прежде чем он бросил все остальное, обняв Шанса за шею и притянув его к себе. Шанс издал тихий звук, удивленния, но не отстранился. Вместо этого он позволил Эллиоту оттащить себя в сторону, позволил себя вдавить в диван, его рука естественным образом упала на поясницу Эллиота. Его прикосновение было нежным, теплым, успокаивающим, словно он знал, что Эллиот был взволнован до безумия, даже если курьер этого не говорил. Эллиот тоже это чувствовал: как слегка дрожали его руки, сжимавшие костюм Шанса, как он буквально растворялся в нем, несмотря на то, что все нервы напрягались во всем его теле. Это было нелепо. И все же он не остановился. Шанс резко выдохнул ему в губы, и тепло от этого выдоха по спине Эллиота пробежала дрожь. Он не знал, было ли это напряжение или жар между ними, но его голова была легкой, а все тело горело, словно его бросили во что-то опасное, во что-то всепоглощающее. И ему было все равно. Пальцы Шанса дернулись на его спине, прежде чем наконец надавить, притягивая его ближе, его хватка теперь была крепче. Это заставило Эллиота пошатнуться, затаив дыхание, когда другая рука Шанса поднялась, неуверенно, но намеренно, обхватив его лицо. То, как он к нему прикасался — словно он был сделан из стекла — только заставило Эллиота поцеловать его сильнее, жар собирался в его груди. Их губы двигались вместе, сначала медленно, почти проверяя, но не потребовалось много времени, чтобы сдержанность выскользнула из щелей. Эллиот слегка наклонил голову, углубляя поцелуй, и Шанс ответил ему тем же, их рты раздвинулись ровно настолько, чтобы смешались тепло и дыхание. Это было головокружительно. Эллиот едва заметил, как Шанс изменил хватку, скользнув пальцами по его позвоночнику, прежде чем крепко остановиться на изгибе поясницы. И тут он почувствовал — скользкое и медленное, едва заметное прикосновение языка Шанса к его нижней губе. Тепло свернулось в животе Эллиота, его хватка усилилась, и он позволил ему войти, не задумываясь, поцелуй стал тяжелее, влажнее. Тихий звук застрял в его горле, когда их рты соприкоснулись, когда тепло и слюна смешались между ними в темноте комнаты. Шанс был все еще нежен, все еще нерешителен, но теперь в его движениях, в том, как его пальцы сгибались на спине Эллиота, было что-то смелее. Теплота между ними была ошеломляющей, и Эллиот не знал, как долго они оставались так — погруженные друг в друга, опьяненные одним лишь этим мгновением. Однако в конце концов потребность в воздухе взяла верх. Эллиот отстранился первым, едва-едва, ровно настолько, чтобы разорвать поцелуй, его лоб упирался в лоб Шанса. Его дыхание было неровным, губы скользкими и покалывающими, и он знал, что он покраснел — знал, что Шанс тоже. На мгновение между ними повисла тишина, единственным звуком в пространстве между ними было их прерывистое дыхание. И, наконец, Шанс издал задыхающийся, почти недоверчивый смешок. «Дерьмо». Эллиот сглотнул, туманно моргая. «Ага». Ни кто из них не двинулся, оба все ещё были под тяжестью этого, жара, беспорядка того, что это было. Но затем рука Шанса снова нежно прижалась к спине Эллиота, совсем чуть-чуть, молчаливое успокоение. Эллиот почувствовал, что улыбается, губы все еще покалывали и были теплыми. Да. Неважно, что это было, он сможет выяснить это позже.