Личный дневник.
11 марта 2025 г., 01:17
Мне уже давно не семнадцать. Прошло тридцать пять лет с тех времён, а я всё ещё плачу, когда вспоминаю.
Тогда был 1989 год. Мне было семнадцать, и я жила в Казани, в районе Универсама — одном из центральных. Училась хорошо, ходила в музыкальную школу. Мама отдала меня туда ещё в детстве, и мне нравилось. Я играла на фортепиано и даже на скрипке, а школу закончила с отличием.
Моей учительницей по фортепиано была Флора Вахитовна — замечательная женщина. Ей тогда было около шестидесяти, но она оставалась такой же весёлой и доброй, как, наверное, и в молодости. Если бы не она, я, возможно, так и не доучилась бы.
Однажды после урока она попросила меня занести ей домой книги. У неё было ещё несколько занятий, а книги нужно было срочно передать.
Мне было несложно. Мама ещё была на работе, папа тоже, а я любила гулять по родному району.
Я взяла пакет с книгами и вышла из музыкалки. На улице было холодно. Я кутаюсь в свой любимый шарф — тот самый, который мне связала бабушка. С ним всегда казалось теплее.
По дороге я встретила Машку и Иру. Они как раз шли домой к Маше, чтобы подготовиться к дискотеке. Девочки они были хорошие, но я их не особо любила. Вечно где-то гуляли, на дискотеки ходили, а одноклассники шептались, что они водятся с местной шпаной.
Я поздоровалась с Машкой и Ирой, но останавливаться не стала — не хотелось втягиваться в их разговоры. Они были не из плохих, но мне с ними было не по пути.
Дорога к дому Флоры Вахитовны была мне знакома — я бывала там не раз. Вечерело. Фонари уже зажглись, но их свет казался тусклым в этом холоде. Мороз покалывал щеки, а дыхание превращалось в белый пар. Я шла быстрым шагом, сжимая в руках пакет с книгами.
Когда я подошла к её дому, мне пришлось немного постоять у подъезда — кто-то как раз заходил внутрь, и я ждала, пока дверь закроется, чтобы набрать код. В подъезде пахло чем-то знакомым — смесь пыли, старой краски и чьего-то ужина.
Я поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь. Несколько секунд ничего не происходило, а потом дверь резко открылась.
Передо мной стоял лысый парень.
Я замерла. Меня будто с ног сбило.
— Принесла? — резко спросил он.
Я ещё пару секунд не могла ответить. То ли от неожиданности, то ли оцепенела от его грубости. Голос у него был низкий, хрипловатый, будто он только что проснулся или курил без перерыва весь день.
— Эм… да, — наконец выдавила я, крепче сжимая пакет с книгами.
Парень смотрел на меня так, словно ему совершенно неинтересно, кто я и зачем пришла. Он просто ждал.
Он оценивающе посмотрел на меня, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно. В его глазах читалось что-то непонятное — не то любопытство, не то насмешка.
— Давай сюда, — сказал он, протягивая руку к пакету.
Я не торопилась. Вместо этого немного опустила взгляд, будто собираясь с мыслями, а потом тихо сказала:
— Я принесла книги.
Он продолжал смотреть на меня — не торопливо, не нагло, а как-то… изучающе. Как будто пытался во мне что-то разгадать. И с каждой секундой мне становилось всё сложнее дышать.
Я не понимала, что со мной происходит. Будто внутри всё перевернулось, будто меня только что окатило чем-то горячим. Это странное чувство — когда хочется отвернуться, но в то же время невозможно оторвать взгляд.
— Вижу, — повторил он, и в голосе мелькнул лёгкий смешок.
Я сглотнула, пальцы на ручках пакета чуть дрогнули. Сердце забилось быстрее, и я внезапно поймала себя на том, что вглядываюсь в его лицо — в эти чуть хмурые брови, в насмешливый изгиб губ. Лысый, грубый, с этой ленивой ухмылкой… Но почему-то в этот момент он казался мне самым притягательным человеком на свете.
Я будто бы утонула в этом мгновении. В этом взгляде, в этом голосе. И впервые за долгое время почувствовала что-то… другое. Непонятное, тёплое, захватывающее.
— Всё, спасибо, — коротко ответил он и захлопнул дверь передо мной.
Я даже не сразу поняла, что произошло. Только что стояла, смотрела в его глаза, ловила каждую деталь его лица… а теперь передо мной была лишь старая дверь с облупившейся краской.
Глупо. Так глупо.
Я моргнула, глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. Сердце всё ещё стучало быстрее, чем обычно. Ладони чуть дрожали.
Что это было?
Я сделала шаг назад, потом ещё один. В подъезде было тихо, только где-то этажом ниже кто-то громко рассмеялся. Мне нужно было идти, но я почему-то стояла, всё ещё ощущая его взгляд, его голос, его присутствие.
А потом, резко мотнув головой, будто стряхивая наваждение, я наконец развернулась и пошла вниз по лестнице.
Так и началась наша любовная история.
Хотя тогда я ещё не знала, что это станет чем-то важным. Просто несколько дней подряд я ловила себя на мысли, что думаю о нём. О его взгляде, о том, как он лениво усмехался, как просто взял книги и закрыл дверь.
А потом мы снова встретились.
Я шла домой с музыкалки, когда вдруг услышала за спиной знакомый голос:
— Эй, девочка.
Я резко остановилась и обернулась. На обочине, чуть прислонившись к припаркованной «Волге», стоял он. Вахит.
— Чего? — выдохнула я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.
— Чего такая дерзкая? — ухмыльнулся он, сунув руки в карманы. — Я тебя вообще-то поблагодарить хотел. За книги.
Я моргнула. Такого я не ожидала.
— Ну… пожалуйста, — сказала я немного растерянно.
Вахит слегка кивнул, будто давая понять, что принял мой ответ, а потом вдруг спросил:
— Часто тут ходишь?
Я пожала плечами.
— Каждый день почти.
— Значит, увидимся, — сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл.
С того дня мы действительно стали часто пересекаться. Иногда он просто молча кивал мне, когда я проходила мимо. Иногда мог остановить, завести разговор. В основном спрашивал про музыку — видно было, что особо не разбирался, но почему-то интересовался.
Я смеялась, когда он путал Бетховена с Бахом, а он ворчал, что я слишком умная. Но ему нравилось слушать, как я рассказываю.
Потом он предложил подвезти меня домой. Я сначала отказывалась, но потом согласилась. Мы катались по вечернему городу, и мне было спокойно рядом с ним.
Как-то раз он подъехал к музыкальной школе прямо перед моим уроком.
— Серьёзно? — удивилась я, подходя к машине.
— Да. Хочу посмотреть, как ты там свои ноты бренчишь, — усмехнулся он.
— Так нельзя, чужих не пускают, — фыркнула я.
— А если я особенный гость?
Я засмеялась. Он так и не попал на мой урок, но после него мы долго гуляли. Разговоры становились всё длиннее, взгляды — всё глубже.
Я влюбилась в него, наверное, ещё до того, как осознала это.
И в один из вечеров, когда я уже собиралась уходить, Вахит вдруг взял меня за запястье, развернул к себе и, глядя прямо в глаза, тихо спросил:
— Можно?
Я не ответила. Просто кивнула.
И он меня поцеловал.
Через пару недель я увидела, как Вахит и ещё несколько его парней избивали одного парня у подъезда. Я шла домой, как обычно, когда услышала крики и потом резкий звук удара. Повернувшись за угол, я замерла. Вахит стоял рядом с несколькими знакомыми парнями, которые держали другого мужчину, а он, в свою очередь, с силой наносил удары.
Я не сразу поняла, что происходит. Вначале мне казалось, что это какая-то незначительная стычка, но, чем дольше я смотрела, тем яснее становилось, что это не просто уличная ссора.
Парень, которого они избивали, был едва стоящим, а Вахит продолжал с грубой решимостью наносить удары. Я почувствовала, как холодеет всё внутри. Всё, что я знала о нём, все разговоры и моменты, которые казались мне безобидными, начали рушиться на глазах.
Он был частью этого мира. Мира насилия и страха.
Я отпрянула, пытаясь не выдать своего присутствия, но в этот момент Вахит заметил меня. Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала, как мир вокруг меня застыл. На его лице не было ни смеха, ни той игривой уверенности, как раньше. Он просто стоял, задержав взгляд на мне, а потом отпустил парня, который тут же упал на землю.
— Что ты здесь делаешь? — его голос был холодным и прямым.
Я не могла ничего сказать. Я просто стояла, чувствуя, как меня охватывает страх, но в то же время ощущала, как всё внутри меня ломается. Я не могла поверить, что этот человек, с которым я начала встречаться, был замешан в этом.
Мы долго молчали. Вахит не пытался оправдываться, не говорил ни слова. Всё было так, как есть. Я чувствовала, как между нами выстраивается невидимая стена. Стена между тем, что я знала, и тем, что он мне показывал.
После того инцидента я не могла просто так продолжать всё, как раньше. Мы много ссорились. Сначала я пыталась его понять, верить в то, что всё, что я увидела, — не то, что кажется. Но с каждым днём я всё больше понимала, что это часть его жизни, его мира, и, возможно, я была всего лишь частью игры, частью того, что ему нужно было на тот момент.
— Ты не можешь быть частью этого, — сказала я однажды в очередной ссоре.
— Я не прошу тебя быть частью моего мира, — ответил он спокойно, но в его голосе было столько горечи, что я почувствовала, как всё внутри меня сжалось.
Но в тот момент я приняла решение. Я не могла продолжать жить, игнорируя тот факт, что Вахит был не тем человеком, каким я его себе представляла. Он был тем, кем был, и ничего не изменить. И несмотря на всё, я не могла разорвать с ним связь. Я приняла его таким, какой он был.
Но это не значило, что я полностью его понимала.
Это мои подростковые годы, и, наверное, я тогда не понимала, что на самом деле происходит. Я была молода, думала, что всё будет как в фильмах, где любовь всё решает. Я так сильно верила в это.
Но всё оказалось по-другому. Вахит всё чаще и чаще попадал в ментовку. Всё чаще и чаще приходил ко мне побитый. Сквозь слёзы я залечивала его раны, спирт и вата были моими лучшими друзьями.
Он не хотел меняться, и я это знала, но принять никак не могла. Я мечтала, чтобы в один день мы с ним уехали в Москву, навсегда, и забыли этот город, как ужасный сон.
1991 год стал роковым. Я помню тот день, как будто он был вчера. Всё было как обычно, в один момент мы ещё сидели с ним, разговаривали, как всегда, и смеялись, но уже через пару часов мне пришлось пережить невообразимое.
Вахита застрелили прямо в его подъезде. Это произошло так неожиданно, что я даже не успела понять, что всё заканчивается. Он снова оказался в центре той самой жизни, от которой я хотела убежать. Я не могла поверить. Это было как сон, только не ужасный, а страшно реальный. Как-то так, что сердце сжалось, и ты не можешь дышать, потому что не веришь, что это правда.
Я узнала, что случилось, только через несколько часов. В тот момент я почувствовала, как мир рушится. Я не могла даже плакать, было ощущение, что внутри всё замерло, и ни одна слеза не могла выйти. Просто сидишь, смотря в пустоту и не понимая, как дальше жить.
Мы с ним прошли через столько всего, но теперь этого не было. Вахит — тот парень, с которым я пережила свои самые яркие и самые тяжёлые моменты, исчез. Я не могла представить себе, что больше никогда не увижу его улыбку, не услышу его голос. Он ушёл, и я осталась одна, с пустотой, которая не заполнялась ничем.
Мои мечты о том, чтобы уехать в Москву, чтобы оставить всё позади, стали просто фантазией. Он был частью моего мира, и теперь его не было. И даже если бы я смогла вернуться в те моменты, когда он был рядом, всё равно бы ничего не изменилось. Я потеряла его, потеряла свою любовь. И в тот момент мне казалось, что я потеряла и себя.
И вот прошло уже 35 лет. Всё изменилось. У меня уже есть семья — дети, муж. Мы живём в Москве, в другом мире, другом времени. Я строила свою жизнь, как могла, пытаясь оставить прошлое позади. Но порой оно возвращается, как тень, всплывает в самых неожиданных местах и в самые неожиданные моменты.
Иногда, когда я смотрю на своих детей, мне кажется, что я всё-таки справилась. Я построила свою жизнь заново, уехала в Москву, оставив всё, что было связано с теми годами, в прошлом. Но в глубине души я всё равно помню его. Вахита. И иногда мне хочется вернуться в те дни, в тот момент, когда всё было так живо, так настоящее.
Это была любовь, даже если она была жестокой и разрушительной. Это была любовь, которая навсегда осталась в моём сердце, несмотря на годы и на всё, что я пережила после.
