Saule et amour

Ночная река, в которой отражалась луна, выглядела невероятно. Пушкин глядел на нее, опираясь на ствол ивы. Он ждал Пущина, который почему-то задерживался, что ему было совсем несвойственно. Обычно Ваня приходил раньше назначенного времени и ждал, стараясь не уснуть, ведь бывало и так, что Пушкин мог задерживаться достаточно сильно из-за комендантов. Саша еще всегда удивлялся, как это Пущину так удается быстро удрать от них, но секрет свой Ваня так и не рассказал. Спустя достаточное количество времени Пушкин уже хотел пойти поискать Пущина, мало ли что могло случиться. Но как только он поднялся, раздался тихий треск веток, и на горизонте появился Ваня. – Ваня, mon amour, почему ты так долго? Что-то произошло? – Саша подошел к Пущину осматривая того на предмет травмы, беспокоясь о том, не случилось ли с ним чего. Ваня в ответ лишь шмыгнул носом и улыбнулся: – Саш, со мной все хорошо, честно, – почти смеялся он. Когда Пушкин все-таки закончил свой «профессиональный» осмотр, Пущин поднял его подбородок своими тонкими пальцами, которые порой сводили Сашу с ума. – Tu es si inquiète, mon amour? – ласково поинтересовался Ваня. Саша пару раз кивнул, на что Пущин похихикал и невесомо поцеловал его. – Ты не против если мы присядем? Я немного устал… – Конечно, mon amour – Согласился Пушкин, и взяв Ваню за руку, повел к иве. Судя по уставшим глазам Пущин хотел не просто сесть, а лечь и уснуть. Поняв это, Саша предложил ему свои колени в качестве подушки. Ваня возражать не стал, прилег и, наклонив Пушкина за шею, поцеловал его еще несколько раз. После Саша начал поглаживать Ваню по щеке указательным пальцем. Пущину эта ласка пришлась по душе, поэтому в следующую же секунду он прикрыл глаза и блаженно вздохнул. Так все и продолжалось, пока рука Пушкина не опустилась на лоб Вани – тот был горячий. – Mon amour, у тебя температура! – воскликнул Саша негромко, но достаточно слышно. – Саш, все нормально, тебе наверняка показалось, – пробубнил Пущин даже не открыв глаза. Пушкин наклонился и коснулся губами лба Вани. – Ну точно! Mon amour, у тебя явно температура! Ты зачем пришел вообще? Тебе отлеживаться нужно, дурак! – Снова громко произнес Саша, на что Пущин поморщился. – Саша, пожалуйста, тише, голова… Пушкин, опомнившись, ойкнул и попытался загладить вину неумелым массажем головы. Вряд ли конечно можно было назвать беспорядочное вождение руками массажем, но он действительно старался. – Mon amour, nous devons revenir. – Прошептал Саша так, что бы Ваня его услышал. Но Пущин явно уже не слышал. Пушкин, опустив взгляд понял, что тот уснул. Будить совсем не хотелось, но и остававаться с больным человеком на ветру у реки явно было не лучшим решением. И, несмотря на поздний час, Саша решил донести Ваню до лицея на руках, что действительно было не очень безопасным решением, и если бы Пущин не спал, он бы точно его отговорил. Но он спал, так что отговаривать было некому. Аккуратно, не нарушая чужой покой, Пушкин поднял Ваню, который был легким, словно перышко, и понес в сторону лицея. Тот даже не проснулся, лишь тихо посапывал прижимаясь к груди Саши. Утром Ваня не вспомнит, как оказался в собственной комнате, а Пушкин, дразня, так ему и не расскажет об этом.